Тысяча и одна ночь

Лань Ванцзи, не найдя Шахерезаду в зале, отправился искать её по дворцу. Ходить долго не пришлось: император услышал крики и быстро направился к источнику звука. И как раз вовремя: он перехватил запястье Су Ше у лица Вэй Ина за секунду до удара. - Что здесь происходит? - спросил он, смотря Су Ше прямо в глаза, от чего ту будто молнией поразило. Одна из служанок, любимица своей хозяйки, бросилась в ноги повелителя, лепеча, что это всё - вина Шахерезады. - Да? - ухмыляясь переспросил уже отошедший от небольшого шока Вей Ин. - Серьезно? Я всего лишь поприветствовала госпожу, а она на меня накинулась. - Ты, ты не выполнила приказ госпожи жены! Она хотела услышать от тебя раскаяние за неподчинение! - пыталась оправдать свою хозяйку служанка - и пригнулась к полу от ужаса ещё ниже, увидев выражение лица императора. Хватка на руке Су Ше усилилась, и на её глазах выступили слезы. - Это правда? - спросил император; его голос звучал ровно и негромко, но у всех присутствующих, включая Вей Ина, слегка подкосились ноги. Ответа не последовало - и хватка усилилась так, что Су Ше вскрикнула. Она больше не могла терпеть боль и унижение, поэтому лишь кивнула, и, когда иператор разжал пальцы, истеричная госпожа отлетела назад к служанкам, плача и баюкая другой рукой красное и заметно опухающее запястье. Лань Ванцзи был как всегда немногословен, но короткими фразами вселил страх и трепет в души не только нарушительниц, но и Шахерезады: - Никто, даже ты, не смеет и пальцем тронуть то, что принадлежит мне. Убирайся в свои покои. Вэй Ин, наблюдавший за этой разборкой двух "супругов", снова чувствовал себя странно. Обычно, за него заступались только члены семьи Цзян - его семьи, а в остальных случаях он разбирался со всем сам, иногда умалчивая о своих проблемах, ведь не хотел лишний раз беспокоить. Но сейчас за него так вступился Лань Ванцзи, которому он врёт, водит за нос притворяясь женщиной. Он благодарен ему, но теперь ещё больше его боится. Вей Ину хочется сейчас же сбежать, пока не поздно, пока правда не раскрылась, пока его не связали и не повезли на эшафот, пока этот леденящий душу взгляд не был адресован ему. Страшно. Он не хочет умирать. Он не хочет стать очередным негодяем в этих золотых, как солнце глазах. Он не хочет, чтоб Лань Чжань от него отвернулся. Когда Су Ше с служанками убрались, Лань Ванцзи обернулся к Шахерезаде и увидел её бледное лицо. Он не мог понять, что скрывается за её затуманенным грустным взором, направленным на него, и потянулся к ней, протягивая руку: - Шахерезада? Что с тобой? Но девушка инстинктивно отшатнулась и упала бы, если бы Лань Чжань не поймал её. - Шахерезада, - голос Ванцзи звучал очень обеспокоенно; он не мог понять, что не так, - Шахерезада, ответь, Шахерезада!