Тысяча и одна ночь

Дорогой а-Сянь,

Как ты там поживаешь? Хорошо ли питаешся, спишь? Я каждый день молюсь о твоём здоровье и очень надеюсь, что мои молитвы помогают тебе. Со мной и с отцом все хорошо. Я беременна и желаю, чтобы первое имя моему ребенку дал именно ты. Я безумно скучаю по тебе, мой маленький а-Сянь и мечтаю, чтобы мы поскорее увиделись. Береги себя.

Твоя шицзе.

Вэй Усянь все перечитывал и перечитывал это уже слегка помятое и немного порватое письмо, что он всегда носил с собой. Повозку нещадно трясло, от чего строчки прыгали перед мутнеющим взглядом темных глаз. Вей Ин не плакал. Он не мог, не имел права плакать. Это ведь не ему разбили сердце грязной ложью, не его обманывали и водили за нос столько времени, не от него сейчас сбегают. Плакать не хотелось - хотелось кричать, хотелось проснуться здесь и сейчас, и чтобы это стало просто очередным кошмаром. Хотелось... Чего ему хотелось?! Что он вообще хотел!? Он хотел обнять шицзе. Он хотел увидеть своего племянника, когда тот появится на свет. Он хотел выпить чаю с дядей. Он хотел ещё раз подурачиться с шиди. Возможно, разок побегать от Жас- нет, вот от этого он точно предпочёл бы отказаться. Но ещё он хотел вновь сидеть и рассказывать Лань Чжаню сказку. Сказку длиною в жизнь. Иолит грустно поблескивал на пальце Вэй Ина темным светом, будто разделяя тяготы своего владельца вместе с ним. Любовь, переживания и страх - он видел все стенания Вэй Усяня своим граненным сверкающим "глазом". Теперь он смотрел прямо в душу, помогая найти что-то очень важное, ценное, что-то сокрытое где-то глубоко, то, что поможет решиться. Вэй Ин внимательно смотрел на эту маленькую, но такую важную для него драгоценность, что мягко "подмигивала" ему. Слегка бледные, но теплые губы прикоснулись с осторожностью к холодному камню в серебряной оправе, что в свете факела горел золотой синевой. Вэй Ин возвращается во дворец. Вэй Усянь прекрасно осознавал, что просто так его не оставят, и, если он сбежит, то доставит кучу неприятностей в первую очередь павлину и Цзянь Фенмяню. При чем, насколько Вэй Ин знал, Цзян Чэн все ещё находился в стране, что было опасно. Шицзе будет волноваться, а ей это категорически запрещено. Да-да, он знал, что шицзе и за него очень волнуется, но это другое: все с самого начала были готовы к летальному исходу, и если сейчас он погибнет, это не будет сюрпризом. Но, если честно, Вэй Ин сейчас поступал как эгоист. Да, он искренне заботился о семье Цзян и желал им счастья, но на данный момент эта забота была лишь прикрытием, причиной, чтобы вернуться. Вэй Ин просто-напросто не хотел покидать дворец, не хотел покидать его. Он не хотел покидать Лань Чжаня, даже если тот отвернется от него, даже если приговорит к смерти. Вэй Ин не хотел уходить, бросать свое золотце, даже если его бросят в ответ на привязанность. Но точно ли это чувство является привязанностью? Выбраться из повозки было легко, так как уже вечерело, да и вела экипаж Вэнь Нин по малонаселенным улицам с кошмарными дорогами; так что вывалиться из кабины незамеченным было простой задачей. Вэнь Нин, конечно, была когда надо внимательна и осторожна, но все же, она была не в силах следить и за дорогой, и за своим господином одновременно. К тому же, девушка ни как не могла ожидать от последнего таких действий. Вэй Усянь бежал по переулкам, приближаясь ко дворцу, когда его повозка прибыла в порт. Он не боялся стражи, но всё равно остерегался. Вэй Ин сейчас был Вей Усянем в рубашке и штанах, со своим нормальным голосом, что немного хрипел с непривычки. Единственное, что осталось от его перевоплощений, это остатки макияжа, что смывались в спешке, и туфли. Стража конечно не узнает в нем молодую жену Ханьгуан-Цзюня, но, возможно, они уже ищут не Шахерезаду, а сына бывшего везиря Вэй Усяня. А может быть и обоих. Вероятность того, что императорская стража в курсе того, что сын бывшего везиря и племянница этого же везиря - это один и тот же человек была очень мала. Вряд-ли великий тиран будет разбалтывать на право и на лево о том, как его надули. Хотя, возможно, какие-то слухи уже гуляли по дворцу: всегда найдется пара длинных языков, что невозможно сдержать за зубами. Вэй Ин похвалил себя, конечно, за то, что добрался до дворца до полуночи, но что дальше?. Проникнуть во дворец и не засветиться - та ещё задача; были конечно варианты, но- — Привет, - у горла Вэй Ина появился уже знакомый клинок, — госпожа~ А, ох, то есть господин Вэй~