Тысяча и одна ночь

Лань Ванцзи практически подхватил Вэй Усяня на руки и бросил на постель. Едва Вэй Ин попытался приподняться, его немедленно придавили сверху. Грубые, яростные движения совершенно не походили на сдержанного императора. Лань Ванцзи - зверь. Это первое, что вырывается из-под маски льда и безэмоциональности императора. Вэй Усянь чувствует это на собственной шкуре. Хватка на запястьях мертвая, кажется, что если Ханьгуан-Цзюнь сожмет хоть чуть-чуть сильнее, то Вэй Ин после этого не сможет больше держать палочки для еды сам. На лжеце безжалостно рвётся одежда, кожа покрывается укусами. Вэй Ин терпит, ведь он заслужил. Он должен принять всё, что воздаст ему император за его грехи. Вэй Усянь вскрикивает, когда зубы сжимают сосок, а искусанные мягкие губы затягивают его в плен влажного рта. Кровь приливает к соску и колет приятной болью. Вэй Ин напрягается и на секунду перестаёт трепыхаться. Этой секунды хватает, чтобы Лань Ванцзи освободил одну свою руку, продолжая удерживать запястья пленника другой. И всё-таки Ханьгуан-Цзюнь был потрясающим. Ну то есть он и сейчас есть.... В общем, несмотря на то, что они с Вэй Ином оба достаточно крепкие мужчины со схожим телосложением, —пара сантиметров в росте важной роли не играет — но Лань Ванцзи может запросто удерживать запястья Вэй Ина одной рукой. И это очень даже... пугает и заводит. Лань Ванцзи дует на затвердевшую мокрую горошину соска, от чего по спине Вэй Ина пробегает приятная дрожь и дыхание застревает где-то в груди. Непонятное ощущение. Вэй Ина вырывает из этого чувства щипок за другой сосок, который больно оттягивают в сторону, а другой невыносимо приятно крутят между пальцами. Оказалось, что пока Вэй Ин бултыхался в своих чувствах, его связали налобной лентой, очень знакомой лентой, и подключили ещё одну руку к играм, ну то есть к пыткам, с сосками. Мокрыми от слюны пальцами Ханьгуан-Цзюнь ласкал один сосок, пока нежно целовал и лизал другой. Покусывал, оттягивал, играл языком. Вэй Ина трясло, он пытался не стонать во весь голос, но с каждой секундой сдерживаться у него получалось всё хуже. Комнату наполнил полувскрик-полустон Вэй Усяня, когда у его промежности оказалось колено императора, что давило на возбуждённую плоть, даря сладкое, но слишком болючее удовольствие. Грудь уже болела и слегка опухла из-за чрезмерной стимуляции, что никак не прекращалась. — Х-ханьгуан-Цзюнь...мммм,- позвал Вэй Ин, но получил укус в ключицу в ответ, а нажим на пах усилился. Невозможно терпеть. — Император... айщщщ... Снова укус, но уже в шею, а колено начало немного тереться через ткань, не давая большего. Невыносимо. У Вэй Ина аж глаза слезятся. — Лань Чжань...! К устам Вэй Ина сразу приближается другая пара губ, но застывает, будто ожидая чего-то. Вэй Усянь, что лежал, зажмурившись, ожидая очередного укуса или ещё чего-нибудь похуже, открывает глаза и встречается с ними, этими глазами цвета солнца, в которых видна удушающая тоска и боль, но помимо этого ещё что-то. И из-за этого чего-то Вэй Ин чувствует, как хочется... Вэй Ин приподнимается и ловит чужие губы своими, легонько касаясь их языком, чувствуя, как чужие слегка дрожащие губы приоткрываются и отвечают ему, втягивая в медленный, очень долгий поцелуй. Лань Чжань нежен, но очень настойчив. Шуршит ткань. С могучих плеч императора сползают белые одежды, открывая нефритовую кожу. На пол летят и разорванные остатки одежды Вэй Ина. Оба остаются полуобнажённые. Оба чувствуют жар друг друга. Лань Ванцзи отстраняется от губ Вэй Усяня, явно планируя вновь атаковать грудь. И прогноз сбывается. Шершавый язык полностью накрывает один из сосков, вылизывая и щекоча по контуру ареолы соска, вылизывает самую верхушку и вбирает в рот. Вэй Ин стонет и недоумевает, как соски у мужчины могут быть настолько чувствительны. Невозможно возбуждает. — Лань Чжань... эй...посмотри на меня...,- просит Вэй Ин почти шепотом. Он не очень понимает ситуацию и не знает, может ли он вообще хоть о чём-нибудь просить Ханьгуан-Цзюня после того, что совершил, но попытка не пытка, особенно в данном случае. Ванцзи отрывает голову от груди и смотрит прямо в глаза. Бесстыдник. Вэй Ину нравится. И он перекидывает связанные руки через шею повелителя, притягивая его к себе. К своим губам. Поцелуй на этот раз не такой смазанный, как прошлый. Глубокий, мокрый. Лань Ванцзи даже в его рту правит: языком проходит по зубам, щекочет нёбо, ласкает язык. Вэй Ин задыхается, но отрываться не хочет, только сильнее прижимает. Ох, у Лань Чжаня и вправду много опыта. Слишком много. С ума сводит. А это только ласки сосков и поцелуи. Поцелуй. Второй. Третий. Вэй Ин кричит в поцелуй, когда ладонь Лань Ванцзи накрывает его член и трёт головку через ткань, а император с радостью проглатывает этот крик. Ткань штанов намокла и холодом обдавала член Вэй Ина, что Ханьгуан-Цзюнь, видимо, и решил исправить, потерев сначала рукой, а потом и собственным пахом. Вэй Ин тут окончательно потерял связь с реальностью. Император буквально накрыл Вэй Усяня собой, мерно качая бедрами, слившись в очередном поцелуе и касаясь грудью друг друга. Вэй Ин скрёб спину Лань Ванцзи, стараясь не оставлять царапин, из-за чувства неудовлетворённости, что болью отдавалась в паху, из-за ощущения холодных, но таких же твердых сосков, что соприкасаются с его зудящими, из-за слишком сладкого пьянящего поцелуя, что уносит прочь остатки разума. Первым всё же сорвался Вэй Ин, что подался бедрами навстречу, желая помочь обоим, так как Лань Чжань тоже, видно, был уже не настолько спокоен и увеличивал напор и скорость, время от времени тяжело дыша в шею Вэй Ина, что только больше распаляло. Но на попытку самому потереться Вэй Ину отказали, поднимая таз как можно выше, опираясь на колени. Второй и третий раз удачными тоже не были. Вэй Ин был готов захныкать словно трехлетний ребёнок, не получивший конфетку, но спасало лишь то, что Лань Ванцзи от этих недавалок тоже страдал. Всё же стояк у него был тоже нехилый, хотя император, видно, ожидал чего-то другого от Вэй Ина и будет мучиться, пока не получит. Упрямый. Ну и Вэй Ин будет мучиться с ним, пока он не поймёт, что нужно сделать для продолжения. Так стоп. Продолжения? Продолжения чего? А с чего они вообще начали? Вэй Ин пришёл к повелителю посреди ночи и... И сдался ему. Ситуация слишком похожа на Закон об однодневных жёнах. Вэй Ин прикусывает губу, сжимая костяшки пальцев. Но спустя секунду он расслабляется как никогда за эту ночь. Девушки, что были невестами императора, заходили в его покои лишь для того, чтобы попытаться соблазнить Лань Ванцзи и остаться в живых. У Вэй Усяня история другая. То, что он сейчас лежит в одном ложе с императором, можно сказать его последнее и заветнейшее желание перед смертью. Так что почему бы не пустить всё на самотёк и насладиться этим шансом? Вэй Ин расслабленно улыбается, но в его улыбке есть что-то хищное. Он притягивает завороженного этим его спокойствием Лань Ванцзи за шею, кладя его голову себе на плечо, и не в силах бороться с искушением, аккуратно прикусывает алеющую мочку уха, ощущая её мягкость и прохладу, а потом, захватив губами, осторожно втягивает в рот, посасывая. Лань Ванцзи, кажется, даже не дышал, только учащенное сердцебиение говорило, что он пока жив. Но вот после шёпота Вэй Ина прямо ему в ухо сомневаться в живости императора точно было не нужно. — Лань Чжань, пожалуйста продолжай, пожалуйста потрогай меня там.~~~ Лань Чжань, будто пёс, которого спустили с поводка, с новой силой припал ко рту Вэй Ина, срывая с него штаны. Вэй Ин захлёбывается в поцелуе от нехватки воздуха и этого ощущения на члене, ощущения на удивление прохладной руки на его сочащейся от ожидания плоти. Лань Ванцзи сначала достаточно мягко проводит большим пальцем по головке, собирая предэякуля́т, и пару раз, будто на проверку, проводит рукой по всей длине, от чего Вэй Ин очень жалобно скулит, прося большего. Ну и как говорится, получите — распишитесь. У Лань Ванцзи слишком быстрые виртуозные пальцы, что находились, кажется, везде и сразу, а также слишком хорошая ладонь, в которой было слишком приятно находиться. Вэй Ин захлёбывается в стонах, извиваясь под Лань Ванцзи будто уж, скребя уже ногтями крепкую спину, а император на это лишь больше раскрашивал его шею и предплечья своими следами. Движения ладони Лань Ванцзи резкие, грубые. Вэй Ину хорошо, но будто ещё чего-то не хватало. — Л-Лань гэ-гэ, агххх, гэ-гэ, поцелуй...,- выстанывает Вэй Усянь и, получив то, что хотел, кончает, мелко дрожа и поджимая ноги. В ушах тихо что-то звенит, мыслей нет и немного клонит в сон. Вэй Ина переворачивают на живот и ставят в позу собаки. Тело не слушается, конечности будто ватные. Лань Ванцзи мягко давит ему на спину и раздвигает ноги Вэй Усяня пошире. Голова Вэй Ина оказывается на подушке, и сохранять такую позицию намного проще, хоть и неловко быть настолько раскрытым сзади, но сейчас стыд плавает где-то в послеоргазменной неге, так что нормально. Что-то холодное льется между ягодиц, от чего Вэй Ин неконтролируемо вздрагивает. По цветочно-древесному запаху, что разносится тонким ароматом по покоям, можно было распознать эфирное масло розового дерева, что ещё больше успокаивало расслабленный разум. Вэй Ин, кажется, потерял связь не только с реальностью, но и с телом на несколько секунд, и очнулся он только когда в его анусе уже был один палец, что осторожно двигался в нём. — Ханьгуан-Цзюнь, что ты... нххх... Лань Ванцзи вводит второй палец. Вэй Ин напрягается, но его тело слишком расслабленно, так что получить какой-то конкретный результат от этого действия не выходит. —Расслабься.- приказывает или просит...? Лань Ванцзи, поглаживая внутреннюю часть бедра Вэй Ина, и тут же толкается глубже, разводя пальцы. Вэй Ин цепляется за подушку, пытаясь спросить между непонятными ощущениями в его заднице, что делает Лань Чжань, но тут император двигает пальцами, и Вэй Усяня будто молнией поражает невообразимое удовольствие. На секунду оба замирают, Вэй Ин понимает, что его неконтролируемо трясет от яркой вспышки удовольствия и ещё то, что он слишком сильно сжимает внутри себя пальцы императора, а со стороны Лань Ванцзи доносится призрачное "это, наверное, оно". Спросить, что это за "оно" Вэй Ин не успевает, ведь стоило ему немного расслабиться, как пальцы внутри вновь начали двигаться, проникая глубже и чаще задевая то самое "оно". Вэй Ин будто желе растекается по кровати, пытаясь то ли отстраниться, то ли наоборот насадиться на быстро движущиеся пальцы, которых уже три в его прекрасной хризантеме. Но в один прекрасный момент, когда мученик вот-вот подходит к разрядке, сладкую пытку прекращают и тут Вэй Ин понимает, что до этого были цветочки, ягодки упирались прямо ему в очко, смоченные в остатках масла. Лань Ванцзи входит одним мерным толчком, зажимая Вэй Ину рот рукой, которую тот кусает из-за этого ужасно странного чувства... чувства... какого-то неизвестного чувства. Император на это лишь морщится, хотя может это от того, что кто-то слишком сильно сжался, но это не помешало Лань Ванцзи сделать ещё пару толчков, прежде чем, не выходя, перевернуть Вэй Усяня к себе лицом. Вэй Ин, наконец выпустил руку Лань Ванцзи из зубов, ощущая, как по щекам его текут слезы. Это больно. Слишком больно. Лань Ванцзи немного отстраняется, выходя на половину, но его тут же обхватывают длинные ноги Вэй Усяня, не давая выйти. Да, Вэй Усяню больно, но он не может позволить Лань Ванцзи уйти, он не хочет этого. Вэй Ин отрицательно крутит головой и смотрит прямо в глаза. Его целуют мягко, но глубоко, поглощая все лишние думы. Ванцзи толкается вновь и поглощает новым поцелуем вскрик. Ещё и ещё, пока крики боли не приобрели окраску постепенно нарастающего удовольствия. Темп бешеный, звериный, ритмом вообще не пахнет, поцелуи рваные, на теле обоих появляются ярко выраженные засосы и царапины. Жарко, мало, невозможно дышать. Оба устали, вспотели, но не могли остановиться, ведь они только дорвались до этого сладкого поглощающего наслаждения. Но, как говорится, всему свой конец когда-нибудь настанет, и, когда напряжение доходит до своего окончательного предела, Вэй Ин особенно сильно вцепляется в шею Лань Ванцзи и кончает, пачкая живот. Приятно. Хорошо. Но Вэй Ин осознает один очень большой проёб, что он совершил - он сам кончил два раза, а его партнёр... А его партнёр хмурит брови, обиженно дуя губки. Вэй Ин растерянно предлагает свою помощь, но его вновь, не выходя, переворачивают, ставя на колени. Всё тело Вэй Усяня пульсирует и ощущается как один оголенный нерв. И в него, только что излившегося, со всего размаха, не снижая скорости, входит раз за разом Лань Ванцзи. — Лань.. Лань Чжа- аххгррррххаааах! Вэй Ину смачно прилетает шлепок прямо по ягодице, а потом ещё один, который красным следом остаётся на округлом полужопии. Вэй Ина никогда и никто не бил по попе, только по рукам и спине, и то, что он ощущал обжигающую, тянущую боль на ягодицах, что каждый раз встречались с ладонью императора, было для сына визиря постыдно. Он всегда гордился тем, что его никогда так не унижали, заставляя снимать штаны и подставлять под удары место, где детство играть не угомонялось, а сейчас его позорно хлестают ладонью по ягодицам, от чего он ещё ярче чувствует движения детородного органа императора в себе. Стыдно, очень стыдно, но это так же и заводит, и от этого стыдно вдвойне. Вэй Усянь чувствует, что вот-вот снова кончит, но на этот раз Ханьгуан-Цзюнь не может ему этого позволить, сжимая его член у основания. Вэй Ин чувствует, что взорвется. Он пытается выползти из-под Лань Ванцзи, но его притягивают обратно и насаживают до основания, ускоряя темп. Вэй Ин стонет, кричит, молит. И наконец конец. Лань Ванцзи на секунду замедляется и вскидывает Вэй Ина к себе на колени одним рывком, бурно кончая внутрь и давая излиться ему.