Отпечатки

      Инко Мидория не была дурой.       Возможно, у неё слабые нервы, поэтому беспокойство за сына она ощущала кожей. Возможно, она излишне мучила себя мыслями о том, что лучше перевести Изуку в другую школу. В такую, куда не вламываются злодеи по несколько раз за семестр. Это естественно. Она мать.       Тем не менее, в какой-то момент её сын посчитал, что лучше вообще ничего ей не рассказывать. Или, гораздо хуже, лгать.       Они не виделись часто. Изуку жил отдельно в общежитии — она ощущала, как время утекало сквозь пальцы, словно песок, — но приходил навещать её раз в месяц на выходных. Тем не менее, она заметила, как у него чесались руки, а взгляд начинал блуждать по комнате. Она понимала, что должна сказать «Спасибо и на этом».       Ещё позже он перестал ей звонить. Нет, они общались по смс, но звонки становились всё реже и реже, пока она сама не начинала звонить первой. Иногда Изуку мог говорить с ней час, даже если ему неудобно. В другие дни он не брал трубку и даже не перезванивал, отправляя извиняющийся смайлик.       Поэтому, когда её сын однажды вернулся с огромной улыбкой на щеках, ничего не рассказывая, она приняла это как данность. Что с того, если милая круглолицая девушка призналась ему, Инко не хотела смущать собственного сына расспросами.       Но потом она заметила шрам. Не совсем заметный, что-то вроде красного отпечатка, выглядывающего из-за воротника, похожего на... Пальцы? Это точно были пальцы. А затем дошёл запах: какой-то сладковатый и дымный. Так пахла и одежда её мальчика, и его волосы, и даже вещи. На секунду она подумала: вот оно, плохое влияние подростков; Изуку начал курить. Работа профессионального героя полна стресса, так что она понимала, насколько её мальчик склонен к плохим привычкам, но предпочла бы, чтобы он выбрал безвредные способы расслабиться.       Однако мысли о вреде курения быстро выветрились из её головы, когда она на самом деле вспомнила этот запах. Ещё в детстве волосы её сына пахли точно так же, когда он дружил с Бакуго. Она знала, что это значило.       Едва ли такой шрам мог попасть под футболку, прямо между лопаток, во время супергеройской подготовки. Они тренируются в костюмах. Значит, это произошло в обычное время в общежитии. Значит, над её мальчиком опять издевались. Разве она не должна была понимать, чем всё обернется, если его пускать в ту же школу, что и Кацуки. Почему учителя не вмешались?       — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне что угодно? — она спросила его за котацу, и он только улыбнулся ей в ответ, смущённый.       Смущённый.       Ладно, они взрослые мальчики. Они должны разобраться сами. Инко знала, что у Кацуки был грязный язык и лексикон ребёнка, но он на самом деле никогда не причинял физического вреда её мальчику. Возможно, это просто была мужская драка. Точно.       Последней каплей стали следы пальцев, заметные из-под рукавов футболки, Инко твёрдо решила не игнорировать это.       — На тебе следы ожогов, — сказала она, поставив сумки с продуктами на стол.       — Где? — искренне удивился Изуку, передавая ей последний мешок.       Она постучала себя по плечу.       Изуку неловко рассмеялся.       Ей это не нравилось.       — Слушай, ничего серьёзного. Наверное, с Каччаном увлеклись на тренировке, вот и всё.       Инко бы поверила всем сердцем, если бы не знала, как отличались боевые травмы от травм, полученных без сопротивления. Тем не менее, она не давила.       Всё прямо как в старые времена. Изуку, защищающий Кацуки до потери пульса, пока тот угрожал ему. Только в этот раз запах дыма преследовал Инко, въедаясь под кожу, смешиваясь с беспокойством.       Она не понимала, где ошиблась. Всё ведь так хорошо сложилось. У её мальчика наконец появились друзья, он стал увереннее, стал шутить острее, увидел перед собой цель. Почему сейчас? Как он позволял сделать это с собой?       Но она будет лучше. Точно так же, как её сын, она будет смелее.       На следующий день она решила поговорить с Мицуки.       Они были хорошими подругами. Когда-то. Потом навалилось: и работа, и дом, и отношения мальчиков стали слишком... слишком. Раньше они встречались раз в месяца три, чтобы пообедать вместе или просто посидеть и поболтать. Кажется, сто лет прошло.       — Инко, — Мицуки кивнула, — давно не виделись.       Они сели вместе на кухне под гнетущее молчание. Инко сразу стушевалась, не зная, как начать, и вздрогнула под громкий стук чашки о стол.       — Кацуки опять натворил с твоим сыном какое-то дерьмо? — спросила Бакуго почти беспристрастно, о, и как Инко не хватало этого. Умение признавать собственные ошибки никогда не входило в её сильные стороны.       — Мне кажется, что твой сын издевается над моим, — она помедлила, мешая ложкой чай, хотя даже не добавила туда сахар. — На нём столько следов ожогов, и, Мицуки, я бы так хотела это списать на тренировки и драки, в последнее время они стали гораздо лучше, но это буквально отпечатки ладоней, и я просто не могу...       Она уже чувствовала, как глаза наполнялись предательскими слезами, которые Инко не в силах остановить, как бы не хотела надеяться на лучшее.       — У моего сына за последние три месяца было шестнадцать переломанных костей, — Мицуки отпила из собственной чашки и поставила её на стол. Инко чувствовала, как задыхалась. — Мне сообщили, лишь потому что сам придурок не говорил, откуда у него эти переломы. Честно, как бы я не хотела свалить всё дерьмо на своего сына, потому что обычно и он виноват, я считаю, что оба ребёнка задолжали нам объяснения.       Итак, возможно, это были драки. Уже лучше, хоть не возвращение к старым привычкам. Возможно, они несколько раз увлеклись во время спарринга, она знала, что её мальчик был способен на подобное.       Так что они просто позвали мальчишек на общий ужин с установкой «Нам надо поговорить».       — Пусть заранее переживают, — Мицуки усмехнулась.       Страшная женщина.       Они обе не успели приготовить карри, когда мальчики пришли на следующий день. Заметно расслабленные, как будто не злоупотребляли собственными причудами друг на друге, и широко улыбающиеся, пока думали, что их никто не видит.       — Идите наверх, мы вас позовём, — Мицуки цыкнула, и мальчики тут же поднялись на второй этаж, перешёптываясь. — Я не видела ни единой его улыбки с момента поступления в UA. Дело становится чертовски странным.       Инко не могла не согласиться.       Готовка вместе с Мицуки успокаивала. Какой-то привычный ритм, который они ловили за одной кухонной стойкой: Инко знала, как порезать мяса, сколько специй точно отсыпать, что к рису ей не надо прикасаться, какая где тарелка лежит. Ох, она правда упустила это.       Когда запах готового карри наполнил кухню, Инко уже забыла, зачем вообще его готовили.       — Эй, — Мицуки толкнула её в бок, — иди, позови их, я пока приготовлю чай.       Инко вздохнула и поднялась по лестнице, когда поняла, что дверь в комнату не была закрыта, а голоса о чём-то спорили.       Возможно, это нечестно, вмешательство в личные границы. Возможно, это делало её немного плохой матерью. Но она хотела выяснить, без серьёзных взглядов и разговоров, что происходило между ними, и кто её обвинит, если никто не узнает?       Так что она просто бесшумно остановилась у приоткрытой двери.       — Эй, Каччан...       — Чего?       — А ты знал, что нитроглицерин используют в малых дозах в производстве смазки для презервативов?       Тишина несколько секунд.       — Чёрт, что за хрень, Деку?       Инко никогда так не была согласна с Кацуки за всю свою жизнь.       — Ты просто говорил, что то, о чём я тебя прошу, странно, поэтому...       — Ты же блин знаешь, что мой пот не буквально нитроглицерин?       — Но он вкусно пахнет! И голова немного кружится каждый раз...       — Нет.       — Но я же ничего не попросил ещё.       — Чёрт, Деку, нет.       Неужели она не объяснила своему собственному сыну концепцию согласия? Инко казалось, что весь мир дрожал под натиском реальности, которую она не хотела видеть перед собственным носом.       — Ну чуть-чуть.       — Я не буду чертовски взрывать тебя, пока наши матери в одном доме с нами!       — А ты кричи больше, глядишь вообще в одном помещении не окажемся.       — Может, хоть это тебя успокоит.       — Ну, Каччан... Совсем немного, на минимуме...       — Чёрт, блин, Деку...       Видимо, её сын имел некую силу убеждения. Она не хотела знать, какую именно, и звуки из комнаты мальчика были ей знакомы, слишком знакомы, чтобы она позволила твориться этому чуть ли не в метре от собственного носа.       Впервые она вложила столько силы в обычный стук в дверь.       — Спускайтесь!       Она села слева от Мицуки, глядя на собственные руки. Боже, им не нужен этот совместный разговор, точно не всем вчетвером, не тогда, когда Изуку даже ни разу не говорил, что ему нравятся парни. Хотя она должна была догадаться, он ведь ещё с детского сада повторял, какой Каччан великолепный, и ходил постоянно следом, восторгаясь... Ну, задним числом всегда виднее, но она ведь мать. Она должна была знать.       Да и супергеройская профессия сама по себе очень одинока. В какой-то момент она смирилась, что рядом с её мальчиком никого не будет, потому что он слишком посвящает себя работе, а иметь близких людей станет для него слишком опасно и обременительно. Но если смотреть на это так, то это, наверное, хорошо?..       Мысли заняли её на долгое время, пока Мицуки не толкнула её вбок, кивая на парней напротив. Что же, по крайней мере они выглядели прилично.       Стоп, её стандарты уже так низко упали?       Она чувствовала, что готова расплакаться.       — Мицуки, может, не... — она попыталась её остановить, но Инко должна была знать, что эту женщину ничего не остановит.       — Нет, мы чертовски имеем грёбанное право знать, что происходит с вами двумя. Итак, либо вы рассказываете всё сейчас, либо вам лучше не знать, что я способна сотворить, когда зла.       Их мальчики переглядывались между собой, и Кацуки выглядел не таким раздражённым, как думала Инко, в отличие от её собственного сына, который буквально только что ударил другого мальчика под столом ногой.       — Что угодно, — Кацуки хмыкнул, а потом посмотрел прямо в глаза своей матери. Боги, они же почти копия друг друга, как две капли воды, и одинаково бесстыжие. — Мы с Деку встречаемся. Итак, тётя Инко, — он посмотрел на неё, и Инко надеялась, что заслужила хоть немного уважения, чтобы никто ничего не говорил вслух, — у вашего сына есть весьма странные...       — Нет! — она воскликнула, напугав всех троих, не в силах посмотреть в глаза Изуку, чувствуя, как кровь прилила к щекам. Она слишком стара для этого. — Пожалуйста, просто не договаривай.       Они помолчали несколько долгих секунд, достаточно, чтобы все прочувствовали неловкость происходящего. Мицуки рядом кашлянула в кулак, привлекая к себе внимание.       — Это всё ещё не объясняет твои травмы.       Кацуки только пожал плечами, и боги, что не так с этим ребёнком. Мицуки вырастила монстра.       — Деку, чёрт возьми, абсолютно не может контролировать себя, когда возбуждён, так что я заканчиваю с кучей переломов, но в последнее время он лучше.       — Каччан! — Изуку воскликнул, и, если бы она не знала своего сына лучше, сказала бы, что тот действительно зол. Мол, не смущён или стеснён, а зол. Он резко отвернулся, пробормотав себе что-то под нос.       — Эй, ты сам не хотел открывать рта.       С другой стороны, Кацуки казался ей слишком спокойным для такой ситуации. Не злым, не раздражённым, не охраняющим личное пространство. Словно обсуждал погоду за чаем.       — Довольна, карга?       — Видишь, совсем не сложно! — она потрепала сына по голове, а затем повернулась к Изуку, смотря на него несколько секунд, по мнению Инко, слишком пристально. — Позаботься об этом придурке.       — Конечно! — он резко поклонился. — Можете рассчитывать на меня!       — Эй, Деку, что за цирк ты устроил? Мы закончили с этим дерьмом, — Кацуки резко встал, схватил за рукав её сына и потопал наверх.       Инко подумала, что лицо сына выглядело довольно бесстыже. Чуть покрасневшие щёки и немного нервная улыбка точно не передавали извинений. Боги, она мать парня-подростка, но они могли бы иметь какие-то приличия.       Чёрт возьми, возможно, она правда не понимала чего-то в этой грёбанной жизни.       Мицуки рядом рассмеялась.