Сознательная небрежность

      Мидория, с того самого момента, как увидел этих двоих в классе, понял, что попал в ловушку. В вечную ловушку без выхода. Всё, чего он пытался добиться, было бесполезно, пока они были рядом, смотрели на него и терпеливо ждали.       У Тодороки глаза холодные, что обжигали плечи.       У Бакуго горячие пальцы, крепко держащие его за шею, и, прижимающие к холодному кафелю.       Они оба сильные и возбуждённые, подобно диким зверям.       А Мидория мог лишь глотать крики боли и принимать в себя их желание вперемешку с безумной одержимостью. …       Когда Бакуго насильно владел им и не жалел, Мидория сжимал руки в кулаке и бессильно рвал губы зубами. Кровь смешивалась с чужой слюной, а внутри бурлило отчаянное возбуждение от чужого члена внутри. Изуку чувствовал свою кровь во рту, и этот удушающий запах пороха стоял в воздухе, не давая продышаться.       Было больно, голова кружилась, и без того безумный взгляд Кацуки стал злобным и ещё более безумным. Он рвал его одежду, входил, смешивая кровь со спермой внутри и разрывал кожу на его шее. Было больно и обидно. Изуку не мог вынести этого и желал как можно скорее вырубиться, но Бакуго, перевернув на спину, рукой шлёпал его по щекам. — Не спи, смотри же, как глубоко я вхожу в тебя. Тебе кажется это невыносимым, но тебе нравится, — Кацуки взял в руку упавший член и прижал большой палец к уретре, лаская чувствительное место.       Мидория закрыл рот руками и смотрел как всё глубже врывался в него Каччан, его друг и соперник. Было невыносимо смотреть на его лицо, затемнённое страстью и желающее лишь секса.       Мидория тёк, как сука и не мог сопротивляться. Он мог ударить, он мог сопротивляться, ведь вот он — открытый и беззащитный в процессе Бакуго, но понимал, что желал его так же сильно.       Изуку впервые сдался и лишь мог в бессилии сжимать руки. Бакуго сорвался первым и первый ощутил вкус кожи, вкус крови будущего героя Деку. Он входил и выходил из его нутра, пока омега не потерял сознание. — Деку… — прошептал Кацуки и поцеловал синеющую метку на шее.              Тодороки Шото видел эту расцветающую метку, пластыри на щеках, разорванные губы и отчуждённые глаза. Синяки на запястьях были доказательством того, что свою первую течку Мидория провёл с жестоким партнёром, не способным позаботиться о его состоянии.       Но он не был таким. Он мог быть куда добрее. Он мог за ним ухаживать. Он мог… Прижимать его к полу нежнее. Кусать нежнее, сжимать сопротивляющиеся руки слабее. Тодороки знал об этих делах куда больше грубого Кацуки и не мог упустить Мидорию, не мог игнорировать расцветающий запах и всегда хотел быть в центре его внимания. Он желал эти глаза только на себе.       Пот катился по виску, а Мидория запуганно на него смотрел. — Почему… Тодороки-кун… — шептал Изуку. — Потому что… Я тебя люблю.       От улыбки всё похолодело внутри. Шото улыбался подобно безумцу и засмеялся точно как псих. Тодороки холодными руками касался сосков и сминал губами его кожу на шее. — Нет… не надо… — Мидория зажмурился. Он сжал руку в кулак и ударил Тодороки по лицу, не используя причуду. — Разве… ты не ощущаешь моё желание? Мои чувства? Ты хочешь быть только рядом с Кацуки? Но я лучше него. Я могу о тебе позаботиться и дать всё, что хочешь… Почему? Почему? — парень будто не ощущал болезненного покалывания и разорванную губу, откуда текла кровь. Удар был сильный.       Мидория сжался от удушающей ауры альфы, стремящейся приручить омегу. Изуку упал на колени и мог видеть в темноте лишь два, светящихся от злобы, глаза. — И ты… всегда будешь со мной… Нет, с нами.       Мидория начинал ненавидеть себя за слабость и за трясущиеся руки при виде этих двух альф. — Мидория… Ты… действительно хотел бы видеть их рядом, быть с ними? Вы на третьем году обучения, мы можем отдельно всё организовать для тебя, и… — Тошинори смотрел насколько сильно его ученик был измучен. Под зелёными глазами засели тени, а лицо было измученным. — Нет, Всемогущий, — ответил Мидория твёрдо и попытался улыбнуться, но получилось не правдоподобно. — Я в порядке.       Яги проводил взглядом тень от былого Изуку.       Мидория вздохнул и зашёл в класс. Все мигом замолкли и напряжённо смотрели, как Бакуго с Тодороки окружили омегу.       Мидория Изуку, обладатель «Один-За-Всех», был пленён подобно золотой птице руками двух монстров.       И не чувствовал себя несчастным.