В свете алого заката

Блёклое сияние луны мерно проникает в комнату, где, убаюканный тихим порывом ветра, спит молодой парень, лет двадцати от роду. Его пушистые ресницы слегка подрагивают, а дыхание, подобно голосу в ночи, спокойно и размеренно. Казалось бы, что может потревожить столь чудный глубокий сон обычного человека? Тень. Тень, находящаяся в углу комнаты и с интересом разглядывающая спящего на просторной кровати. Тень та не пыталась навредить, не выла и не разрывала рыданиями ночную тишину, но смотрела в упор, не отводя взгляда пустых глаз. На прозрачных губах виднелась едва заметная улыбка, напоминающая молодой бутон пиона. Тень не двигалась, оставалась на месте достаточно долго, чтобы её можно было принять за столь удачно упавший свет полной луны. Молодой человек, словно, наконец, почувствовав на себе такой пристальный взгляд, нахмурил тонкие брови и сморщил аккуратный носик, а затем перевернулся на другой бок, подложив под подушку обе тонкие руки. Тень на мгновение показала непонимание, но после вновь спокойно воззрилась на спящего. И на сей раз, под давлением уже, наверняка, не живых глаз, молодой человек нехотя разлепил кристально-чистые голубые глаза, подёрнутые сонной дымкой. Тень мигом исчезла, будто бы её никогда и не было в комнате. А проснувшийся молодой парень сонно потёр тыльной стороной ладони заспанные глаза и сладко зевнул, прикрыв ладонью рот. Вновь он не мог спать, проснулся посреди ночи невесть от чего. И так… Уже полгода, с тех самых событий, которые и заставили его посмотреть на мир и житьё под другим углом. А сейчас.. Ещё слишком рано для подъёма, но и спать уже не хочется. Потянув тонкую, в свете луны полупрозрачную руку к прикроватной резной тумбе, он ловко подхватил телефон и взглянул на часы. До подъёма, назначенного на 6:45 оставалось ещё два с половиной часа.. Не зная, чем занять себя, покуда уснуть он больше не мог, парень сел и, поправив растрепавшиеся длинные волосы, собранные перед сном в низкий хвост, а сейчас выбившиеся и спутанные, включил светильник, что всегда стоял по правую сторону от него, и, не глядя, вытащил старый, потрёпанный годами альбом, в котором хранилось его сокровище. Но его он не доставал, чтобы пыль и всякий лишний глаз не мог заметить и очернить проклятием, лишь тонким указательным пальцем обвёл черты родного, навсегда потерянного лица и грустно вздохнул, откладывая раскрытый альбом на тумбу. Пора забыть и жизнь течёт, но на сердце холод и пустота, пожирающая его день ото дня.. Прикрыв глаза аккуратной ладонью и взяв в руки дорогой телефон, он поднялся с постели и, ступая босыми ступнями по прохладному полу, подошел к огромному французскому окну, слегка распахивая массивные шторы и устремляя взор в ясную даль, освещённую серебристым сиянием луны. Воспоминания накатили, как пчелиный рой, опутывая раздумия о вечном и заменяя их на старое, то, что должно было пройти, но проходить никак не хочет. То, что болит так сильно, словно его сердце вырывают из груди каждый раз, когда он думает об этом. Лишь вибрация телефона, уведомляющая о входящем звонке, позволила не пасть в пучину страха, горя и отчаяния. Молодой человек не взглянул и мельком на дисплей, чтобы проверить, кто так поздно хочет услышать его голос, и сразу поднёс смартфон к уху, тихо кашлянув в кулак. На другом конце раздался бойкий, звучный и, кажется, чем-то очень довольный голос, от чего, с непривычки, привыкший к тишине ночи парень отодвинул динамик от лица, а затем вежливо поинтересовался: -- Ночь на дворе, что заставило тебя звонить мне так поздно? -- Габри! – возрадовался нежданный собеседник, явно хлопая свободной рукой по своему бедру. – Ты не отвечаешь на мои звонки уже десять дней и девять ночей, почему же ты забыл обо мне? – под конец говоривший сделал вид, будто смертельно обижен на лучшего друга. -- Наверное, потому что я спал, не думаешь, что звонки по ночам заставят меня рано или поздно отключить телефон? – послышался его тяжелый вздох, а ладонь вновь легла на глаза. – Нормальные люди ночью спят, друг мой.. -- А мы никогда не были нормальными! И нам всегда от того хорошо было! – человек рассмеялся. – Да и кому ты сказки рассказываешь? Отключи ты телефон хоть на пару минут, к тебе приедет штат помощников твоего отца, проверить, не откинулся ли ты. -- Спасибо, что напомнил, -- скорчив недовольное лицо, саркастично произнёс человек. -- Ближе к делу, чего ты хотел? -- Кхм, -- прочистил горло собеседник прежде, чем вновь радостно запеть птицей. -- Габриэль Виргенн, я, Арист Бёль, торжественно приглашаю тебя на свою свадьбу! Она состоится… Эм.. – самое важное он, разумеется, забыл. – Ах, точно! Она состоится 26 марта. Роспись утром. Мальчишник через неделю, а мне пора бежать! Пока-пока, Габри! И отключился, не оставив даже мгновения Габриэлю на рассуждения. Вновь недовольно фыкнув на неучтивость лучшего друга со школьной скамьи, молодой человек покачал головой, от чего длинные белые, как чистый снег, волосы окончательно распались по плечам, и тяжело вздохнул. 26 марта.. В этот день состоится самое важное в жизни его друга, Ариста, событие. И праздник в резиденции отца, куда приглашены многие услужливые лица и пресса. И если бы не мать, которая спешит показать всему миру своего прекрасного сына, Габриэль мог бы и не переживать о том, как ему успеть в два места сразу. А тут… Стоит подумать, решить, как будет лучше. Посетить дом отца придётся в любом случае, у него попросту нет вариантов. Но после получаса события, в теории, можно незаметно сбежать, поскольку приветствие, когда всем про всех всё интересно, заканчивается, и наступает часть с речью отца, поздравлениями собравшихся и всё прочее. Тогда-то он и может улизнуть, но если мать поймает сбегающего сына, о свадьбе друга можно забыть. А не явиться на бракосочетание того, кто вытаскивал богатенького сынишку с самого дна всё время их дружбы, заряжал позитивом практически остывшее тело, означало нанести серьёзную рану на сердце доброго и вечно весёлого Ариста, чего Габриэлю совсем не хотелось. Прислонив уголок телефона к тонким бледным губам и чуть постукивая, он вновь погрузился в раздумия. Но на сей раз предметом размышления являлся подарок для Ариста и его невесты, а также, попутно, план побега из огромного особняка, который, наверняка, весь будет заполнен разномастными гостями. Тяжело вздохнув от количества безудержно импульсивных мыслей: начиная с побега из дома и заканчивая отречением от фамилии – пчелиным роем клубящихся в светлой голове и привычно прижал тонкую ладонь к глазам, слегка потерев, а затем, набрав в легкие побольше воздуха, медленно выдохнул и небрежно отбросил телефон на мягкое белоснежное покрывало, что острым уголком спадало с края большой постели. Габриэлю неожиданно захотелось выпить чашечку крепкого кофе, без сахара, как любил, или чего покрепче из-за разрывающейся от вихря мыслей головы. Но сегодня днём ему нужно было встретиться с представителем отца, статным мужчиной, который должен был доставить наследника в родительский дом, откуда и предстоит сбежать. Сделав два решительных шага в сторону изящной темной двери, молодой человек замер, неожиданно для себя тихо вздохнув. Подарок. Из резиденции отца не так просто улизнуть даже во двор, мать Габриэля очень скурпулёзно относится к семейным заветам и считает, что прибывший в родное гнездо ребёнок не должен покидать его стен на протяжении двух дней, проводя это время в кругу родных и близких. Но на деле же, это мероприятие представляло собой перемывание костей вернувшемуся Габриэлю, сравнению его со старшим братом Ником и младшей сестрой Аделью да раздача малополезных при одинокой жизни советов. Например, сколько в день нужно потратить на еду, что рассчитывалось в десятках тысяч за один лишь обед, что уж говорить об остальном, сколько нужно иметь машин про запас и, самое главное, как долго Габриэль собирается жить отдельно и зарабатывать своим, пусть и не шибко большим, поскольку отец выделил сыну добрую половину акций, трудом. Да, Вирген-младший жил в собственной, отдельной и удаленной от родителей квартире в неплохой многоэтажке. В деньгах и развлечениях не нуждался, друзей, пускай и не очень много, имел, успел завести неплохие связи в высшем свете для дальнейшего процветания в сфере продолжения отцовского дела. Путь до кухни оказался чрезвычайно коротким, за это время Габриэль не успел продумать всё до мелочей, но понял, что ему определенно нужно не дать матери зпоймать себя, иначе слёзных изречений по поводу его воспитания и укора в глазах старших не оберёшься. Махнув перед собой ладонью и вновь вздохнув, молодой человек предпочёл пока не думать об этих сложностях и просто позавтракать. И хотя всё еще глубокая ночь, он неожиданно почувствовал, как свело его желудок, от чего, серьёзно нахмурив брови, Габриэль круговыми движениями погладил его, словно успокаивая, как заботливая мать, а затем ловко подцепил тугой черной резинкой двинные волосы и собрал их в весьма небрежный, но в то же время удобный пучок. И лишь после этого приступил к приготовлению крепкого напитка. Но стоило только мужчине поставить ручную кофеварку на небольшую комфорку, как его телефон вновь разразился громкой трелью. Прозвенел первый будильник. Но от неожиданности, Габриэль едва не выронил из рук кипяток, а чтобы не вскрикнуть, пришлось закусить губу и бросить уничтожительный взгляд на собственный гаджет, а после того, как кофеварка осталась на малом огне, потихоньку булькая и кипя, он смог отойти и отключить все выставленные на опеределенные часы будильники. Со спокойной душой собираясь вернуться к плите, Габриэль не заметил, как экран сотового вновь вспыхнул, оповещая о новом сообщении. И если бы парень не откинул гаджет еще дальше, а взял и прочитал, ему удалось бы избежать небесной кары…