Прикосновение

- Почему моя новая пациентка выглядит так, будто она старше двенадцати? - спросила я у своего босса. Я вижу, что в комнате для осмотра сидит женщина, ее голова опущена, а ее левая нога в съемной повязке. Мой босс предлагает мне проследовать за ней в ее кабинет и вручает мне досье. Ждет, пока я прочитаю информацию. Когда мой рот открывается и я поворачиваюсь к ней, она перебивает. - Понимаешь, ей двадцать восемь, но она здесь по очень веской причине, - говорит она. Я смотрю на нее, пока она не продолжает. - Мне нужно, чтобы ты сделала это как одолжение. Моя босс, Глория Бауэр, знает, что я сделаю все, что она попросит, даже если мне захочется закричать и разразиться истерикой. Она рассказала, что пациентка - дочь ее лучшего друга из колледжа, и хотя у меня есть дюжина вопросов, я кусаю губы и киваю. - Она как бы боль в заднице. Вот почему я прошу тебя об этом. Я думаю, что я должна тебе обед. - Не глупи, - говорю я. Ее улыбка - смесь благодарности и легкого самодовольства. - Это как минимум ужин. Очень дорогой ужин. С вином и свечами. И ты должна купить мне шоколад, такой причудливый с ликёром. Я поворачиваюсь на каблуках и покидаю ее кабинет, прежде чем она успевает что-либо ответить. Мы обе знаем, что это большое одолжение. Я перестала работать со спортсменами много лет назад. Сейчас я работаю только с детьми. Я глубоко вздыхаю, прежде чем войти в комнату, где мой пациент растянулся на диагностическом столе. - Привет, Элизабет. Я доктор Хейли Симс. Похоже, я буду работать с тобой в течение следующих пяти или шести недель. Ее язык тела говорит мне, что она так же взволнована, как и я. Она откидывается на локтях и смотрит на меня самыми голубыми глазами, которые я когда-либо видела. Уголок ее рта скользит в ухмылке, когда она осматривает меня с ног до головы. Ее оценочный взгляд заставляет меня стиснуть зубы. - Называй меня Элит. Никто не зовет меня Элизабет. Она наклоняется и начинает играть с бумагой на столе. Я вижу улыбку на лице, но эта улыбка не доходит до ее глаз. Они пронзительно сердиты. Я не позволяю себе вздыхать. Ее проблемы определенно хуже, чем у меня. Я быстро и спокойно просматриваю ее файл перед ней. Записи ее доктора довольно обширные, и, поскольку мне нужно больше времени для их изучения, я знаю, что мне нужно оценить Стоун и принять решение самостоятельно. - Итак, Элит - я твой второй доктор после командного терапевта. Что случилось в другом месте? Почему ты ушла? - Парень был ослом. Он даже не посмотрел на меня, он посмотрел на мои рентгеновские снимки, прочитал мой отчет и сказал, что никогда больше не буду играть в хоккей на профессиональном уровне, - щеки Стоун были пятнистыми. Она злилась. - И так, Док, ты собираешься сказать то же самое? -Ты можешь называть меня Хейли. И я понятия не имею, почему он так сказал. Реабилитация - улица с двусторонним движением. Это зависит от тебя больше, чем от нас. Как только я смогу оценить тебя и увидеть, я смогу высказать тебе свое мнение, - ответила я. - Вы настоящий доктор или просто помощник Глории? Она так пренебрежительно ко мне относится. Я начинаю закипать. - Ты настоящая хоккеистка или просто водитель Замбони? - я отвечаю в ответ. Я не могу поверить, что я придумала название для этой машины. Я никогда не смотрела хоккейную игру. Стоун поднимает бровь на меня. Она напала на мою профессию, а я напала на ее. - Без обид, док. Вы просто кажетесь действительно молодым, расплывчатым и неорганизованным. Я была рядом с многими докторами, а вам не хватает их естественной уверенности. Вы больше похожи на помощника или медсестру. Что я сделала, чтобы заслужить это? Я смотрю на нее минуту и ​​пытаюсь придумать что-то профессиональное, чтобы сказать, хотя я хочу назвать ее дурой и объяснить ей, что я больше не работаю со спортсменами, потому что они снисходительны. Я также хочу сказать, что у меня имеется образование, но я воздерживаюсь. - Ассистенты и медсестры так же важны для медицинской сферы. К твоему сведению, да, я настоящий доктор с настоящей степенью. Глория наняла меня, зная все мои квалификации. Как насчет того, чтобы я взглянула на тебя? О, если только ты не хочешь, чтобы я взяла каталог нашей компании, чтобы ты могла выбрать по фотографии кого-то более уверенного в качестве твоего врача. Я пожимаю плечами на нее, как будто это не имеет большого значения. Ненавижу, что позволила ей так быстро себя завести. Ее глаза расширились. - Мне жаль. В последнее время у меня плохое отношение к докторам. Я киваю, принимая ее извинения. - Хорошо, теперь, когда у нас все в порядке, почему бы тебе не рассказать мне, что случилось и как ты получила травму? Я поворачиваюсь через стул, чтобы сесть перед ней. Она садится и смотрит, как я осторожно снимаю ботинок и повязки на ее левой ноге. Разрыв малоберцовой кости - тяжелый, но я больше обеспокоена ее переломом лодыжки. - Моя машина решила обернуться вокруг дерева, - говорит она безразлично, но не может скрыть горечь в своем голосе. - Машина сама захотела или ей что-то помогло? Эти горячие, выразительные глаза смотрят на меня, но улыбка все еще держится на ее лице. Теперь мы пристально смотрим друг на друга. Я хочу улыбнуться, потому что она не знает, насколько я хороша в этой игре. Я работаю с детьми восемь часов в день. Мы обе ждем. Я само терпение. Её тело едва сдерживает гнев. Я понимаю, почему мой начальник хочет, чтобы я работала с ней. - Я уронила телефон на пол и на несколько секунд отвела глаза от дороги, - она пожимает плечами. Я киваю, хотя я не понимаю необходимости писать текст постоянно. - Хорошо, давай посмотрим, с чем мы будем работать. Ты можешь лечь на всю длину? - она отодвигается так, что ее нога полностью лежит на диагностическом столе, - Твой жесткий бинт был снят вчера? Она кивает. Я осторожно снимаю остальную часть повязки, чтобы посмотреть на травму и на уже проделанную работу. - Хирург проделал серьезную работу. Там останется лишь небольшой рубец. Как себя чувствует лодыжка? - я осторожно перемещаю руку, чтобы почувствовать гибкость ее сухожилий и получить общее представление о подвижности сустава. - Как будто она хочет взорваться, - она вытирает слезу. Я делаю вид, что не замечаю, - Я чувствую себя безнадежно. Может быть, пришло время повесить коньки. Ее тон саркастичен, но пронизан грустью. Я чувствую жар ее тела. Она смотрит на меня. - Ты не безнадежна. Основываясь на записях твоего доктора и гибкости без особых болей в лодыжке, я думаю, у тебя есть хороший шанс на полное выздоровление. Мы вернем тебя даже раньше, чем ты думаешь. Я обещаю, - я вижу вспышку надежды в ее глазах и не могу удержаться от улыбки, - Мне нужно, чтобы ты делала все, что я скажу. Можешь ли ты пообещать мне это? - Я должна делать все, что ты скажешь? Так ты получаешь всех женщин, Док? По крайней мере, улыбка на ее лице теперь кажется искренней. - Нет, только тех, с которой я помолвлена, - говорю я. Она смеется. - Хорошо, я тебя поняла. Я рада, что мы уладили это. Теперь, может быть, мы сможем приступить к делу. - Из-за степени твоей травмы и того факта, что я уверена, что ты хочешь вернуться к подготовке к предстоящему хоккейному сезону, я хочу, чтобы ты была здесь пять дней в неделю. Будет ли это проблема для тебя? Я имею в виду, у тебя есть кто-то, кто сможет отвозить и забирать тебя? - она кивает, - Мы начнем сегодня с некоторых измерений и простых упражнений на растяжку. Я хочу увидеть, на что ты способна. Я также отправлю тебя домой с упражнениями. У тебя есть какие-либо вопросы ко мне? Я почти не могу смотреть на нее. Я удивлена моей реакцией на нее. Она - все, что меня обычно не привлекает - спортивное, высокое и дерзкое. Я не могу не сравнить ее с моей невестой, полной противоположностью Стоун с длинными светлыми волосами, карими глазами и миниатюрным телосложением. Элисон три футов, в то время как Стоун, согласно записям, достигает отметку в шесть футов. Она заставила меня поднимать голову, даже опираясь на свои костыли. Я подвожу стул к столу, как будто делаю записи, но это действительно оправдание, чтобы убежать от нее. Надеющаяся Элизабет Стоун невероятно сексуальна. - Так почему ты собираешься мне помочь? Я думала, что Глория будет работать со мной. - Я один из двух детских терапевтов здесь. Я помогаю тебе, потому что мой босс хочет, чтобы я это сделала. Она знает, что я могу работать со всеми типами людей, и дети, как правило, самые сложные. Её пробивает смех. - Ты жестоко честна. Жестоко, - она качает головой, - Знаю, знаю. У меня трудная работа и это дерьмо, что произошло из-за глупого сообщения. Спасибо, что вселяешь мне надежду вернуться на лёд. Обещаю, что попробую тебя во всем слушаться. Обычно, когда мой пациент хочет обнять меня или поблагодарить, в комнате другая энергия. Я чувствую, что должна соблюдать дистанцию между нами. Несмотря на то, что я собираюсь жениться менее чем через три месяца, я чувствую небольшую дрожь в животе. Это было бы хорошим знаком, если бы я была холост, но я не одинока, и моя реакция на нее очень меня беспокоит. - Я рада слышать твое отношение. Это может многое поменять. Как насчет позднего вечера? Будет ли это удобно для тебя? Опять же, я избегаю зрительного контакта и фокусирую внимание на записи заметок в ее файле. - Отлично. Я могу поспать столько сколько захочу, - говорит она. Я почему-то думала, что профессиональные хоккейные спортсмены совсем не ленивы. Я очарована тем, что она пытается показаться ленивой, когда ясно, что мы обе знаем, что это не так. Я поддерживаю игру. - Просто будь здесь вовремя и делай упражнения дома, которые я тебе скажу. Нам нужно, чтобы твоя лодыжка была достаточно сильной, чтобы снова держать вес. Мы обе хотим, чтобы ты вышла на этот лед как можно скорее.