Бездна твоя течёт у меня внутри

      И спал так крепко и безмятежно, что когда его встряхнули за плечо, даже не сразу проснулся. Но трясли настойчиво, ещё и по щекам похлопали, до ушей долетел гомон людских голосов, гул техники, и вот тут-то сон слетел. Гэвин подхватился, щурясь от света, охнул — ногу прострелило болью.       — Как вы себя чувствуете? — допытывался немолодой мужчина с перевязью Красного Креста через плечо. — В глазах двоится? Подняться можете?       Гэвин не отвечал, заторможенно осматривая переполненный людьми берег. Останки «Лиззи» грузили в танкер, возле гейта мигал тревожными огнями целый флот. Рика нигде не было, даже из мозгов пропал, но на песке рядом осталась стоять сиротливая консервная банка. В голове, там, где он успел привыкнуть к мягкому биению чужой силы, осталась бездонная свобода и звенящая пустота; к своему ужасу Гэвин понял, что ничего не чувствует по этому поводу. Словно Рик вместе со своей силой забрал из его головы и запредельную потребность её ощущать.       Возвращаясь домой, в бурный сектор опаляющей лазури, Гэвин думал, что будет скучать. По внимательному взгляду прозрачных серых глаз, по мягкой силе, свободно текущей сквозь барьеры, по приятному, тёплому запаху… Но на самом деле, скучать оказалось некогда. Его взяли в оборот ещё в медотсеке патрульного линкора.       Врач неловко мялся у входа, не смея мешать, автохирург заканчивал штопать ногу, а Гэвин, сдерживая рвущуюся с языка ругань, объяснял ситуацию. Да, неопознанный крейсер, вооруженный запрещёнными технологиями. Да, они взломали трюм и выпустили экспериментальный образец. Да, Гэвин заперся в рубке и не лез в бойню, он же не самоубийца, вы, блядь, видели когти живого оружия вблизи? Да, спрутоглав клюнул на зависшие посреди Бездны корабли. Да, улепётывал на всех парах, загерметизировав обе нижние палубы, крейсер повредил двигло, влепился в гейт, кое-как выправил траекторию и размазался о берег. Хуй знает, что было дальше, едва выполз и потерял сознание. А где, блядь, была доблестная патрульная служба, когда неопознанные крейсера бороздят Бездну условно безопасных секторов и потрошат мирных перевозчиков?       На этом от него отстали ровно до прибытия на воздушную верфь. Гэвин был счастлив, что на две недели его закрыли в медотсеке, потому что невзирая на запрет посетителей, кто только не обивал порог его палаты. Ебучие техники доводили до белого каления, от вида заебавших в край юристов дёргался глаз, а при взгляде на суровые лица службы безопасности судорожно сжималась даже жопа.       СБ ему не верила: неопознанный крейсер, вооруженный запрещёнными технологиями — слишком фантастическое явление для относительно спокойного сектора Федерации. Этак и в абсолютно безопасных секторах лазури и сирени начнут появляться пиратские джонки! Но в антиграве был измазан буквально каждый уцелевший кусок обшивки «Лиззи», а истощившиеся щиты по тестам подтверждали три пушечных залпа крейсерского калибра.       Все сомнения развеял бы чёрный ящик, но он очень удачно канул в Бездну. Будь контракт и страховка рангом пониже, его не постеснялись бы вытащить к мозгоправам, залезть в голову в интересах следствия и посмотреть воспоминания. Но пока юристы, страховая и служба безопасности работали сообща с трудом, и спустя две недели Гэвина выпустили из больницы — с крайне туманными перспективами страховочных выплат, требованием не покидать Федерацию до конца расследования и головной болью в виде предстоящего ремонта.       Поэтому Гэвин вскрыл заначку, днями пропадал на верфи, контролируя процесс, постоянно вносил правки, ругался и спорил с техниками до хрипоты, и о Рике как-то не думал — некогда было. Рик ему даже особо не снился. Изредка Гэвин видел во сне, как биологическая пушка охотится на пещерных угрей и хищных крабов или дремлет, выбираясь из темноты карстовых пещер на свет божий. Неестественное онемение чувств всё ещё оставалось с ним, хотя расстояние, которое их разделяло, никакая псионическая сила преодолеть не могла, поэтому Гэвин не парился. Сны оставались снами, лишние переживания были ни к чему, а цель потихоньку приближалась — ремонт «Лиззи» близился к завершению.       Один раз только Гэвину приснилось что-то странное и тревожное. Во сне Бездна шелестела где-то за шлюзом, просачивалась внутрь, помалу заполняла машинный отсек нижней палубы и неотвратимо поднималась выше, в рубку. Каждый пилот знал: увидишь во сне Бездну — быть беде, но Гэвин суеверным не был и от тревожного чувства, притуплённого всё тем же странным онемением, отмахнулся привычным контрастным душем.       И понял, что приметы не лгали, и срань снилась ему неспроста, когда на верфи увидел пустой док, в котором раньше стояла малышка «Лиззи». А ведь оставалось только реактор протестировать!       Он от души пнул запертые ворота дока и спустя минут двадцать быстрого шага с ноги открыл дверь кабинета капитана.       — Что, блядь, за хуйня, — начал он с порога, и Фаулер закатил глаза, отгораживаясь от взбешённого Гэвина официальной бумагой. В которой значилось, что корвет с регистрационным номером PL 833 142 576 в интересах следствия отбывает на внеплановую проверку дней на пять.       Правда, «Лиззи» не вернулась в док ни через пять дней, ни через десять. А через двенадцать Гэвина вызвали в капитанский кабинет, где очень неприятный и слегка заёбанный человек представился специальным агентом Ричардом Перкинсом и вежливо пригласил на борт частного линейного крейсера.       Гэвин невежливо послал его в Бездну, но на борт послушно проследовал, потому что полномочий специального агента хватало, чтобы тащить его в фиксаторах и волоком. Впрочем, помимо приглашения, от которого невозможно отказаться, никаких ограничений больше не последовало. Его даже в каюте не заперли, и от природы любопытный, Гэвин пошатался по крейсеру. В технические отсеки постороннего не пускали, в рубку управления тоже, а бродя по коридорам, он только один раз заметил чужую биологическую пушку. Живое оружие таскалось по кораблю за Перкинсом как привязанное, блестело шоколадным оттенком хитина и разноцветными глазами, в которых чудился разум.       Икаль Гэвину выдали — золотой, с максимальной степенью защиты — но он его принципиально не носил. Впрочем, чужое живое оружие игнорировало уязвимую человеческую психику и говорить не пыталось. Гэвин решил, что всё же скучает по Рику, поэтому видит в каждой выращенной твари разумное существо, и бродить по коридорам перестал. А потом они прилетели.       Куда их привёз частный линейный крейсер, Гэвин понял, едва только ступил на трап, хотя ни разу здесь не бывал — светлый сектор сияющего золота, сердце Федерации. В золотисто-розовое небо вздымались белые башни города, в лёгком, сладком воздухе порхали лепестки и мерцала слюдяная цветочная пыльца, а на широких чистых улицах было на удивление мало людей. И на удивление много биологических пушек, редких прохожих всегда сопровождала одна или две.       Оказывается, для живого оружия придумали множество модификаций. Он проводил удивлённым взглядом одну особь явно женского пола, хитин облегал аккуратную грудь и пышные ягодицы — и внезапно на краю верфи заметил «Лиззи». По сравнению с величественными блестящими кораблями, занимающими доки, его латанный-перелатанный корвет смотрелся бродячей шавкой, невесть как угодившей в стаю породистых собак, и это сравнение укололо. В царстве света и баснословных денег чужими были и сам Гэвин Рид, и его кораблик.       — Ступайте, — специальный агент легонько пихнул его в спину, отвлекая от мыслей. — Полагаю, совсем скоро вам всё объяснят.       Высоченная биологическая пушка за спиной Перкинса блеснула равнодушными глазами, отбивая всяческое желание артачиться, и Гэвин даже послушно надел икаль, только сейчас обратив внимание, что в самом безопасном секторе Федерации каждый человек носил на висках тонкий золотой обруч.       Такой же изящный икаль ювелирной работы украшал лоб мистера Элайджи Камски, неприятного типа с холодными голубыми глазами, занимавшего просторнейший кабинет на сорок восьмом этаже роскошной алебастрово-стеклянной башни. Камски молчал, даже не соизволив представиться, разглядывал Гэвина будто пылинку, занесённую в царство золота и света каким-то чудовищным недоразумением, и презрительно кривил уголок жёсткого рта.       Гэвин тонул в предательски мягком посетительском кресле, смотрел, как к мистеру Камски льнут две биологические пушки, дымчато-серые, одинаковые как близнецы-братья, и тоже молчал. Солнечный блик отражался от золотой таблички с инициалами хозяина кабинета, слепил глаза, Гэвин щурился и думал, что каждый человек, встреченный им в этом непостижимо богатом, элитном секторе Федерации, по странному стечению обстоятельств неприятный на лицо.       — Вы разговаривали с ним, мистер Рид?       Камски так неожиданно нарушил затянувшееся молчание, что Гэвин едва не вздрогнул от неожиданности.       — Гэвин, — от того, как Камски выговаривал «мистер Рид», молоко, должно быть, сворачивалось сразу в творог. — С кем я разговаривал?       — Давайте без прелюдии, мистер Рид, — Камски поморщился. — Я знаю, что вы установили контакт с экспериментальным образцом RK900, и…       — Гэвин.       Серые биологические пушки перестали тереться головами о подлокотник хозяйского кресла, и оба уставились на Гэвина немигающим взглядом карих глаз.       — И я хочу знать, как вы это сделали, — закончил Камски, посмотрел на хмурое лицо собеседника и сделал над собой явное усилие: — Гэвин.       — Понятия не имею, о чём вы говорите.       Камски устало вздохнул. Биологические пушки поменялись местами и тихонько зарычали, будто даже при защите, которую дарует икаль, могли считывать эмоции хозяина и реагировать соответственно.       — У меня в руках все отчёты, — Камски сменил тактику и заговорил вкрадчиво. — Включая поэтапные о ходе эксперимента и записи прямой трансляции с крейсера моих наёмников, который был напичкан оружием и антигравом от трюма до рубки. Гэвин, вы даже не представляете себе, чего добились. Контакт пытались установить разными методами, и результат был один — биологическая пушка оставалась максимально агрессивной по отношению к людям, сожрала одного неосторожного лаборанта и трёх охранников. Ваш успех — это прорыв.       — Да какой, к чёрту, контакт? Я его видел за полем Геллера два раза.       — Ох, — теряющий терпение Камски устало помассировал переносицу. — Я вам сейчас объясню ваше незавидное положение. Чтоб вы понимали, я знаю о контакте потому, что объект RK900 сейчас находится в моей лаборатории. Я почти полностью его контролирую, он выполняет любые мои приказы, и единственное, что не в моей власти — это заставить его жить и говорить.       Наверное, стоило бояться того, кто непостижимым образом узнал тщательно сберегаемый секрет. Стоило разозлиться от того, что кто-то вроде Камски держал Рика в неволе, командовал, изучал. Стоило насторожиться — от слов «не в моей власти заставить его жить» веяло тревогой. Но эмоциональный барьер никуда не делся, и все эти бурлящие чувства воспринимались настолько приглушённо, что Гэвин только дёрнулся, попытавшись встать, и обнаружил, что излишне мягким кресло было неспроста. Из такого резко не поднимешься, пугая неожиданностью, оно деликатно утягивало обратно, в обманчиво ласковые недра.       — Я не хочу его смерти, — Камски заметил неловкую попытку подняться и похлопал ладонью по колену, подзывая обратно живое оружие, которое самостоятельно двинулось навстречу, стоило Гэвину трепыхнуться. — Это уникальный образец, единственный в своём роде, «Киберлайф» потеряли лицензию на разработку оружия.       — Что с ним?       — Не хочет жить, — Камски неопределённо пожал плечами и быстро черкнул что-то в планшете. — Не желает контактировать и агрессивен, если оставить без контроля. Умирает.       — Умирает?!       — Да угомонитесь вы, — Камски махнул рукой, предупреждая новую попытку подняться. — У RK900 невообразимый запас энергии, и терминальная стадия необратимых изменений наступит дня через три. Ну и раз мы, вроде как, друг друга поняли — вы сейчас мне расскажете, как вышли на контакт с донельзя агрессивным объектом, а я дам возможность оставить уникальное оружие при себе. Под моим надзором, естественно.       — Я говорил вслух, он орал мне в голову.       — Гэвин, — Камски поднял голову над планшетом. — Я лично пытался поговорить, и объект едва не выпотрошил мне мозг, стоило только снять икаль.       — Я могу показать на практике, — Гэвин пожал плечами с деланным равнодушием, надеясь, что на лице внутренняя буря не отразится. — Уговорю не умирать.       Он отчаянно блефовал. Возможно, если Рик не видел выхода, кроме смерти, то его действительно не было. Возможно, его самого прямо сейчас пытаются использовать как рикову слабость. Возможно, дать живому оружию умереть — в самом деле единственный осуществимый вариант развития событий. Но сперва Гэвин нестерпимо хотел его увидеть.       Впрочем, Камски предложенный вариант вполне устроил. Он кивнул, поднялся с кресла, жестом подзывая к себе личное живое оружие и Гэвина, вызвав этим коротким кивком новую волну неприязни. За дверью кабинета обнаружился Перкинс, молча замкнувший процессию.       — Хло, распорядись освободить на «Иерихоне» место для канонира с биологической пушкой, — Камски прошел мимо блондинки-секретарши, не удостоив её взглядом и не дождавшись ответного кивка. — Как видите, Гэвин, я уже начинаю выполнять свои обещания.       — Что за «Иерихон»? — замашки будущего работодателя бесили до трясучки, но Гэвин держал себя в руках.       — Личный исследовательский дредноут, — Камски шагнул в лифт в полной уверенности, что сопровождающие следуют за ним по пятам, и Гэвин едва не скрипнул зубами. Как же он его бесил.       — В людей я стрелять не буду, сразу говорю.       — По пиратам же вы стреляли, — по голосу Камски было понятно, что личное дело Гэвина Рида изучено тщательнейшим образом. Он ведь и место канонира сразу распорядился освободить, а ведь полгода стрелковой военной службы должны были вымарать из всех доступных источников.       — Меня не интересуют разборки Федерации, Гэвин, помимо людей существует великое множество вещей, достойных пристального внимания. Вы знаете, что биологические пушки разработаны на результатах исследований тварей Бездны?       Гэвин не знал и внезапно вспомнил, что даже документацию по перевозимому объекту не удосужился дочитать до конца.       — Как вы поймали… объект?       — Сперва пытались выследить, — Камски холодно улыбнулся уголками губ. — Но это грозило затянуться надолго, поэтому я предположил случившийся контакт и взял ваш корвет. Объект сам пришел на гул реактора, подтвердив мою теорию.       Лифт мягко тормознул, останавливаясь, тихонько звякнул оповещением. Гэвин ожидал увидеть стерильные белые лаборатории, а перед глазами предстал целый полигон, закрытый наглухо полем Геллера и скудно подсвеченный по краям — нагляднейшая демонстрация безграничных возможностей мистера Камски. Человек, владеющий такими деньгами, скромного перевозчика из условно безопасного сектора мог сожрать с потрохами, разобрать на атомы, и никто бы даже не вспомнил, что был какой-то Рид, бороздил Бездну с переменным успехом. Семьи у Гэвина не осталось, друзей и влиятельных знакомых за тридцать шесть лет как-то не завелось. У него был только он сам… И Рик. Где-то за радужной плёнкой поля.       Камски притормозил возле толстенных шлюзовых дверей и протянул Гэвину брелок от магнитных фиксаторов.       — Я отключу поле, когда вы зайдёте внутрь.       Гэвин решительно стянул с головы икаль, забрал из протянутой руки брелок, вместо него впихнул в аристократичные длинные пальцы тонкий золотой ободок, и в рыбьих глазах Камски на мгновение мелькнуло что-то, похожее на азартное одобрение. Шлюз с шипением раскрылся и так же шипя сомкнулся за спиной, поле моргнуло и пропало; приглушённое освещение сменилось ярким, почти слепящим холодным светом ламп. Но прежде чем он успел что-либо увидеть, голову сдавило в беспощадных тисках, яростная бурлящая сила заново снесла ментальные барьеры — и резко успокоилась, мягко струясь сквозь сознание. Г̵э҈в̷и̵н̶       Конечности резко ослабли, колени подкосились, и Гэвин едва устоял на ногах. Но вовсе не потому, что Рик снова играючи взломал ментальные барьеры и вломился в голову. Голос Рика и течение его уверенной, прохладной силы смыли мягкий эмоциональный блок, не позволяющий на полную воспринимать негативные эмоции — злость, скуку, тоску. Теперь Гэвин внезапно осознал, что безмерно скучал, и только сейчас почувствовал себя, как никогда, совершенно целым. Будто на песчаном берегу сумеречного сектора угасающего янтаря оставил что-то безумно ценное и умудрился совершенно об этом забыть, а сейчас оно снова вросло в голову, и он вспомнил.       А ещё он понял, что согласится на любые условия Камски, лишь бы Рик остался с ним. И поднял голову.       Рик лежал посреди огромной платформы безжизненной грудой чёрного хитина. Отсутствующую конечность он себе отрастил, но выглядел настолько беззащитным в кольцах магнитных фиксаторов, что дыхание перехватило и болезненно сжалось сердце. Нажимая на кнопку, Гэвин едва не выронил брелок — пальцы подрагивали. На ноги живое оружие поднялось неожиданно грациозным и мягким движением, напрочь отметая все подозрения в беспомощности и беззащитности. д̵е̵р̴ж̶и̶с̸ь̵ з̷а҈ м̵о̵е̴й̷ с̷п҈и̶н̷о̵й̴ и̶ я̷ в̵ы̷в̵е̶д҉у̷ т̸е̶б̴я҉ о̸т҈с̵ю̸д̶а       — Нет, Рик, стой, — на ватных ногах Гэвин добрался до него и ухватился за твёрдые шершавые плечи. — Не нужно. Они не враги. т̶ы̸ и̸м̶ в̶е҈р҉и̷ш҈ь̴       — Конечно нет, ты что, — за спиной громко зашипел шлюз, и Гэвин поспешно выпрямился. Запах Рика, его прикосновения и голос размазывали просто в кашу. Хотелось уткнуться лицом в хитин и дышать им целую вечность, а приходилось держать себя в руках и помнить, что за ними следят.       Рик себя в руках не держал и, выпрямившись, собственнически обнял Гэвина всеми конечностями.       — Ты действительно с ним говоришь! — донельзя довольный Камски растерял вежливость и осторожность и держался на расстоянии только потому что с обеих сторон его оттирали плечами личные серые твари. — Как ты это делаешь?       — Словами через рот, мистер Камски.       — Какая ирония, — Камски уткнулся в планшет. — Элитное оружие выращивали для президента Уоррен, а синхронизируется с ним безродный бродяга, зато на девяносто восемь процентов! В чём секрет, Гэвин?       — Сплю я с ним.       — Если бы это действительно работало, — Камски шуток не понимал. — Его спаривали с людьми, и он кидался убивать, стоило только ослабить поводок.       Гэвина захлестнула такая волна убийственной ярости, что он остался на месте только потому что Рик — ох, блядь, Рик! — его удержал, крепче сжав пальцы на плечах.       — Подпиши контракт, — Камски продемонстрировал голографический лист договора над планшетом. — Девяносто восемь процентов, подумать только!       И когда Гэвин подошел ближе, добавил:       — Заодно проведём две последние проверки.       Камски изящно посторонился, специальный агент Перкинс профессионально уронил Гэвина лицом в пол и безжалостно ткнул в бок шокер.       От резкой боли мгновенно вскипели слёзы на глазах, где-то на периферии оставшихся чувств Рик захлебнулся яростью и хриплым клёкотом, а потом боль словно отрезало. Гэвин перевёл дыхание и поднялся, но на него больше внимания не обращали — и Камски, и специальный агент смотрели, как три биологические пушки сплелись в яростной схватке. Они дрались молча, только скрипел хитин и брызгала голубая кровь, и у Гэвина мороз прошёл по коже. Зрелище было отталкивающее и страшное, но боялся он не стремительных тварей, беспощадно рвавших друг друга, а того, что две серые покалечат одну чёрную.       Камски ухватил его за рукав неожиданно крепкими пальцами и подтащил поближе.       — Один на один он сильнее моих RK800, — холодные голубые глаза фанатично блестели. — Но их два, а он всё равно кинулся тебя защищать. Всё ещё не хочешь рассказать, как ты этого добился?       — Нахуй пошёл, — хамить потенциальному работодателю идея так себе, но прямо перед глазами Рик исступлённо грызся с двумя серыми тварями, и рабочие отношения волновали Гэвина меньше всего.       — Тогда последняя проверка, — Камски довольно ухмыльнулся, и с неожиданной для изнеженного аристократа силой пихнул Гэвина ладонью в спину, заодно подсекая колени — прямо в сцепившийся клубок бритвенно-острых когтей и гребёнчатых хвостов.       Гэвин успел подумать, что ему пиздец, зажмурился и врезался всем телом в твёрдое и шипастое, бережные руки тут же обхватили пояс и плечи, окружающий мир кувыркнулся и затих. На лицо капнуло. Он вдохнул, с удивлением осознавая, что всё ещё жив, нигде не болит, и даже вокруг ничего не шевелится, и приоткрыл один глаз.       Заострённый кончик серого хвоста проткнул чёрное плечо насквозь. Чтобы поймать своего человека, Рик бесстрашно подставился под когти и хвосты и свернулся клубком, выставив беззащитную спину. Но серые твари больше не кидались, замерли, а потом вовсе отодвинулись, повинуясь жесту хозяина.       — И нахуя? — злобно поинтересовался Гэвин, трепыхнулся и обнаружил, что Рик не собирается его отпускать. — Пусти. о̴н҈и̶ в҈р̸а̷г̷и҉ Г̵э҈в̶и̸н       Гэвин выразительно посмотрел Рику в лицо. Страшенная клыкастая морда ничего не выражала, но светлые глаза сделались совсем белыми, с чёрной точкой зрачка, словно ядовитые ягоды из сектора тусклого серебра. Впрочем, в поединке взглядов Рик уступил, разжал руки, позволяя вылезти из объятий.       — Даже в горячке боя объект не забылся и оберегал человека, — Камски сложил планшет пополам и похлопал им по ладони. — Они часто теряют рассудок в бою, а на своём корабле я этого не потерплю. И слабака не потерплю тоже, поэтому тебя ждут полтора месяца курсов интенсивных тренировок, Хлоя позаботится о твоей рухляди на воздушной верфи, документах и… Добро пожаловать на «Иерихон». о̸н҈и̶ н̶е̶ м̵о̷г҉у̸т҉ м҈е̴н̷я҈ у҈д̴е̷р̴ж̴а̴т҈ь̴ и҈ п̷о̸э̴т҈о҈м̸у̵ с҉а̶ж̵а̸ю҉т̷ н̵а̶ ц̵е̸п̴ь̸ т̵е̸б҉я̷       Рик ткнулся лбом в плечо, и Гэвин потянулся погладить хитиновую щеку.       Ради него он был согласен на все цепи мира.