Что такое больно?

***

Когда в детстве Ади учился летать, он, как и все, падал. Очень часто, с большой высоты. Несколько раз ломал крылья, ноги, руки, расшибал лоб, счёсывал бровь, разбивал нос. Один раз даже, неудачно приземлившись на какой-то куст, он чуть не лишился глаза, но всё обошлось. Было больно, но Ади никогда не плакал. Никогда не признавал эту боль, отрицал её существование. — Сильно больно, сынок? — спрашивала его мама. — Что такое больно? — отвечал вопросом на вопрос маленький рыжий бесёнок, прищуривая свои зелёные, цвета выгоревшей от солнца травы глаза. Мама всегда смеялась, целуя сына в переливающуюся то золотом, то медью макушку. А Ади гордился собой, потому что никогда не боялся боли. Сэми любил кусаться. Вот вам и ангелок. Ади был для него самым лучшим десертом. Его покрытая россыпью веснушек кожа манила ангела, как мороженое, в самый жаркий летний день. И он не мог сдержаться, впиваясь белоснежными зубами, среди которых были маленькие острые клыки, такие невписывающиеся в образ милого ангела, в любимую, пахнущую огнём, не тем, что в Аду, а тем, что в камине, кожу демона. Сэми оставлял следы от зубов на шее, плечах, ключицах, на лопатках, прямо около чёрных крыльев, которые не ассоциировались у Сэми с вороном. Сэми никогда не чувствовал себя жертвой, потому что только с ним демон был другим. Только с ним Ади не был хищником. Сэми кусался по-настоящему. Не просто прикусывал кожу, оставляя неглубокие следы, нет. Он кусал так, что от его укусов выступала кровь. Особенно сильно Сэми кусался, когда ему было хорошо. А с Ади им всегда было исключительно заоблачно. От мимолётного поцелуя, простого касания губ друг друга срывало крышу, хотелось проклясть весь этот идиотский мир с его мнимой моралью и глупыми запретами. Просто быть вместе. — Прости, Ади, я не хотел, правда, — Сэми говорил это каждый раз, когда зализывал кровоточащие ранки на любимом веснушчатом теле. Ади оставлял на губах своего ангела страстный, как сущность самого демона, поцелуй, после которого голова кружилась ещё сильнее, а чувства обострялись до предела, унося парней в их собственный рай, в их нирвану, туда, где есть только они и нечто, разрывающее изнутри на миллионы маленьких частиц, в их собственную вселенную. Ади опускал голову на грудь Сэми, а тот, непременно, зарывался в его мягкие волосы. — Глупый, разве ваша любимая книжка не учит, что врать нехорошо? Ты хотел, Сэми. Никто не добавляет «правда», если действительно не врёт, — растягивал Ади тихим, ещё с небольшой хрипотцой голосом, пока голубоглазый обладатель белоснежных, сияющих в рассветном солнце крыльев пропускал его волосы, как морской песок, сквозь пальцы. — Демон учит меня не лукавить? — улыбался Сэми, прикрывая глаза, надеясь вздремнуть хотя бы пару часов перед занятиями, принимался второй рукой гладить основание иссиня чёрных крыльев. — Кому расскажешь — не поверят. — Не забудь упомянуть, как шептал в полубреду моё имя, — на губах Ади расцветала ехидная, но в то же время такая тёплая улыбка. — Может, этот факт внушит им веру. — Обещаю, что никогда не причиню тебе боли сильнее, чем эта, — Сэми нежно, едва касаясь, проводил по укусам пальчиком, улыбаясь в потолок общей с Ади комнаты, которая свела их вместе, ангела и демона. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Сэми, мой милый Сэми, — Ади втягивал запах молочной кожи, после чего приподнимался, оставляя на груди ангела ласковые, влажные поцелуи, от которых по телам обоих прокатывала приятная дрожь, означающая, что спать они этой ночью снова не будут. — Что такое больно? Сэми сильнее сжимал волосы Ади, притягивая того выше, потому что нет сил прожить ещё одно мгновение без сладких губ демона, тех самых, что лишают рассудка с первого, совершенно случайного поцелуя, загаданного, как задание в глупой игре. Но именно так началась история, что смогла породить в прямо противоположных душах одно на двоих чувство. — Постой, ангелок, — кричал Ади вдогонку брюнету, который после того поцелуя, в пару секунд перешедшего рамки дозволенного, выскочил из пещеры, как ошпаренный, ссылаясь на то, что больше не намерен играть в эти детские игры. — Отвали, — поворачивая голову бросил Сэми демону, который выбежал вслед за ним. — Не знал, что у таких сладких ангелочков есть зубки, — Сэми резко остановился, из-за чего Ади, стирающий с губы каплю алой крови, врезался ему в спину, а когда ангел развернулся, продолжил. — Ты укусил меня, Сэми. — Извини, не хотел делать тебе больно, — краснея от того, что между их телами, являющими собой контраст белого и черного, почти не оставалось расстояния. — Что такое больно? — на губах зеленоглазого заиграла улыбка, новая для него самого, слишком искренняя, для обладателя чёрных крыльев, что являл по природе своей ложь во плоти. — Странный ты, — прошептал Сэми, зачем-то стирая новую каплю крови с припухшей нижней губы демона, который по неизвестным причинам вызвал в нём такую бурную, совсем не ангельскую реакцию, заставляющую целовать так самозабвенно, что забываешь о клыках, впивающихся в мягкие губы. — Это я странный? — усмехнулся Ади, резко притянув за талию парня с потрясающими глазами, напоминающими в этот момент небо перед грозой. Всё в этом ангеле было не так, начиная с очень тёмных волос, создающих невероятный контраст на фоне белых, как облака, крыльев и такого же цвета одежды, заканчивая его лихорадочно бегающим взглядом с неприлично расширенными зрачками. — Что ты делаешь? — ещё тише прошептал ангел, когда демон провел горячей ладонью по его щеке, скользнул по скуле и остановился на подбородке. — Угадай, — Ади притянул парня за подбородок, оставляя между их губами жалкие пару сантиметров, наблюдая за реакцией Сэми, на щеках которого проступил румянец, а дар речи покинул его дрожащее тело. — Собираюсь поцеловать тебя. — Зачем? — почти неслышно из-за сбитого дыхания и севшего голоса сказал Сэми, невольно подаваясь вперёд, почти касаясь губ демона своими. — Я же укусил тебя. — А мне понравилось, — выдохнул демон, прежде чем втянуть ангела в поцелуй, который стал отправной точкой их сумасшествия. Сэми всегда сторонился демонов. Ади всегда насмехался над ангелами. Всё это рухнуло в один миг.

***

— Сукин ты сын, — кричал, срываясь на хриплый кашель Ади, продолжая трясти бездыханное, окровавленное тело. В этот день Ади узнал, что такое больно. Больно — это когда первый раз в жизни ничего вокруг не видишь из-за слёз, застилающих глаза, и захлёбываешься ими. Они душат, перекрывают кислород. Они, чёрт возьми, солёные, как морская вода, что плескалась в самых красивых во вселенной глазах высокими волнами. Сейчас они были распахнуты, но море из них исчезло. Вода — жизнь. И жизнь покинула Сэми. Теперь его глаза больше напоминали небо. Холодное и бездушное. Больно — это когда ты сжимаешь руками его прекрасное лицо, совершенно не изменившиеся, с теми же чертами, только застывшими навечно, и чувствуешь, как тепло медленно ускользает из тела, которое уже успела покинуть душа, что была половиной твоей собственной. Нет, большей частью. И, несомненно, лучшей. Сэми был светом, на который не раздумывая летел демон, несмотря на то, что его участь — тьма. Когда Сэми был рядом, Ади чувствовал себя решетом. Ему казалось, что свет, который поселил в нём ангел, рвётся наружу через поры, чтобы согреть и осветить всё вокруг. Чтобы пробраться даже в самый тёмный уголок Ада, достучаться до самой тёмной души. — Ты обещал никогда не делать мне больно, Сэми, — Ади не видел толпы вокруг, ему вдруг стало безразлично всё. Весь мир был сосредоточен в человеке, который не сдержал своё обещание. — Ты же ангел, твою мать! Ангелы всегда держат слово! Больно — это когда роняешь голову на белую рубашку, насквозь пропитавшуюся кровью. Однажды Ади чуть не забил какого-то демона до смерти, потому что он ударил Сэми, а у того из губы пошла кровь. Ярость ушла в ту же секунду, когда пересеклись взгляды зелёных и голубых глаз. Сэми был для Ади тем, ради кого он мог сделать всё, что угодно. Ударить? Убить? Неважно. И Сэми же был для Ади тем, от одного взгляда чьего тьма, так внезапно заглянувшая на огонёк, собирала вещи и проваливала на все четыре стороны, даже не попрощавшись. Больно — это когда учителя буквально отрывают тебя от любимого человека, а до твоего сознания доносятся обрывки фраз о том, что он умер, что ты не сможешь ему помочь, что ты должен отпустить его. Они говорят: «Тебе нужно время». Они говорят: «Сейчас тебе больно, но это пройдёт». Теперь Ади знает, что такое больно. Больно — это когда ты вырываешься, оставляя в руках тех, кто держит, только чёрные перья. Больно — это когда ты бросаешься назад к своему ангелу. Когда трясущимися руками сам закрываешь его застывшие веки, напоследок коснувшись густых длинных ресниц, закрученных на самых кончиках. Больно — это когда ты целуешь холодные, солёные от твоих слёз губы. Целуешь и понимаешь, что это в последний раз. Больно — это когда смотришь на любимого человека, лихорадочно пытаясь уловить каждую деталь, но в то же время понимаешь, что не таким ты хочешь его запомнить. Ты не хочешь, чтобы в твоей памяти его крылья были перепачканы в крови. Нет, пусть они будут сиять в рассветном солнце. Пусть в глазах по прежнему плещутся лазурные волны. Пусть на губах красуется искренняя, широкая, белоснежная улыбка. — Спи, Сэми, — Ади шепчет одними губами, потому что голос иссяк, да и сил уже нет. — Спи, мой ангел, больше тебя не потревожат твои сны. Больно — это когда закрываешь глаза и встаешь. Больно — это когда резко разворачиваешься и уходишь, отбрасывая чью-то руку. Тебе не нужны утешения. Это просто смешно. Разве может сейчас что-то утешить? Что-то может починить твоё сердце, из которого выжали жизнь, как воду из половой тряпки? Рвать на себе волосы — не больно. Больно — знать, что Сэми больше никогда не зароется в них пальцами. Прокусывать дрожащие губы — не больно. Больно — понимать, что ты больше никогда не почувствуешь на них его вкус. Разбивать руки в кровь о стену возле комнаты — не больно. Больно — осознавать, что вы с Сэми больше никогда не будете целоваться здесь, начиная сбрасывать с себя одежду. Что ты больше не прижмёшь его к этой стене, припадая губами к пульсирующей на шее жилке. Что ты больше никогда не перехватишь его тихий, умоляющий стон. Резать на живую собственные крылья, чтобы, ненароком, инстинктивно не взлететь — не больно. Больно — это когда вы больше не сможете одновременно ими взмахнуть, соревнуясь, кто взлетит выше. Больно — это когда вы больше не прикроетесь ими от навязчивых взглядов, чтобы целоваться до тех пор, пока в свободном падении почти не достигнете земли, прежде чем прервать поцелуй и снова ими взмахнуть. Сделать шаг с края пропасти, даже не обернувшись, чтобы увидеть лежащие на земле отрезанные крылья — не больно. Больно — так и не успеть сказать слово «люблю».