Пламенеющая

      – Вам чем-нибудь помочь? – раздался звонкий голос, и Грандин тут же повернулся в поисках его обладательницы. В полутора метрах от него стояла девушка – смуглая, смешливая, с пляшущими на дне по-кошачьи желтых раскосых глаз искрами. Она улыбнулась, как только он обратил на нее внимание, и, спрятав тонкие татуированные руки за спину, чуть склонила голову вбок и качнулась с носка на пятку.       – Прошу прощения? – чуть заторможенно спросил Грандин, все еще слегка завороженный мельканием бликов на яркой радужке, и неожиданная помощница развеселилась, если судить по тому, как загорелось мягким светом ее лицо. Девушка шагнула чуть ближе, все еще выдерживая достаточную дистанцию между ними, слегка зажмурилась, когда шаловливый солнечный луч, проникавший сквозь неплотно задернутые шторы, щелкнул ее по носу, и вскинула подбородок чуть выше, чтобы хоть так быть примерно одного роста с собеседником, а после легко улыбнулась.       – Я могу вам чем-нибудь помочь? – снова спросила она, и Грандин, сморгнув пелену наваждения, застилавшую его глаза, отвернулся к полке с зельями и задумчиво уставился на пузатую банку с жидкостью приятного синеватого оттенка. – Вам нужно средство от несварения?       – Нет! – возмутился парень и вновь посмотрел на, похоже, продавщицу или же помощницу продавца. – С чего вы так решили?       – Вы смотрели именно на него, – произнесла девушка и постучала тонким аккуратным пальчиком по прозрачному стеклу, за которым вихрилось и пузырилось то самое злополучное варево. Грандин скользнул беглым взглядом по узкой ладони, смуглым татуированным предплечьям и плечам, коснулся взором точеных ключиц, изящного подбородка… и тут же наткнулся на лукавый взгляд золотистых раскосых глаз и вспыхнул, как подросток, впервые находившийся близко с нравившейся ему девушкой.       «Хватит, Грандин, – мысленно сказал он себе. – Не позорься».       – Нет, мне не нужно зелье от несварения, благодарю вас, – сдержанно произнес парень, вновь отворачиваясь к полке со склянками. – Мне нужно что-то ускоряющее регенерацию, заживляющее, кроветворное… Любые медицинские средства будут кстати.       – Я поняла вас, – ответила продавщица – хотя по ее манере держать себя она была скорее похожа на владелицу магазинчика – и деловито засновала по помещению, время от времени чем-то шелестя, звеня и щелкая. Ожидая, пока его заказ будет готов, Грандин снова уставился на пузатую колбу с синеватым зельем – почему-то она притягивала его взгляд, и оторваться от искристого танца пузырьков было невозможно.       Спину время от времен жег любопытный, лукавый взгляд раскосых глаз, желтых, как солнечный янтарь; от этого взгляда парня бросало в дрожь, а в груди натягивалось что-то непонятное.       – Все же оно вам нужно? – весело и слегка приглушенно спросила девушка. Послышалось шуршание бумажного пакета, и Грандин повел плечом, словно стараясь вернуть себе все бездарно потерянное самообладание. Он развернулся и едва удержался от того, чтобы не отступить на шаг – продавщица стояла близко, настолько близко, что почти касалась своей грудью его груди.       Парень внимательно вгляделся в золотые искры, бликующие на завораживающей радужке – на секунду на янтарной глади вспыхнули языки рыжего пламени – всеобъемлющего, могучего, мудрого – и тут же погасли.       – Позвольте, – мурлыкнула девушка и оказалась еще ближе, так, что Грандин аж дышать перестал, когда она прижалась вплотную и положила правый локоть поверх его плеча, протягивая ладонь куда-то вдаль. Мелькнули игривые желтые блики в глазах, дохнуло жаром печи и ароматом костра, пряных степных трав и чистого воздуха; руки дрогнули и сами собой потянулись к тонкой талии, заключенной в простую хлопковую тунику, чтобы коснуться, ощутить тепло, сжать в объятиях…       …да так и застыли на полпути. «Нельзя», – твердо сказал сам себе парень и вернул непослушные конечности под свой контроль, спокойно отступил на шаг и взглянул на продавщицу укоряюще. Та лишь ухмыльнулась, словно ничего и не случилось, показала ему язык – какова нахалка! – и, схватив какую-то банку на стеллаже за спиной Грандина, скользнула обратно к прилавку, на котором упаковывала заказ. Самообладание возвратилось к своему нерадивому хозяину – парень наконец смог привести себя в чувства.       – С вас три серебряника и тридцать шесть медяков, – произнесла девушка и изящно заправила огненно-рыжую прядь за ухо. Грандин проводил ее жест с полнейшим равнодушием; все наваждение, которое создала привлекательная леди, рассеялось, стоило ему вспомнить, что именно ему предстоит и зачем он сюда пришел. Отыскав в кошельке нужную сумму, он протянул монеты и вновь почувствовал, как его по позвоночнику прошил ток, когда тонкие пальцы коснулись его огрубевшей ладони. – Вот, это ваше. Возьмите.       Грандин принял пакет и тут же запихнул его в карман; пушистые ресницы девушки дрогнули, и тонкие губы разъехались в улыбке.       – Благодарю вас, – сдержанно ответил парень; его собеседница кивнула, чуть склонив голову вбок, и улыбнулась чуть шире. – Всего вам доброго, до свидания.       – До свидания, приходите еще! – радостно произнесла продавщица и игриво помахала Грандину рукой.       Мелодично звякнул дверной колокольчик, и тишина и спокойствие лавочки зелий сменились на раздражающий шум центральной улицы, гомон толпы, цоканье копыт, стук коробок о коробки, речи глашатаев, зазывные слова продавцов; на секунду такая какофония оглушила парня. Он аж отступил на шаг назад, мотая головой, как встревоженное животное, но немного погодя успокоился и смело пошагал своей дорогой.       Три года назад Грандин оказался одарен Великим Благословлением, данным ему свыше Синеррией, богиней победы, и стал героем, которому было уготовано свергнуть правителя Черного королевства. Все это время он усердно тренировался, чтобы во время своего странствия быть готовым к любым испытаниям. Его становление героем хранилось в строжайшем секрете, и об этом не знал никто, кроме его наставников, императора Азурра Первого и его советника, а также его верных товарищей, с которыми он собирался отправиться в путешествие.       Герой, ставший таковым сравнительно недавно, пусть и обладавший ошеломляющей мощью, нервничал, но старался это скрывать. Все, кто хотел, уже давно это заметили, хотя и понимали, почему он так обеспокоен. Грандина страшила неизвестность – ровно до тех пор, пока он не узнал о том, что каждый Герой, получивший Благословление, имел некоторые привилегии.       Шариот, главный придворный маг и учитель Грандина в магических дисциплинах, предложил ему обратиться к чтецам пламени – племени Игнис’Эл, скрытому в обширных Амадейских степях и ведущему крайне уединенный образ жизни. Их умения были уникальными, так как никто больше из ныне живущих людей не обладал возможностью предсказывать будущее.       Принцип был прост – предсказание в обмен на то, что попросит чтец. Каждый из них просил что-то свое, и, насколько истории было известно, даруемые предметы или услуги ни разу не повторялись. Никому не было известно, по какому критерию шел отбор, потому что Ингис’Эл всегда были сами себе на уме. Условия, которые ставили чтецы, тоже были уникальными: например, неделю до встречи с племенем мыться только под холодной водой, или обстричь на пять сантиметров волосы и обрезки сжечь в камине ближайшей таверны, или же принести хорошую бутылку вина. Тут как повезет.       Условие, выпавшее Грандину, было выведено изящным почерком на широком листе незнакомого растения: «Не вступать в физическую близость в течение месяца для того, чтобы очиститься телом и душой». Возможно, именно поэтому его вело от привлекательной продавщицы, заигрывающей с ним, – тело требовало свое, но парень мог себя контролировать и делал это вполне успешно. Девушка, почувствовавшая его слабость по отношению к ней, попыталась додавить, но, осознав, что объект ее пристального внимания так просто не поддастся ее чарам, отступила, однако интуиция Грандина твердила, что это еще не конец.       Домой он заходить не стал – как ни странно, но маленькая, уютная квартирка на втором этаже над лавочкой пряностей действительно стала ему домом. Несмотря на то, что после своего становления героем Грандин бывал там крайне редко, он все равно каждый раз ощущал себя в безопасности. Все, что ему было нужно, парень уже забрал и теперь смело мог отправляться в Амадейские степи, перед границей которых его обещали встретить представители племени.       В свои двадцать пять Грандин ни разу не видел выходцев из Игнис’Эл, но на то они и были скрытными и замкнутыми, чтобы никому не показываться, и это было в порядке вещей. Признаться честно, до своего становления героем он и не слышал ни разу о существовании такого народа, хотя слухи о разных расах и их причудах расходились среди людей быстрее, чем одурительно вкусные горячие пирожки госпожи Хэны из таверны Трех Ветров.       В конюшне, находящейся неподалеку от харчевни, где он перекусил, Грандин забрал Шэдриша, своего верного, дорогого товарища. Жеребец, выразив свою радость от встречи оглушительным ржанием, ласково ткнулся в подставленную ладонь, зафырчал, вгрызаясь в сочное яблоко, и позволил себя оседлать.       За пределы города он выезжал верхом. В лицо дохнуло пряным степным воздухом и запахом приближающегося дождя. Конь сердито всхрапнул, переступая копытами, и недовольно повел ушами. Наездник успокаивающе потрепал животное по шее и огляделся в поисках обещанного сопровождающего.       Недалеко от них сидел, привалившись к боку огромного степного барса, смуглый, черноволосый человек. Заметив интерес Грандина, он легко и изящно вскочил на ноги, взлетел на спину большой кошки и что-то шепнул ей на ухо. Животное раздраженно махнуло хвостом, но все же поднялось на лапы и грациозно пошло в сторону героя. Похоже, это и был его сопровождающий. Было в нем что-то такое… не от мира сего, отличающее его от других людей. Грандин хотел спешиться, но парень помотал головой, чуть улыбаясь, и, пристроившись бок о бок с Шэдришем, первый тронулся в нужном направлении.       Это был молодой мужчина, скорее, даже подросток – что-то юное сквозило в его смуглом, улыбчивом лице, наклоне вихрастой головы с целым ворохом вплетенных в волосы перьев, нитей, монет, чуть сгорбленной спине и длинных, жилистых руках. Интуиция подсказывала не заговаривать с ним и была права в своем совете – стоило Грандину, не послушавшись голоса своего разума, только открыть рот, чтобы задать юноше какой-то вопрос, он тут же был вознагражден безмятежным взглядом и легким покачиванием головы: «Не стоит». Герой, смутившись, замолчал, и весь следующий их путь проходил в полнейшей тишине.       В какой-то момент его спутник, слегка улыбнувшись, что-то шепнул на ухо своему барсу, и тот, недовольно фыркнув, ускорился. Грандин пришпорил Шэдриша следом, пуская коня в галоп.       Амадейская степь была насквозь пропитана какой-то магией, доселе ему не знакомой. Пахло соблазнительной пряностью трав и цветов, воздух был совсем другим, чистым и свежим, и небо над головой простиралось так далеко и так близко одновременно, что его как будто бы можно было достать рукой. Грандин смотрел во все глаза по сторонам и дышал полной грудью, напитываясь атмосферой, – он становился единым с волшебством степи, полной флера таинственности и настоящей свободы.       На его лице расплывалась умиротворенная улыбка – в этот момент герою казалось, что ему по плечу все, что бы он ни задумал.       Вдалеке показались низкие строения, с такого расстояния больше похожие на плоские камни, чем на дома; пожалуй, теперь Грандин мог понять, почему никто не знал о том, где живет племя Игнис’Эл, – сама степь защищала их от посягательств на спокойствие и мир, оттягивая внимание на свои красоты. Парень даже не заметил пролетевшего времени и пути до поселения, где проживал народ огненных чтецов, следовательно, не запомнил дорогу и не знал, как в случае чего вернуться обратно и не заплутать – несмотря на внешнюю очаровательность, Амадейская степь была мстительна и ошибок не прощала.       На двух столбах, которые, видимо, были своеобразными воротами – поскольку поселение не было обнесено никаким забором, – зажглись незнакомые Грандину руны, когда он проехал сквозь них. За время обучения герой слышал множество языков, но такие символы видел впервые, что однозначно намекало на то, что у племени есть своя письменность. Шустрые смуглые люди сновали по узким улочкам, едва ли обращая внимание на двух всадников; спутник героя время от времени обменивался с проходящими мимо соплеменниками короткими фразами на незнакомом наречии с кучей шипения, клацанья зубами и прицокивания языком, похожим больше на потрескивание дров в костре и тихий гул разожженного пламени. Прислушиваться, ничего не понимая, было интересно – Грандина всегда тянуло к знаниям и всему новому, так что он с удовольствием наблюдал за происходящим вокруг упорядоченным хаосом.       Сопровождающий вел его извилистыми путями, и герой даже не преследовал цели запомнить, как именно, потому что уже понял, что у него это не получится. Поселение жило своей жизнью – оно было достаточно обширное по территории, имеющее свои специальные кварталы – как минимум, Грандин отметил торговую зону и что-то наподобие зоны развлечений – и добротно построенные здания. Люди громко и без стеснения разговаривали на своем трескучем языке и постоянно стремились держать тактильный контакт – прикоснуться к кому-то, обнять, толкнуть, казалось, было в списке их обязательных действий во время общения. Охраны не было, либо просто служивые прятались настолько хорошо, что натренированный глаз Грандина не мог их заметить.       Во всех представителях народа Игнис’Эл было что-то… потустороннее. И в парнишке на барсе, и вон в той смешливой малышке с черными косами, и вон в том дряхлом старике, обеспокоенно разглядывающем небо, и вон в той супружеской паре, держащейся за руки. Это непонятное что-то отличало их от всех существ и рас, которые Грандин видел хотя бы раз в жизни.       Провожатый, потрепав по уху своего барса, неожиданно остановился у здания, никак не выделявшегося из ряда абсолютно одинаковых домишек; Грандин остановил Шэдриша следом за ним. Юноша изящно спрыгнул со своего зверя, ласково погладил его по мощной шее, получил в ответ порцию облизывания и выжидающе посмотрел на героя. Тот спешился и отдал вожжи в услужливо подставленную ладонь, а после вопросительно глянул на своего молчаливого спутника, но удостоился лишь легкой улыбки и кивка головой в сторону здания, около которого они стояли.       Грандин вздохнул, подходя ближе, и постучался.       – Да-да, входите, – раздался до боли знакомый голос, и герой вздрогнул от неожиданности, потому что в следующий же момент дверь распахнулась, являя его взгляду утреннюю знакомую. Ее губы расплылись в улыбке, когда она увидела растерянное лицо замершего на пороге парня, а глаза наполнились смешинками; Грандин почувствовал неожиданный прилив злости и нахмурился, сбрасывая сковывающее его оцепенение.       – И к чему был весь этот цирк? – сурово спросил он, скрещивая руки на груди.       – Ну ты же умный мальчик, Грандин, подумай сам, – звонко и задорно ответила ему девушка, перекатившись с носка на пятку, и чуть склонила голову вбок. Взгляд знакомой незнакомки скользнул выше, куда-то на крышу соседнего дома, на секунду затуманился, делая смуглое лицо каким-то иным, а после она произнесла:       – Сейчас промокнешь, – и затащила Грандина в помещение. Только он хотел было возмутиться такому обращению, как тут же замер, заслышав шум и стук капель – за пределами помещения разыгрался настоящий ливень, заставивший всех жителей городка попрятаться по убежищам. Герой, обернувшись, оценил непогоду – недаром ему еще на въезде в Амадейскую степь казалось, что скоро пойдет дождь!       – Вы и такое предсказывать умеете? – несколько заторможенно спросил Грандин. Девушка встала рядом с ним, и только когда она коснулась его плеча своим, герой обратил на нее внимание – золотистые глаза блеснули в полумраке, и улыбка растеклась по тонким губам сладким медом.       – Нет, – честно ответила собеседница. – За столько лет жизни в Амадейской степи несложно научиться предугадывать погоду – достаточно просто договориться с ней.       – С ней? – переспросил парень и тут же уточнил: – Со степью?       Знакомая незнакомка улыбнулась чуть шире, но ничего не ответила, вместо этого поинтересовавшись:       – Ну, есть идеи?       Грандин вернулся к изначальной теме разговора. Он сделал пару шагов в комнату, и девушка мягко прикрыла за ним дверь.       – Ты меня проверяла, – уверенно сказал герой, и его собеседница лукаво ему улыбнулась.       – Верно, и ты эту проверку прошел, – рассмеялась она и изящно перебросила тяжелую копну волос за спину. – Меня зовут Келиса, Пламенеющая. Я буду твоим чтецом пламени в этот раз. Приятно познакомиться, Грандин, Победоносный.       – Рад встрече с тобой, Келиса, – искренне произнес он, стараясь забыть об утренних сценах соблазнения и перейти на рабочий лад. Прижимая правую руку к сердцу, Грандин наклонился чуть вперед в знак приветствия, выпрямился и спросил: – Могу ли я осведомиться по поводу, эм, процедуры всего… вот этого?       – Можешь, – лукаво улыбнулась девушка и, проходя мимо, игриво сверкнула янтарными искрами в глазах. Грандин проводил Келису задумчивым и одновременно завороженным взглядом, а после встряхнулся и застыл на месте, потому что не имел ни малейшего понятия, что делать дальше. Словно поняв его оцепенение, собеседница тут же добавила: – Разувайся, проходи, не стой столбом. Голоден?       Грандин неловко кивнул, смущенно фыркнул, осознав, что не снял свои походные сапоги, задумавшись о природе дождя, а потому виновато отступил к порогу, стащил обувь, скромно притулил ее где-то в углу и, развернувшись, пошел обратно к Келисе.       Запахло запеченным на огне мясом в специях, повеяло свежестью овощного салата – Грандин покраснел, когда его живот призывно заурчал, а девушка хихикнула и указала на подушечку за противоположной стороной низкого столика.       – Угощайся, – произнесла она и откинулась на руки, которыми оперлась об пол позади себя, затем улыбнулась ему и резко посмотрела в окно, находившееся от нее по левую руку. Парень был ей очень благодарен – уверенность в том, что под ее взглядом ему не удастся проглотить и куска, росла в нем с каждой секундой, но рассеялась сразу же, стоило только необычайно понимающей Келисе отвернуться. Грандин смог приступить к трапезе, но осекся, увидев только одну тарелку на столе.       – Ты не будешь есть? – спросил он, и девушка, улыбнувшись, мотнула головой.       – Я не хочу, спасибо за заботу, – мягко сказала она и склонила голову вбок; ее глаза не отрывались от буйства погоды за нехитрым оконным проемом, не заслоненным занавеской. Герой, помедлив еще немного, положил себе жаркого и салата – ситуация осложнялась тем, что привычных приборов не было и в помине, значит, ему предоставлялась уникальная возможность поесть без них. Взгляд упал на небольшую плошку с чистой водой и небольшой пучок мыльной травы – наверное, тут он мог помыть руки.       Крупные капли он без зазрения совести стряхнул на свои штаны, подождал, пока руки обсохнут, и только тогда приступил к приему пищи, не смея нарушать чужие традиции. Мясо было сочным и нежным, буквально таяло на языке, а салат – освежающим и бодрящим, добавляющим трапезе привкус свободы, сок в блюдце с широким дном и высокими краями щекотал вкусовые рецепторы приятной кислинкой и легкой пряностью.       – Каждого из героев, получивших благословление Бога или Богини, их дороги ведут к нам. Это в порядке вещей – желать знать свое прошлое, будущее и настоящее, но не каждый может вынести тяжесть этого знания. Слабые духом люди не могут принять и понять то, о чем шепчет им костер, что он хочет донести до них, чем помочь и о чем намекнуть, – произнесла Келиса спустя время, и в голосе ее послышалось потрескивание пламени. – Огонь обладает куда большей силой, чем разрушение, – его сила может менять реальность и доводить ее до совершенства в зависимости от того, чего человек хочет добиться. Он не дает однозначного ответа на поставленный вопрос – вместо этого он дает направление, в котором можно двигаться дальше. А уж идти по этой тропинке или нет, куда свернуть, где остановиться, выбирает только тот, кому шепчет пламя.       Звук голоса девушки разрезал повисшую между ними тишину, нарушаемую лишь шумом ливня, и укутывал Грандина в тепло и уют домашнего очага. В дождливом полумраке помещения сам собой вспыхнул камин, находящийся за спиной Келисы, но герой даже не обернулся, внимательно и слегка завороженно наблюдая за расслабленной и спокойной собеседницей.       Золотистые глаза мерцали жидким медом, пьянящим, текучим, терпким, и блики мелькали на янтарной радужке неумолимо и весело. Отблески пламени танцевали на смуглой коже и высвечивали искусные татуировки на предплечьях и ключицах, делали ярко-рыжие волосы еще больше похожими на настоящий живой огонь, разметавшийся по спине и плечам. Келиса повела головой и взглянула на Грандина, улыбнулась ласково, пряча под пушистыми темными ресницами лукавый блеск.       – А что… нужно будет делать мне? – спросил парень и поморщился – его голос просел после долгого молчания и оттого звучал совершенно незнакомо и неловко.       – Провести со мной ночь, – улыбнулась девушка чуть шире и, когда герой замер, ошеломленно вглядываясь в ее лицо, добавила: – Это твоя плата за общение с пламенем.       – Но… почему именно такая плата? – несколько недоуменно поинтересовался Грандин. Он не был неопытным, но такой прямой ответ его несколько ошарашил.       – У каждого героя своя цена за предсказание, – простодушно ответила Келиса и чуть склонила голову к плечу. – Кому-то есть чем жертвовать, кому-то есть что получить, кому-то есть в чем нуждаться – пламя может как отбирать, так и отдавать, и только ему решать, что оно хочет вручить – или что отнять.       – Поэтому условия у всех разнятся? – поинтересовался герой, и девушка благосклонно кивнула. – И чем же предстоит пожертвовать мне?       – Кто знает, – задумчиво пожала плечами собеседница и снова улыбнулась, – может быть, совсем наоборот, тебе предстоит приобрести?       Грандин не решался загадывать наверняка; он был героем, и мысль о том, что ему нужно будет чем-то пожертвовать во имя спокойствия и мира в стране и на материке, его больше не пугала. Слова Келисы его не расстроили и не воодушевили. Он знал, на что идет, и не строил себе каких-то фантазий по поводу того, что с ним может произойти.       – А что будет дальше? – вновь полюбопытствовал герой. – Ну, после всего… этого.       – После чего – этого? – смешливо спросила девушка, и Грандин, насупившись, смущенно и обиженно глянул на нее исподлобья.       – После проведенной вместе ночи, – пояснил он ей, как маленькой, и нахохлился; Келисе доставляло непомерное удовольствие его дразнить, а он велся на ее подначки, как последний подросток, и ничего не мог с собой поделать.       – Мы пойдем общаться с Великим костром, – как само собой разумеющееся ответила она.       – Но там же… дождь, – недоуменно произнес Грандин, переведя взгляд в окно, за которым тяжелые, низкие тучи закрывали собой все небо и проливали на землю благодатную влагу. – Как мы будем разводить костер, когда там на улице такая сырость?       Парень посмотрел на собеседницу и вздрогнул, когда она оказалась совсем близко, почти нос к носу с ним; тонкие губы расплылись в мягкой усмешке, золотые прищуренные глаза чуть светились в мерном полумраке. От Келисы пахло огнем и свежестью степи, пряностью трав и сладостью цветочного нектара, свободой, ее кожа источала соблазнительный, приятный жар. Она медленно закинула обе руки ему на плечи, осторожно зарываясь узкими ладошками в коротко остриженные волосы, и шепнула чуть потрескивающим голосом:       – А вот это уже совсем неважно.       Волна желания затопила разум, стоило только тонким, мягким губам прижаться к его рту; Грандин шумно выдохнул, перетягивая тонкое и легкое тело к себе на колени, широко проводя руками по ладным бедрам и талии и сцепляя их за гибкой спиной. Келиса жалась к нему всем телом, словно старалась впитаться в него, словно язык пламени, льнущий к вожделенному дереву. Огненно-рыжие волосы, заплетенные в подобие прически, рассыпались по покатым плечам роскошной волною, и герой, покрывая изящную шею поцелуями, пропустил пламенное золото сквозь пальцы и снова накрыл горячие губы своими.       Пушистые шкуры обласкали теплом ладони Грандина, опустившего на них свою бесценную ношу; Келиса утянула его следом, заставляя нависнуть над ней, и, мимолетно заглянув ему в лицо, снова поцеловала горячо и сладко, и мир для них обоих перестал существовать.       Перед глазами мелькали огненные искры – волосы девушки струились рыжим водопадом, затуманенные глаза блестели расплавленным золотом, тело было горячим, но не обжигающим, и каждое ее прикосновение, даже самое легкое и невесомое, отдавалось теплом и страстью. Воздуха не хватало, каждый поцелуй превращался в соревнование, кто урвет больше дыхания, но никто из них об этом не жалел.       Кожа к коже, душа к душе. Грандин ни от кого не ощущал такой самоотдачи – незабвенной, яркой, почти яростной, такой, чтобы оба получили восхитительное удовольствие на пике, когда тела сплетаются максимально близко, чтобы прижиматься тесно, цепляясь за партнера, как утопающий за последнюю тростинку. Келиса выгибалась в его объятиях, льнула к нему всей своей сущностью и не стеснялась показывать своих чувств, равно как и доставлять наслаждение – несмотря на то, что девушка, казалось, действовала хаотично, интуитивно, она всегда знала, где стоит прикусить, где погладить, к чему прикоснуться.       Одуряюще пахло степными травами и дымом костра, Грандин упивался этим ароматом, собирал его с кожи языком и поцелуями и заполнялся им с головы до ног. Келиса перебирала тонкими пальцами его волосы и закидывала стройные ноги ему на бедра, и каждый раз, когда она стонала и прижималась к нему ближе, пламя в камине, кажется, вспыхивало чуть ярче.       За окном шел проливной дождь.       Спина и плечи Келисы сплошь и рядом были усеяны укусами и засосами, и Грандину невольно стало стыдно. Он, лежа на шкурах и укрытый одной лишь тонкой простыней, горячим, жадным взглядом наблюдал за тем, как девушка, сев на ложе, гибко и долго потянулась. Не сдержавшись, герой подсел поближе и, ласково приобняв ее, поцеловал смуглую шею, нежно потерся щекой о покатое плечо. Келиса хихикнула, поднялась на ноги, прихватывая свое платье, небрежно отброшенное в сторону, и шепнула, разворачиваясь к Грандину и параллельно одеваясь:       – Нам пора.       Грандин немигающим взглядом уставился в лицо девушки, и она ласково ему улыбнулась, подавая штаны. Золотые глаза горели так же, как и пламя в камине – янтарный огонь метался в ярких радужках и никак не мог найти выхода. Одеться удалось не сразу, тело помнило еще недавно пережитое удовольствие; рубашку Келиса отняла, залихватски ухмыляясь, и, переплетясь с ним пальцами, потянула его прямо за собой за порог.       Дождь хлестал упругими струями по коже и заливал глаза и уши, но Келиса, заходясь звонким, мелодичным смехом, упорно тащила Грандина сквозь непогоду куда-то в глубь городка. Казалось бы, ливень снижал видимость, но девушка шла уверенно, петляя среди домишек в улочках, все время оборачивалась, чтобы ободрить парня горящим – в прямом смысле этого слова – взглядом, и что-то пела на своем трескучем, поскрипывающем языке. Шум заползал в черепную коробку и бился там, как тонкокрылая бабочка, запертая в банке.       Неожиданно дождь прекратился, как отрезало. Грандин проморгался, вытирая влагу со щек, и с интересом осмотрел место, где он оказался. Это был невысокий холм, полностью покрытый сочной зеленой травой, и небо над ним было без единого облачка – иссиня-черное, оно простиралось над головой бесконечным полотном, складывающимся из искрящихся завораживающих созвездий. Грандин вздохнул полной грудью и запрокинул голову, восхищенным взглядом рассматривая красоту, раскинувшуюся над ними, крошечными людьми.       – Грандин, – позвала его Келиса, тем временем дошедшая до центра холма, на котором они находились. – Подойди ближе. Садись.       Девушка указала на расстеленные поверх травы широкие листья, и Грандин послушно приземлился туда, куда ему указали, а после заинтересованно взглянул на тонкую фигурку, стоящую напротив него.       – Смотри внимательно и с места не двигайся, – попросила она, лукаво улыбнулась, и пламя в ее глазах вспыхнуло ярко-ярко, так, что герой на секунду зажмурился, но вскоре снова заставил себя посмотреть. Келиса сжалась в комочек, как будто бы ей было больно, отчаянно зажмурилась и заполошно хватанула ртом воздух – смуглую щеку расчертила влажная дорожка, и Грандин встревоженно подался вперед, однако, помня наказ, встать и помочь не посмел. Девушка прижала обе ладони ко рту, одна поверх другой, затем сложила их лодочкой и закрыла губы и нос, а после распрямилась, широко распахивая светящиеся в полумраке глаза, и запрокинула голову к небу.       Келиса медленно отвела руки от лица и спокойно улыбнулась. Прямо в ее ладонях плясал маленький язычок белоснежного пламени.       Она сделала несколько грациозных шагов вперед, держа огонек на уровне своей груди, после взяла его в правую ладонь, вознесла ее сначала к небу, потом к земле, затем переложила в левую ладонь, вознося сначала к земле, потом к небу. Соединив обе ладони, девушка, прикрывая глаза, осторожно подула на пламя, и оно вспыхнуло чуть ярче, разгораясь сильнее. Изящно доведя руки до самой высокой точки, она замерла, не двигаясь в течение пятнадцати секунд, а после расцепила пальцы, давая огоньку возможность упасть на траву прямо перед ней.       И в ту же секунду Грандина и Келису разделил высокий, необъятный костер, но даже так герой увидел, как огонь в глазах Чтеца Пламени нашел выход и вырвался наружу.       Жрица запела на своем потрескивающем, шипящем языке, и, казалось, Грандин понимал не разумом, но сердцем каждое слово, произносимое ею; прямо перед ним творилось настоящее колдовство, такое, которое было не под силу даже самому сильному волшебнику на всем свете. Костер говорил со своей благодарной слушательницей: он повествовал ей о судьбах и людях, путях и дорогах, силах и слабостях, добре и зле, везении и неудаче, и девушка внимала ему так внимательно, как только могла – восхваляла его мудрость песней и танцем, преподносила в дар всю себя и позволяла вещать через свое тело добровольно и искренне.       Чтец Пламени кружилась вокруг костра в танце, известном лишь ей и огню, которому она поклонялась, который любила, которым жила – хаотичные движения одно за одним создавали идеальный порядок, рисунок, узор, в котором не было ни единого лишнего действия, ни единой заминки; она танцевала, вкладывая в свое волшебное плетение свою силу и сущность, и делала это так, как если бы в последний раз. Плавные жесты сменились резкими, почти агрессивными, невесть откуда появившиеся на запястьях и лодыжках золотые браслеты ритмично зазвенели в такт, и Грандину казалось, что из глубины пламенно-золотых глаз на него смотрит кто-то древний, могучий, проверяющий его на прочность своим вниманием.       Череда хлопков и пощелкиваний сменилась плавными пируэтами, Жрица демонстрировала потрясающую гибкость; не переставая петь, она порхала вокруг костра, как бабочка у душистого цветка, и ни разу не сбивалась с ритма. Костер гудел и потрескивал вместе с ее словами, пульсировал в такт ее движениям, льющимся из самых глубин души, ластился к узким ладоням, как большой кот, соскучившийся по теплу рук любимой хозяйки, и все норовил то обхватить тонкие лодыжки, то цапнуть подол простого платья.       В какой-то момент Чтец Пламени прыгнула прямо в огонь, ничуть не боясь и не обжигаясь, и протянула Грандину руку, смотря на него потусторонними, но такими знакомыми глазами. Не испытывая ни капли сомнения, он поднялся и тут же был втянут в костер неожиданно сильной женской рукой. Жрица прижалась к нему всем телом, нежно погладила его по щеке, заглядывая в лицо Героя, и припала к его губам.       Сознание померкло, затмеваясь оглушительным ревом пламени, поглощающего их двоих с головой, и наполняясь знанием великим и могучим.       Очнулся Грандин, лежа на каких-то шкурах. Парень ошалело моргнул, силясь понять, что он здесь делает и зачем, и сел, гипнотизируя взглядом стену и стараясь привести свои мысли в порядок. Исходя из всех данных, доступных ему, выходило… что он ничегошеньки не помнил. Что-то вообще произошло? И где он вообще находится?       – Очнулся? – весело спросил знакомый голос, и герой вздрогнул, в полнейшем недоумении оборачиваясь на звук. Его взгляду предстала продавщица лавочки зелий – та самая, которая все время его подкалывала по поводу зелья от несварения. – Ну и напугал же ты меня, рухнул в обморок просто так прямо после оплаты покупки. Как ты себя чувствуешь?       – Со мной все нормально, – максимально честно ответил Грандин, хотя на самом-то деле нормально ничего не было: почему-то ему казалось, что он упускает что-то чертовски важное, что-то, что никак нельзя упускать, что-то… – Мне нужно идти.       – Точно? – подозрительно осведомилась девушка и уперла татуированные руки в бока. Парень отрешенно посмотрел на предплечья в узорах и кивнул, не понимая, где же он видел эти руки раньше. – Смотри мне, если ты выйдешь из моей лавочки и снова рухнешь в обморок, ты отобьешь мне всех посетителей!       – Не рухну, – отмахнулся герой от чересчур активной продавщицы и поднялся на ноги; его не мутило, голова не болела, тело не ныло, значит, все было нормально, он мог спокойно идти дальше. – Благодарю вас за беспокойство, но мне нужно идти. До свидания!       – До новых встреч, береги себя! – тут же отозвалась девушка, и взгляд ее пилил растерянного и недоумевающего от происходящего Грандина все время, пока он шел к выходу. Мелодично звякнул колокольчик, на секунду наполняя тишину лавочки зелий гомоном шумной улицы. Спина героя скрылась за дверью, и только тогда Келиса позволила себе улыбнуться искренне и весело.       Между ее пальцами мелькнул и тут же погас белоснежный язычок пламени – точно такой же, как и тот, который она этой ночью отдала костру.