Нагиса хороший актёр

Нагиса, несмотря на то, что было еще утро, чувствовал себя устало. Сначала очередная, полная боли тренировка, выматывающая тело, после — разговор с Исогаем и Кармой и раскрытие тайны, выматывающие нервы. А еще. он уже и забыл, что сегодня — линейка во время обеда. Благодаря тренировкам Карасумы-сенсея весь класс даже не запыхался и пришел спокойно, а сама линейка. все ребята стояли, как стены — твердо и хладнокровно, не обращая внимания на насмешки (события происходят после ухода Такаоки — примерно 16-17 серия, я давно смотрела, могу ошибиться). Вся школа сильно недоумевала, что с ними такое? Они же совсем недавно стояли, опустив головы и робко глядя в пол, а теперь с каждой насмешкой лишь выше поднимают подбородок и даже переговариваются, посмеиваясь. Это сильно не понравилось парням, задирающим Нагису уже очень давно (из 5 серии которые). Но не только им. -… через месяц состоятся матчи между классами по бейсболу, а еще через месяц будут проходить экзамены, дабы не мешать готовиться к ним, мы перенесли их… Е класс, могу я узнать, что я говорил только что?  — Конечно. Через месяц состоится матчи между классами по бейсболу, а еще через месяц будут проходить экзамены, дабы не мешать готовиться к ним, вы перенесли их. Кстати, насколько? — С милой улыбочкой ответил хором класс. Это был апперкот. Весь зал на миг замолчал и повисла гробовая тишина перед всеобщим воплем «Чего?!». Е-класс же лишь негромко ржал, издеваясь над всеми. Нагиса тоже смеялся. Фальшиво, но профессионально. А после уроков его ждал разговор с Кармой… Ох, что за день-то сегодня? Он так задумался, что совсем не заметил, как оказался один, окруженный парнями из других классов.  — Нагисочка, а вы не слишком ли оборзели?  — Ржете во время линейки, смотрите на нас свысока, да?! Опустили бы вы свои пустые головы вниз, куда вам и положено! А не то…  — А не то что?  — Вернешься в свой любимый класс в гипсе! Или вообще не вернешься, — с гаденькой улыбкой сказал парень, стоящий впереди всех. Высокий, сильно накаченный, Нагиса смотрел на него снизу вверх, что вызывало у него смех. — Слушайте, а он точно не баба? Может, проверим или прямо так? — Противно смеясь протянул он. Нагиса лишь усмехнулся, чем вывел их из себя, но на то и был расчет. До того, как парни бросились на него, мимо проходил Карасума, который, увидев на кого они решили напасть, вздохнул и крикнул:  — Нагиса, знай совесть, не убивай их там.  — Вот блин, он только мне немного воли дал, а тут… — с предвкушающей и пугающей парней ухмылкой протянул Убийца. Его слова, движения и тон вызывали дрожь даже у учителя.  — И не перестарайся! Серьезные повреждения запрещены!  — Вот блин!  — Я понаблюдаю, чтобы составить тебе график тренировки, сильно не затягивай, скоро следующий урок.  — Ну блин, учитель, не ломайте мне кайф! Я ведь и вас убить могу~ — опасно протянул Убийца. «Не смей! Только посмей, и я заберу контроль над телом, вернув прежние условия!» «Но!..» «Только попробуй! Не выпущу!»  — Тц… — цыкнул Убийца после мгновения бездействия. А вокруг него уже собрались нападающие. — Ладно, повеселимся так. Карасума хотел в деталях запомнить действия Нагисы, но… Он не смог! Все действия были выверены и затрачивали минимум усилий, что очень ускоряло его! Однако, даже не видя четко движений, Карасума заметил, что Нагиса старается не касаться их. Это зацепило его.  — Я все. — Протянул через минуту Нагиса.  — Пошли. «По пути обратно спрошу» — решил учитель. Так и вышло.  — Нагиса, я заметил, что ты старался не касаться соперников, в основном сталкивая их между собой, либо пиная или проводя атаки ладонями. Чем это вызвано? Травмы? Или брезгливость? Парень тяжело вздохнул. Он чувствовал, что поблизости никого нет, а морально он был слишком истощен, чтобы лгать.  — Не совсем травма, но и касаться чего-либо мне больно.  — То есть… тот синяк не единственный?! — В ужасе спросил учитель, причем громче, чем надо.  — Тише, учитель! Да, он не один.  — Сколько. — Практически полностью повторяя реакцию Исогая, спросил Карасума. Не дождавшись ответа у угрюмого Нагисы, он чуть прикрикнул. — Сколько?!  — По всему телу… — прилетел тихий ответ. И, предупреждая следующие вопросы, продолжил. — Разные есть: большие и маленькие, желтые и черные. Всякие. Карасума даже на миг замер. Да что, твою мать, чувствует этот ребенок каждый шаг?! Он же чувствует боль из-за малейшего прикосновения, любого натяжения одежды! А тренировки?! Как он живет с такой болью?! Карасума не заметил, как задал последний вопрос вслух, поэтому вздрогнул, когда прозвучал непривычно холодный, замерзший голос Нагисы.  — Боль моя постоянная спутница теперь. И моральная, и физическая. Вы ведь уже заметили с остальными учителями?  — Я — нет. Мне сказал осьминог.  — Значит все-таки он… а Елавич? — Он, наверное, не впервые назвал Ирину по фамилии, но именно это слово, сказанное отстраненным и холодным тоном, заставило вздрогнуть закаленного в боях Карасуму.  — О...она тоже заметила, но осьминог был первым, кто заговорил.  — Понятно. — Все такой же холодный и отстраненный тон.  — Кстати, что это было за «он»? — Вспомнил слово из их разговора, вызвавшее у него недоумение.  — А… это… Вы ведь помните про мою темную сторону? Теперь это отдельная личность, со своими желаниями и предпочтениями. Я назвал его Убийцей.  — Убийцей? Довольно логичный выбор. И тут он заметил что-то странное. Нагиса едва заметно морщился при ходьбе вверх. А учитывая его болевой порог, стоит начать волноваться.  — Нагиса? Что-то случилось?  — Я… мне… больно идти вверх… Точно! При ходьбе вверх ткань натягивается и доставляет ему боль! Но… Карасума, заметив подходящий валун, подозвал парня.  — Учитывая твой болевой порог, а точнее то, что ты смеешься при падении с достаточной силы и высоты, чтобы заставить человека вскрикнуть, при твоих синяках… Нагиса, иди сюда.  — Сядь сюда. Но если не сможешь, можешь сесть на землю.  — Ладно. — Нагиса сел на камень, чуть приподнимая ноги, дабы не натягивать ткань, что лишь ухудшило подозрения учителя. Он уже догадался, что будет делать солдат. Карасума подвернул его штаны до колен, открывая взгляду красивые, тонкие ноги, которые были бы молочного цвета, но едва заметно проглядывающие из-под тонального крема синяки портили эту красоту.  — Дай влажные салфетки. — Парень, вздохнув, выполнил приказ.  — Только не давите сильно. — Казалось, простая просьба, но состояние ног гарантировало ему несколько неприятных минут. Это понимали они оба.  — Я постараюсь сделать все быстро и аккуратно.  — Стойте. Карма примерно в 5 метрах от нас и, вполне возможно, сейчас меня слышит. Да, Карма?  — Ничего от тебя не скроешь, мышонок. Вроде ласковое обращение, но оно заставило покачивающего ногами Нагису замереть на мгновение и довольно сильно надавить ими на камень. Заметивший это Карасума побледнел от того, что примерно, по его предположениям, должен был почувствовать ученик, мило улыбающийся сейчас однокласснику.  — Карасума-сенсей? Что-то не так? — Спросил заметивший его взгляд, полный недоверия и ужаса, Нагиса.  — Н...нет, ничего…  — Нагиса, а чего это вы в такой провокационной позе сидите? Нагиса вздохнул.  — Сегодня день открытых дверей на мои тайны что ли? Как будто подгадываете, что сейчас я правдоподобно солгать не могу, вот и спрашиваете. — Едва слышно бормотал под нос парень, устало злясь.  — Оо, как я вовремя.  — И не надейся, к нашему разговору я восстановлюсь. Карасума-сенсей, вытирайте. Только, прошу, осторожнее.  — Ты уверен, что он готов это видеть? Я догадываюсь, что там будет, но Карма… может его пожалеть?  — Он все равно скоро догадается, или увидит. Хотя… Карма, сядь, пожалуйста, подальше от меня. В смысле так, чтобы если что, ты меня не задел.  — А? Чего это?  — Просто сядь. — Никто не ожидал, что Нагиса, милый и добрый, слегка трусливый, умеет так давить взглядом. Даже Карма послушался.  — Стирайте, учитель. Не думаю, что вы вдвоем проговоритесь кому-то. Наконец Карасума осторожно и максимально бережно провел по нежной коже парня. Открывшаяся темно-фиолетовая, местами черная, полоска кожи заставила вздрогнуть и побледнеть людей, видевших и трупы, и истерзанные тела. Сейчас они мысленно подсчитывали, как долго он ходит с такими ногами и негромкий голос Нагисы заставил их вздрогнуть.  — Предупреждаю вопрос Кармы — да, ими покрыто все тело. Предупреждаю вопрос Карасумы — где-то месяц.  — Твою мать… — слаженный выдох мужчин заставил его улыбнуться. Первым очухался Карма, что неудивительно, учитывая его натуру садиста.  — Но почему, Нагиса?! Это твоя мама сделала?!  — Нет, Карма, это не мама. Сам.  — Мама? — Очухавшийся Карасума заметил полный охренения взгляд Кармы.  — Про это не скажу. Как-нибудь потом узнаете.  — Это из-за него?.. — Воспользовался шоком Кармы учитель, но тот довольно быстро очухался.  — Вы тоже заметили? — Грустно улыбнулся Нагиса. — Плохой из меня конспиратор…  — Твоя реакция на слово… ммм? Ммм!  — Тише, учитель, тут есть лишние уши. — Спокойно проговорил заткнувший ему рот парень, поглядывая на Карму.  — Да все, понял я. — Машинально несильно ударивший по руке Карасума услышал тихий крик боли. — Черт! Забыл!  — Ну спасибо… Хотя нет, правда, спасибо. Мозги прочистило на раз. — Немного морщась от боли, но с благодарной улыбкой проговорил ученик.  — Н..нагиса, дай я у тебя с руки крем стеру?  — А? Ладно… Быстро стерший тоналку Карма тихо выругался. Рука была черного цвета, но не из-за загара, а из-за синяка черного цвета.  — Да все нормуль. — Показав знак «ok», Нагиса потерял сознание по причине болевого шока, как сказали им в больнице, куда доставили парня испуганный учитель.  — Его тело… оно практически черное от синяков. Мы не можем даже положить его на кровать, он, не приходя в сознание, начинает стонать от боли. Мы пытались посадить его, но тогда стоны были лишь сильнее. Он может не проснуться — его организм слишком нагружен болью. — Этот фрагмент слов врача прочно застрял в голове Кармы, устало бредущего в собственный дом, где его ждала Филлис, озабоченно (читай, злорадно) поинтересовалась, что случилось.  — Не твое дело. — Да, грубо, но красноволосому было плевать на это. Он волновался за своего маленького, похожего на девчушку, друга. Но друга ли?