Нагиса хороший актёр

— Так, Нагиса, ты спокойно сидишь в палате…  — Угу…  — Слушаешься врачей…  — Угу…  — И в следующий раз сам покажешь все синяки. — Хитро ухмыляясь договорил Карма, стараясь не ржать в голос.  — Угу… Стоп, что?!  — Поздно! Ты уже согласился!  — Чт-?! Прибью! — Погналась за юным Сатаной (юной???) покрасневшая принцесска.  — Нагиса! Мы договорились!  — Скотина!  — Я тоже был рад тебя видеть~ — с истинно-кармовской ухмылочкой прокричал парень, сбегая от взбешенного Нагисы. *Следующий день* У Нагисы был «приступ». Он так называл минуты/часы, когда становилось очень-очень плохо. В такие моменты или выходил Убийца, или Нагиса запирался в комнате и никого не впускал, дабы не показать свою слабость. Они происходили неконтролируемо и абсолютно несистематически. Могли закончиться неделю назад, и вот еще один, а могли и целый месяц без своего присутствия подарить. Но самое плохое случилось потом. Пришел Карма, из-за чего пришлось отдуваться Убийце, правда, он очень сильно хотел его убить, но нельзя.  — Эм, Нагиса, от тебя такая жажда крови, что мне как-то неловко…  — Что-то не нравится? Вали отсюда! — Убийца очень переживал за Нагису, так как с каждой минутой, проведенной с Кармой, ему становилось все хуже и хуже. Такими темпами скоро и Убийца будет чувствовать эту боль и безысходность.  — Да нет, ничего. Кстати, Нагиса, ты обещал показать синяки. — Простая просьба, вызывающая уйму боли. Слишком больно. Даже Убийцы инстинктивно схватился за грудь и присел, стараясь уменьшить ее. И тут его настигла страшная мысль. Если ему так больно, то какого сейчас Нагисе, ведь Убийца не чувствует и сотой доли того, что тот ощущает?  — Уйди…  — А?.  — Уйди, пожалуйста… прийди завтра, но сегодня… пожалуйста, уйди.  — Н-ну… Ладно… — Карма прислушался и развернулся, чтобы уйти, но захотелось ему поддержать друга (простите, но ща буит жопа). — До скорого, мышонок. Нагиса замер. Убийца уже вернул контроль над телом, поэтому начто не помешало ему сесть на кровать и уставиться в пол, молча выслушывая своего «сожителя». «Да твою же мать! Почему так больно даже мне?! Плачь, реви, кричи, бей что хочешь, НО ОБЛЕГЧИ ЭТУ БОЛЬ!!! Я НЕ ВЫДЕРЖУ!» Вдруг злая и горькая усмешка исказила губы маленького убийцы. «Не выдержишь? Я это чувствовал каждый день на протяжении 3 месяцев, а ты вдруг не выдержишь?!» Он сдался. Ему надоело воевать, врать и терпеть. Хотелось сдохнуть. Нагиса пошел искать что-то, чем можно совершить суицид. «Эй-эй-эй! Подожди! Успокойся!» Убийца паниковал, и не зря. Резко успокоившись, он тихо пробормотал: «Я не хотел этого говорить, но…» И тут же жестко и властно продолжил: «Ты меня вынуждаешь. Ты забыл свое обещание? То, которое дал спящему любимому? Ты собираешься нарушить эту клятву?»  — Но… мне слишком больно… «Ты же вроди синяки ставил? Как насчет повторить? Или просто давить на них?»  — Точно… Спасибо, Убийца… — разворачиваясь и идя к кровати, проговорил тихо парень. Пустым, неживым голосом, пугающим даже Убийцу. Он лучше любого понял, что Нагиса умер. Теперь ему не страшно ничто и никто. Он умер морально, пусть и жива оболочка, но внутри он давно мертв. Внутри уже давно пепел. «Ты меня в могилу сведешь своими чувствами… Эй, Нагиса?»  — Да? «А ты сильный»  — Ты о чем? «Морально ты силен так, как мне и не снилось. Ту боль, от которой я почти сошел с ума, ты выносил ежедневно, улыбаясь и смеясь вместе со всеми. Ты чудовищно силен, Нагиса»