hela vёrlden

Фен-Харел очнулся. Наверное, не до конца, лишь на какую-то часть. Он просто начал чувствовать. Только все было слишком притуплено, как будто в холодном тумане. Мысли заметались тлеющими кометами, но ни одну он не мог поймать. Их хвосты мельтешили, дразня и подначивая. Глубокий вздох, и все эти воспоминания далёких путешествий по тени гасли в темноте. Видимо он слишком устал от них, за столько-то лет. А казалось прошло по меньшей мере полный рост и старение гор или наполнение и иссушения океанов. Он попытался снова уснуть. Он знал, что не хотел бы просыпаться. Была причина, почему не хотел. Темнота снова начала окутывать его, как и в те разы, когда он погружался в утенеру. Только в этот раз она была некомфортной, удушающей. Она давила на глазницы, причиняя прямо физическую боль. Он силился понять, как же прекратить это, прогнать темноту, к которой ещё совсем недавно стремился. Осознание пришло неожиданно — ему просто стоит открыть глаза. Продрать слипшиеся и запылённые очи, и взглянуть на мир, который совсем не напоминал ему его родной. Взглянуть не удалось, потому-что свет ударил похлеще тьмы, от чего он тут же закрыл глаза, опять пожалев о своем решении. Но на сей раз, вместо обидевшейся мглы, на внутренней стороне век замельтешили те самые калейдоскопы воспоминаний, обрывочных образов. Он попытался сосредоточиться на них, но они ускользали, как сливается растворяется дым невесомо струясь по рукам, не оставляя ничего. Второй раз открыть глаза получилось успешнее. И опять нахлынуло ощущение, что чего-то таки не хватает. И он не только про воспоминания, которые сам попросил стереть. Он был выброшенной из воды рыбой, которая вдруг поняла, что в принципе на суше тоже жить можно, только не так. А потом рыба встала на плавники, и эволюционировала в дракона. Нет, он все-таки не рыба, и встать у него получилось только с тысячной попытки не меньше. В конце концов, после целой вечности слабости, и осознания, что видимо он слишком долго спал, он повалился назад на ложе и опять закрыл глаза. Ему казалось, что если он сейчас уснет — то больше не проснется. Он был так занят, тем что пытался встать, пойти хотя бы к стеночке, чтобы по ней уже двигаться дальше, что калейдоскопы воспоминаний его не тревожили. Но стоило ему расслабиться как… «Нет, и не сопротивляйся, ты предатель» — сверлил мозг свет в глазах. «Но ты же сделал это для народа» — а это картинки на внутренней стороне век. «Предатель. Предатель. Предатель.» — до его слуха донеслось пение птиц. "Ты освобождал рабов, за тобой шли на восстание…» «… Предатель. Предатель. Преда…» «Ты освободил их всех…» «…а-атель. Преда-а-атель. Пре-е-е…» «Ты не смог их спасти…» «…е-еда-а-ате-е-ель…» «Ты предал тех единственных, кто у тебя был…» «П-Р-Е-Д-А-Т-Е-Л-Ь" В конце концов он все-таки с трудом поднялся, и пошатываясь побрел куда-то, лишь бы подальше от голосов.

°°°

— Будь осторожнее я тебя прошу. — Рань, все будет хорошо верь мне. Хорошо, как-же. Хорошо без единственного любимого старшего брата, который неясно зачем отправляется неизвестно куда. Детское прозвище, которое ее всегда успокаивало сейчас было бессильным. — Рафаэль, обещай вернуться. Во что бы то не стало. Ты вернешься. — Я, Рафаэль Дуайт Ортис де Сарате Луна, виконт Дэльский, обещаю моей сестре Раэнн Ирене… — К сути! — сейчас она еще больше ненавидела все эти длинные имена. Может быть она смогла бы нормально справляться и жить без брата, но не хотела. Единственный родной человек. И раз уж она не может его не отпустить, то хотя бы… — Я обещаю вернуться к тебе целым и невредимым.

°°°

Выйти на свежий воздух было счастье. Гном осознавал, что в сущности ему еще крупно повезло, что подвалами ограничились и просто внимательно слушали его байки, без набора красивых, не всегда девственно чистых инструментов. И, да-да, конечно церковь так ведь никогда не действует. И храмовники просто милые лапочки, а доспехи у них что бы никто не знал, что у них там белая сияющая пушистая шерсть. И шлемы у них специально, чтобы никто не догадался об длинных ушах. На которых они годами собирают лапшу. Тьфу, он надеялся, что его отпустят в Висельник напиться до бирюзовых нагов. Хотя на самом деле, вряд ли ему это светит. Сейчас они еще два дня будут в похожем на руину Киркволле, а потом он сам добровольно попрется на Конклав. Ведь пока он здесь, поблизости и будут искать дорогого друга. Будут ждать весточек, чтобы перехватить. Искательница будет прочесывать везде, искать спрятавшихся Мерриль и Карвера, еще парочку раз наведается к Авелин, которая разрывалась из-за работы. К Себастьяну она вряд ли поедет, и так слышно везде как король Старкхевена сам ищет Хоука. Но все это будет успешно провалено. Уж он постарается. У друзей ведь и седина общая, и гном ни за что не подставит родного человека (за десять-то лет) под удар. Отдаляющийся город, который выглядел, как какой-то бедный пиратский притон резанул по сердцу. Раньше он бы таким гордым и величественным. А сейчас везде царил смрад безысходности. Гном подумал, что это видимо каким-то образом вырвалось из клоаки. Он с силой опять натянул ухмылку на лицо. Варрик вернётся, и все будет хорошо. Через какое-то время. Через еще несколько боев, и, возможно, они опять соберутся в его комнате в Висельнике.

°°°

Времени здесь было мучительно мало, но хоть оно у было у Соласа. Как же непривычно называть свое прежнее имя. И как сложно было сделать хоть первый шаг. Но ему повезло. Ему очень повезло. Тень была сумраком, и собственное название ей очень походило. Зеленый свет его магии, ограждающей рамки, обломки скал, и высохшие растения. Не живые. Все не такое как он помнил. Все совершенно иное. И оттого странное, чуждое для него, но делающее его еще более одиноким. К счастью, это не продлилось долго. — Неужто Великий и Ужасный пришел в себя? — голос такой знакомый, что пробирает до костей. И с той фразы, услышанной после двух недель попыток что-то сделать, он взял себя в руки. Халани была его давней подругой еще со времен, когда никакого мятежа не было и в помине. Хоть была духом, сейчас обитающая в тени. И с ее помощью за десять месяцев у него получалось почти все что он планировал. Настройка сети элювианов, шпионов, ловушек. Если бы не ее поддержка — нага бы с два у него получилось. За все это время он успел побывать в разных местах, в разных странах. В эльфинажах, лесах и казармах рабов. Помогал бежать. Он казался себе скорее пауком, чем волком. Искусно выплетающем правила игры. Он нигде не останавливался надолго, но везде оставлял свой след. Он хотел действовать быстрее, потому возможно и решился одолжить свою Сферу. Индивидуальность древней магии не позволила бы слишком долго пользоваться артефактом. Он размышлял об этом сидя возле костра, в прекрасный момент тайной стычки двух кланов. Чтобы видеть нужных людей ему не нужно много времени. Солас прибыл утром вместе к клану Сабре. Он был ослаблен гибелью хранительницы, и в глазах Ужасного Волка был довольно-таки перспективным. Тем более перспективной вылазка казалась из-за встречи с охотниками Лавеллан. Уже к вечеру два клана собрались у одного костра празднуя встречу и делясь новостями. Хранительница Дешаннна, высохшая маленькая женщина, в которой жизнь кипела и бурлила, осыпая всех окружающих брызгами жизнерадостности весело что-то рассказывала, пока ее не спросили о планах на будущее и направлении, в которое движутся их аравели. Вообще было не принято встречаться кланами, поддерживать связь. Но эту встречу… Он, нет не подстроил, но что-то близкое к тому. Клан Лавеллан был дружелюбен, он знал, что там охотно принимают городских эльфов, если те хотели присоединиться. И дружеская помощь — именно то в чем так нуждался ослабевший клан. Но все равно удивительно, что она была так открыта. Она встала махнула рукой двум девушкам и те тоже поднялись. Одна бледная будто из нее выпили все краски. Явно старшая. Блеклые очень светлые прямые волосы, высокий рост, маленькие тонкие губы, но большие фиалковые глаза, и на контрасте со второй — яркой рыжей, ростом еще ниже Дешанны, хоть и без веснушек, и с молочной кожей и голубыми глазами. —Мои ученицы. Первая Эмилия, Вторая Эллана —Дешанна кивнула последовательно на бледную и рыжую, — будут присутствовать на Конклаве. Эльфы не должны быть в стороне, когда в мире твориться такой хаос. Конклав. Хаос. Именно там все произойдет, и начнется. Жаль будет ослабить еще один клан. Хотя с его планом — ослабнут все. И он это понимал, но отступать было не в его привычках. Долго задерживаться он был не намерен, но уходить ночью казалось как-то неразумно, тем более что долийцы решили устроить праздник (неизвестно по какому поводу), но, да, просто так исчезнуть будет ещё и невежливо. Солас (уже не Фен-Харел) сидел у костра смотрел, как все танцуют, носятся дети, кто-то с аппетитом уплетает зажаренного барана, и его напрягало, то что роилось у него в голове. Он ведь опять разрушит чужие жизни. Но… — Леталлин, не сиди здесь с таким хмурым видом. Или потанцуй. Видишь вон, ученица чужой Харен скучает.

(*здесь: леталлин — обращение к другу/знакомому мужчине, Харен — старейшина/хранитель, здесь и далее примечания автора.)

И правда, рыжеволосая с грустной улыбкой сидела, почти так же, как и он и наблюдала за танцами. Солас думал совсем недолго, а потом махнул рукой на всё и решил повеселиться. Отдохнуть. Всего в несколько секунд он очутился прямо над девушкой с протянутой рукой. Ну в сущности, почему нет? Она вскинула голубые как лепестки Хрустальной Благодати глаза и улыбка стала чуточку шире. — Эллана. — уже поднявшись, представилась рыжая. — Солас. Они протанцевали всего раз с изрядной долей неловкости, а потом как будто отпустили все ненужное начали отдыхать, как и все долийцы. Солас протанцевал под звуки струнных, таких непохожих музыкальных инструментов на те, к которым он привык, хотя больше и не сталкивался с рыжей. Она не сильно интересовала Фен-Харела. А по утру он исчез, ничего не оставив по себе кроме воспоминаний. Продумывая очередные планы, очередные операции, надеясь, что все пройдет именно так как он задумал. Но, возможно, к счастью, что все пошло совсем не так.