hela vёrlden

Трагедия? Ассоциируется с какой-то наигранной театральной постановкой. Кошмар? Когда самый страшный сон становиться реальным? Ну возможно, но все равно не то. Все равно не верится. Апокалипсис… Да, это уже ближе всего. И все равно не то. Это слово недостаточно глобальное и веское. Не достаточно. А то, что происходит в мире — слишком. И впервые на своей памяти Варрик не мог найти достаточных слов. Возможно потому-что все мысли были направлены уж точно не на литературу. Особенно, когда зал Скайхолда был открыт увесистым пинком Железного Быка. На руках он держал, как невесомую куклу Лавеллан, и это было страшно. Сэра заполошно металась, вокруг, а Блекволл спешил собрать всех магов. Особенно когда почти все собрались у постели умирающей, с скорбными и бледными лицами. Проблему не мог понять ни один маг, ни один целитель. Что случилось? Как действовать? Никто не знал, а судя по состоянию эльфийки ей осталось недолго. Из-под опущенных век светилось зеленым, ее часто подбрасывало в судорогах, и зрелище, прямо скажем, было ужасное и пугающее. Вивьен прощупывала руками и магией локти, суставы запястья эльфийки, пытаясь понять, что же именно не так. Жози пыталась спрятать слезы, Каллен найти потерянный волос где-то под подошвами, Блекволл судорожно сжимал кулаки, Дориан забыл кажется обо всем и еле сдерживался, чтобы не присесть на кровать и не схватить Эллану за руку. И только Солас оставался более-менее спокойным — или показывал себя таковым. Подвинул кресло прямо к кровати, взял за руку Рыбки и уснул. К полуночи почти все всё-таки разошлись спать, осознав, что кажется Лавеллан под приглядом отступника не отдаст своим богам душу. Хотя, вряд ли на самом деле кто той ночью уснул — тревога изматывала и не давала покоя… На утро, о такое чудесное и не понятное утро, собравшись почти в полном составе и вломившись в башню Инквизитора они обнаружили Соласа все так же сидящим около постели. Хорошей новостью было, что Лавеллан больше похоже не мучается горячкой. И не светится зелёным. А плохой — что эльфийки было две. Абсолютно одинаковые. — Это как?.. — первая разрушила тишину Кассандра, обращаясь к эльфу. Если кто и знает, так точно он. — Откуда же мне знать. — в противовес отрезал Солас. — Я сам не могу разобраться в произошедшем. Солас опустил взгляд, и как уже не в первый раз почудилось Варрику — врал, или что-то очень скрывал. При общении с Смеюном это чувство возникало почти постоянно, и уже настолько приелось, что гном просто его игнорировал. — Ну да, откуда бы. Голос показался знакомым. Но и только. Всех здесь Варрик знал хорошо, и голоса узнавал мгновенно. А этот… Надломленный, хриплый и саркастичный. Говорила одна из Эллан. И при взгляде на нее, становилось понятно, что она не их Инквизитор. У настоящей Лавеллан были обычные голубые глаза, как цветочки. А у этой один глаз прозрачно белый с сероватым зрачком, а второй в компенсацию — абсолютно черный. Но что было общим — цвета в них как будто были плотным дымом — колыхались и вздрагивали, а иногда ещё вспыхивали зелёные искры. Весь ее облик был какой-то странный, чужеродный. И смотрела она враждебно. На Соласа. — Мадам де Фер, не могли бы вы пожалуйста осмотреть девушек. — А что, самому стыдно? — Почему мне должно быть… — Солас запнулся и побледнел, проследив за движениями губ эльфийки. — Мы поговорим об этом после того как вы придёте в норму. — Конечно, — на лице копии Инквизитора появилась хищная и злая улыбка. — Если ты не сбежишь. Солас замешкался на секунду кажется, но отзеркалил оскал и пожал плечами. Но вскакивать и уноситься прочь не собирался. В секунду от него повеяло силой, будто бы он был строгий правитель, которому не поклонились. И теперь всех ждало что-то ужасное. Но это ощущение быстро исчезло. Остальные в ошеломлении наблюдали за этой сценой. Вивьен, успевшая сделать два шага к кровати, отступила почти к самому балкону, но замерла, когда на ней остановились страшные чёрно-белые глаза. — Ты ещё завопи «Одержимая» и полети вниз. С такой высоты от Железной леди останется только мякоть и… Но договорить она не успела. Еще одна Эллана начала просыпаться. И опять картина: круглые от удивления глаза их Рыбки, после секунд двадцать держится выражение лица, как будто она ученица, которую просвещают о строении мира. Ещё минуту она просто сидела с закрытыми глазами. А потом они обе подняли руки, и… Обычная рука у Элланы и огромная шаровая зелёная молния в которой затерялась рука той, которая одержимая. — У меня действительно больше нету метки. Я… Фактически свободна! — Рыбонька моя, — кое-кто явно подражал Вивьен (темная кожа которой явно побледнела) — ну не думаешь же ты взвалить все это на меня. Я не ты, послать все смогу гораздо проще. — Вы можете объяснить, откуда вы взялись и почему у Элланы нету больше метки? — проснулась Кассандра. — Конечно же, я так все возьму и расскажу. Вон у Брехунца вашего спросите, — саркастично кивнула она на Соласа — он в этом больше шарит. Скорее сказочки придумает похлеще Варрика. — Слушай, я не знаю в чем ты там меня уже обвиняешь, но… — Элл, выгони их всех. Кроме Брехунца. Все обсудим позже. Нас тут кормить вообще собираются? — Нет уж. Вы, хоть кто-то из вас, может объяснить, что здесь… — Касси, милая Касси. — голос неизвестной стал вовсе замогильным. — Давай так: ты сейчас нас кормишь, а мы тебе покорно рассказываем всё что знаем. Но пока мы голодны, ты ничего не узнаешь. Искательница стушевалась ещё при собственном укороченном имени, а под конец уже даже порозовела. Это ж как надо… Гном вздохнул, глубоко и тяжко, взял под руку Кассандру и уволок за двери. Остальные может не все так тихо, но последовали следом. Дориан напряженно смотрел на Эллан, Сэра бормотала что-то зло под нос, но вид у нее был несколько испуганный. Лелиана молча размышляла. Хотя раздвоение Инкви — приводит действительно в шок. Конечно, как только закрылась дверь в личные комнаты каждый начал высказываться и делиться впечатлениями и надеждами что с их Рыбкой все будет нормально.

°°°

Эллана проснулась резко, как от толчка. И сразу увидела разные глаза, но они не испугали, а даже наоборот. Они были правильными родными… Но все равно не понятными, ведь эльфийка их не помнила. Она хотела уже спросить, но в голове внезапно возникли с десяток разных образов, мыслей. Они провертелись калейдоскопом и вдруг Эллана поняла, что это мысли этих черно-белых глаз. Она откуда-то знала, что в спокойном состоянии эти глаза серые, и на этом таком же лице, как у нее, эти серые глаза будут смотреться так же естественно, как и родные голубые. Обрывками всплыла Тень. Вестница с кем-то сидела. И этот кто-то таял, а она выпустила силу и проснулась. Этим кем-то была владелица такой же внешности как у Лавеллан, и при этом она была самой Элланой. Как это выходило? Элл (а ей жутко нравилось это сокращение) была абсолютно «за», чтобы все лишние ушли, потому как… Хотела поговорить с предателем. Откуда взялась информация? Не важно, наверное, из Тени, но теперь складывалась четкая картина происходящего. Элл не сводила такого-же злого взгляда как у близнеца с Соласа, но переглянувшись с двойником поняла, что убивать рано. А разыграть доверие — почему нет? — Спасибо. — Подозреваем, что именно с твоей помощью мы сейчас живы. — Разноглазая мимолетно и почти незаметно скривилась. — Я знаю, что Якорь разъедал Эллану изнутри. И в тени все выглядело именно так. Но в завесном пламени сидели двое. Откуда ты взялась ты помнишь? — Солас смотрел в серый зрачек и попутно думал, что он что-то напоминает. Не может вспомнить что именно. — Не знаю. — Может быть Энн была… — Эллана запнулась, не договорив фразу и изумленно посмотрела на близнеца. — Энн? Воцарилось молчание. Солас нервно тёр двумя пальцами переносицу, опустив голову. — Возможно со временем еще что-то всплывет. Я так понимаю, у вас что-то на подобие коллективного разума? — Да, мы можем передавать мысли. Но мы не знаем, что с нами произошло. — И понять, что делать дальше. Они сидели друг напротив друга. Четыре глаза против двух. Солас пытался просверлить дыру в светло-светло-сером зрачке. Первая сдалась Эллана, поднявшись, и прогулочным шагом добравшаяся до двери тараторя «Что-то еды долго нет, пойду сама принесу, а вы пока придумайте там что-то.» И смылась. — Почему ты меня назвала Брехунец? — Ты как те журнальчики из Орлея. Вроде бы говоришь правду, но больше воды мутной льёшь. — в мозгу возникли образы этих самых журналов. Откуда это взялось? Ведь раньше Лавеллан их и в глаза то не видела… — Что именно ты думаешь, что… — Лучше думай не о том, что я о тебе думаю, а что сказать всем остальным. — голос эльфийки стал стальным, злым и при этом насмешливым. — А нельзя им рассказать правду? — Я им не доверяю. Бык все ещё связан с Бен-Хазрат, Вивьен здесь только из-за власти, Блекволл не тот, за кого себя выдает. И так можно перечесть каждого. Честные здесь только разве что Коул, Каллен и Кассандра. Даже Варрик скрывает Хоука до сих пор. — ну да, ну да. Спасибо отчетам Лелианы, и разговорам с Дорианом. Если бы Солас умел читать мысли по лицам, и, если бы он видел свое лицо, он бы дословно смог пересказать ту мысленную речь суть которой была в: «И из всех лживых и коварных, ты сидишь и все рассказываешь мне, самому лживому и коварному в этом замке.» Но он не видел свое лицо, зато его хорошо увидела собеседница. И зная, где искать с легкостью поняла, о чем он думает. В уголках ее разных глаз образовались маленькие улыбочки-морщины, а губы усмехнулись в озорной ухмылке. Лишь на миг. За этот миг можно было бы, наверное, прочитать какую-то народную эльфийскую мудрость типа «Собак держи на привязи, а волков на цепи.» (* неудачная вариация на тему «Друзей держи близко, а врагов ещё ближе») — Как бы ты хотела, чтобы тебя звали? — Ну ты же слышал что я оказывается Энн. — Её жутко выбивало из колеи, что она явилась из неоткуда, с предположительно чужой памятью. — В эльфинаже нас когда-то называли Эислин. Можно его немного изменить, как я сделала это и раньше. — Лавеллан родилась в эльфинаже?! — Да. Мы попали в клан уже в десять, когда магию скрывать было почти невозможно. — ей было несколько смешно, когда она говорила «мы» на одного человека. Всё-таки возможно, что она и не была одним целым с Элланой, а так случилось из-за чего-то другого. Метки, например. — Долийцы тогда были около Герцинии, когда Церковь решила немного прогуляться к эльфинажу. Мама говорила, что про нас много раз спрашивали. Вот мы и ждали, когда выпадет момент сбежать. Вообще мы думали ещё с пиратами, а там до Антивы или Тевитера. Я бы там могла жить как лаэтаны, — она машинально перешла на «я», но мысли которые она произносила вслух, сразу будили чувство какого-то диссонанса. Может дело в том, что были не ее мысли. — быть достаточно уважаемой среди обычного люда. Я очень много узнавала про Тевинтер. А попала в клан Лавеллан. Ну точнее не я, а Эллана. Я-то появилась всего пару часов назад. — воспоминания сделали из пугающей чужачки нормальную уязвимую девушку. С долей грусти и теплоты в голосе. Даже глаза как-то почти выровнялись в цвете став серыми (все равно один светлее, другой темнее). — Эллана и Энниса. Как тебе? Солас сидел и не мог понять, что не так. Наконец-то она начала вести себя как нормальная, а не язвить по любому поводу, а все же. Все же нервничал, когда говорил имя, очень. — Буду близнецом Инквизитора. Только нужно в клан съездить. К маме. Но это и подождать может. Можем с Элл парочку недель выходить по очереди. — Энн, а себя она уже начала называть именно так, воспрянула духом. Вскочила с кровати, и принялась вдохновенно вихриться по комнате, и при этом не забывая что-то тараторить. Медные волосы мелкими кудрями летали вместе с ней. Сейчас она была действительно как прежде, то есть как Рыбка. — Это для общественности, а для своих… Мы умолчим о том, что то, что знаю я, знает и Элл, и наоборот. Мы скажем, что… Пока пришла Эллана с едой, пока ели прошло больше часа. Энн и Элл прикалывались, делая все синхронно. В какой-то момент кто-то из них (а отличать уже было трудновато) заметил, что свои путать слишком будут. «Гениальная» (нет) мысль пришла кажется Эннисе. «А давай дорисуем разными цветами валласлин». Соласу захотелось уйти из этого детского сада куда-то очень далеко. Но оказалось, что на счёт письма крови не пошутили решили нарисовать прямо здесь и сейчас, хотя Солас отказался наотрез. Сестры (а теперь по официальной версии именно сестры) про себя смеялись и перешучивались. Брать немного крови, смешать с каким-то настоем и магией завесного пламени наносить. В свое время она подглядела за старейшиной готовящей эту мазь для подросших. Сам процесс тоже не слишком сложный, только жжется сильно. — Это же должен был быть ритуал совершеннолетия, ведь так? — и на вспышку смеха, — Это же ваши традиции и вера в богов. — Солас. Боги там или не боги… — Но валласлин — это пережиток прошлого. — Ритуалом, обрядом, посвящением — в первую очередь это напоминание, кем или чем мы когда-то были. Возможно ошибочное. — Это сказала, пожав плечами, Энниса, хотя сейчас различить, кто есть, кто было совсем сложно. Глаза хоть до сих пор были один светлее другой темнее, но уже совсем мало заметно. И были они прозрачно серые, с одним немного затуманеным как при болезни зрачком. — Так, что, комнату разрисовать непонятной дичью какой-то ты первый, а помочь, так это без тебя? — Непонятной дичью? — Солас только насмешливо поднял бровь. — Я эти рабские метки я рисовать не буду! — Мы ж тебя не рабские метки просим, а рисуночек усовершенствовать. — И Энниса хлопнула ресницами.

°°°

Кассандра ввалилась в удивительный момент. Сидит Солас (с выражением глубокой задумчивости на лице), и две копии на полу, и разрисовывают лица, поверх коричневой краски серым или голубым (каждому свой цвет), и зелёным с белым. Получалось красиво. — Рассказывайте. Все трое переглянулись, и возложили сию почетную миссию на мага-отступника. Естественно Кассандра ничего ненужного ей не узнала, хотя эльф рассказывал будто всё, само собой разумеется. А Энн задумалась в это время над собой, своим появлением. Ведь последнее, что она помнила было Вал Руайо, и больная девушка… Хотя возможно это помнила не она, а Элл, и в действительности она… Ну, например, та самая девушка. От Элл пришла волна поддержки и несвязная мысль о том, что теперь они все-равно вместе. Кем бы ни была Энн до сегодняшнего утра, но она явно мечтала о ком-то близком. Так почему бы не совместить ее желание и мечту Элл о сестре?..