Друзья навсегда

Вы когда-нибудь задумывались о долговечности дружбы? Что может быть дальше дружбы? Очевидно, что друзья либо перестанут общаться вовсе, либо пересекут грань дружбы, став друг другу кем-то более близким, чем друзья. Всё зависит лишь от самих друзей.

       Летом вечерело гораздо позднее, чем в любое другое время года. Хотя, наверное, ни один активный человек, не замечал этого. Солнце медленно опускалось к горизонту, украшая всё вокруг золотистым кружевом. Облака на закатном свету становились розовато-золотыми с фиолетовой ноткой, острова, кусты и деревья вдали тлели, словно едва красные угольки, растения и цветы приобретали рыжеватый оттенок. Погода на пристани у озера была просто волшебной. Вода в такие великолепные закаты окрашивалась в тёмный розово-пурпурный, местами отражая красные и золотые лучи солнца. Может ли быть лучше? С пристани начали вдруг летать всех цветов радуги мыльные пузыри. Двое совершенно простых мальчишек лет десяти-двенадцати, каких по свету ещё миллионы и тысячи, два лучших друга, сидящих прямо на краю, пускали пузыри через тростниковые трубочки, громко хохоча и болтая в воде босыми ногами. Одного из них звали Ирландией. Это был двенадцатилетний мальчишка с зелёными глазами и огненно-рыжими волосами, которые на свету горели, точно пламя. Он был тихим, спокойным и в принципе очень послушным. Он много читал и так же много знал. Любовь его к учёбе была сравнима с зависимостью, с каждым днём он старался узнать для себя что-то новое. Другой мальчик, совершенно противоположный первому — Италия. Одиннадцати лет, он был почему-то выше своего старшего друга. У него были карие, как кора дерева, глаза, тёмные каштановые волосы и родинки под правым глазом и на шее. Он был неотёсанным шалопаем, каких свет не видал: проказник, драчун, но отчего-то очень добрый, и взгляд его был добрым, тёплым, и было у него повышенное чувство справедливости, из-за которого он нередко получал по шее от местных хулиганов. Непонятно, как такие разные дети вообще могли подружиться, но одно было очевидно: этих двоих притягивало что-то друг к другу с неистовой силой, с какой не сравнится ничто на белом свете. Вместе они прошли многие испытания, вышли из множества передряг, и в итоге дружба их жила, не зная горя, уже больше семи лет.        Однако в последнее время ирландец начал задумываться о том, как долго ещё они с итальянцем будут лучшими друзьями. Он знал, что оба они испытывают друг к другу высшие чувства, какие испытывают лишь настоящие друзья, он всё же немного да сомневался в долговечности их дружбы. Что если уже через пару лет они даже не вспомнят друг друга или, ещё хуже, возненавидят? Эта мысль сильно его пугала, особенно летними ночами, когда после долгих прогулок уснуть не получалось.        Но вот, взгляды пересеклись. Италия ещё пытался отдышаться от неудержного счастливого хохота. Что забавно, рядом с Эйре улыбка никогда не сходила с его лица, а звонкий смех был слышен даже издалека. Тот немного помялся, смотря на него, а затем сквозь минутную тишину пронеслось: — Италия, могу я кое-что спросить? — Конечно можешь! — немного подумав, уверенно, как всегда, ответил он. — Мы же с тобой давно дружим, да? — Да, почти восемь лет! — Вот и я о том же. Мы с тобой лучшие друзья! И мы всегда будем лучшими друзьями. Верно же? Вновь повисла тишина. Брюнет ранее не задумывался над этим и, похоже, задумался только сейчас. Они дружат вот уже восьмой год, и всё это время он даже не думал, пройдёт ли их дружба сквозь время. Молчание очень томило рыжего, что в руках своих конопатых вертел от волнения тростниковую трубочку. Спустя полминуты молчания итальянец улыбнулся ирландцу. — Верно, — уверенно ответил он. — Мы с тобой будем лучшими друзьями. Навсегда. Клянусь.       

Мальчишки так и сидели дальше на краю пристани, свесив ноги, и пускали разноцветные пузыри, летевшие на встречу золотому солнцу, вплоть до сумерек.