Трое в лодке, не считая...

Серый потолок. Темная стена с мокрыми пятнами в углу. Железная решётка. Серый потолок. Темная стена.. и так по кругу. А я ещё думала, что у меня в Лондоне жилье унылое. Как говорится, имея не ценим, потерявши.. да-да, идеальная поговорка для меня в сложившейся ситуации. Роняю голову на руки, громко вздыхая. Помню вчерашний день во всех красках: проворные пальцы Александра, парик Сэма и лицо Чарльза, который и глазом не повёл, когда подставил свою племянницу. Удивительной гнилости человек! А ведь я считала его родным дядей. Тьфу.       - Пс-с. Эй. Поднимаю голову, концентрируясь на звуках. В решеточном проёме торчит часть головы. Человеческой. Мужской. Незнакомой.       - Ты кто?       - Можно было и повежливей, - обижается «голова». Ой, да ну? Не на светском рауте в конце-то концов. Привстаю на свои двои, подхожу к собственной решётке вплотную. Вижу человека в камере напротив, который упорно жестикулирует, пытаясь мне что-то показать.       - Ну и? Лохматая голова беззлобно улыбается беззубой улыбкой и тычет пальцем влево.       - Смотри, ключи лежат, а охранника нет. Поворачиваю голову в сторону стола, на котором призывно поблескивает связка ключей в белом свете яркой лампы.       - И что? Ты обладаешь экстрасенсорными способностями или магией, чтобы достать их? - скептически задираю брови, оценив ситуацию. Глупости какие.       - Чего? - незнакомец хмурится, явно не оценив мою шутку. - Эй, Джек, иди сюда, - присвистнув, он вытянул руку через решётку и постучал пальцами по полу. Наблюдаю за его действиями с мысленным фейспалмом. Прекрасный собеседник. Явно не от мира сего. Похоже, только такие мне теперь и светят. Однако, к его руке вдруг откуда не возьмись бежит такая же лохматая собака, которая неуклюже плюхается прямо перед выставленной рукой. Мой новый знакомый чешет его за ухом, а пёс балдеет. Ну и дела.       - Ты здесь не в первый раз, верно? - спрашиваю я, снова прилипнув к решётке.       - Ага. Каждый раз меня вытаскивает Джек, - с этими словами он выуживает из карман замызганный кусочек хлеба и суёт собаке в пасть. Та послушно жуёт и виляет хвостом в знак искренней неподдельной заинтересованности. - Принеси мне ключи, малыш, - ласково просит его мужчина, и пёс тут же срывается с места и бежит к столу. Я уже начинаю думать, что затея провальна, но тут Джек подпрыгивает и ловко подхватывает пастью связку ключей, роняя за собой стопки бумаг, которые разлетаются по округе, словно огромные снежинки.       - О-бал-деть, - произношу одними губами, наблюдая за разворачивающейся сценкой. Лохматый мужчина открывает свою камеру и выходит на свободу, снова потрепав пса. Затем задумавшись, останавливается напротив меня, подарив моим ноздрям «чудесную» амброзию из въевшегося в одежду запаха виски, сигарет и чего-то ещё.       - Ты опасная преступница? Ну, учитывая, что меня вообще-то обвиняют в убийстве тетушки, то..       - Нет! Честное слово! Выпусти меня, - взмолилась я, состроив грустную гримасу. - Ещё один день среди крыс и грязи я не выдержу! Помоги мне. Мужчина чешет полуседую бороду, после чего ловко орудует ключами у моей камеры, затем совершенно обыденным жестом раскрывает дверь. И все? Так легко?       - Тебе повезло, что тебя посадили в старую тюрьму, в новой такой трюк не прошёл бы, - со знанием дела вещает он и отступает в сторону.       - Спасибо тебе! - наплевав на свои трепещущие обонятельные рецепторы, обнимаю мужчину и даже чмокаю в колючую щеку. Он заметно смущается, а затем отступает.       - Удачи.       - Пока, - машу рукой и бегу по коридору, пока меня не хватились. Дожили. Агата Харрис не просто заключённая преступница, а сбежавшая заключённая преступница! Теперь я просто обязана найти убийцу, иначе меня посадят в настоящую колонию и тогда пиши пропало. На ходу заворачиваю в другой коридор, в котором есть дверь. Мозг работает в усиленном режиме, тут же оценив ситуацию. Прислушиваюсь к голосам за дверью и с ужасом понимаю, что они приближаются. Правда, не громкие, скорее, наоборот, тихие и заговорщицкие. Осматриваюсь, чтобы прикинуть, куда можно спрятаться, однако ничего и в помине нет, зато оттуда, откуда я ушла, уже, кажется, вернулся охранник. Ну, была не была! Раскрываю дверь, приготовившись бежать, как ошпаренная, чтобы меня не поймали и дергаюсь вперёд.       - Какого?! Мой план трещит по швам, когда нос встречается с каменной мужской грудью в красивой чёрной рубашке. Вспыхиваю, ощущая, как начинает гореть и покалывать от боли все лицо. Надеюсь, я ничего не сломала.       - Агата? - знакомый голос.       - Ты удивительная женщина, мать твою, - второй раздражённый донельзя голос заставляет меня наконец распахнуть веки, справившись с болью. Ничего себе.. Передо мной стоят офигевающие от происходящего Сэм и Александр. Я им так рада, что готова прыгать на месте. И даже за нос ругаться не буду.       - Что вы здесь делаете? - пожалуй, это главный вопрос. - Боже, я так вам рада! - кидаюсь с объятиями, но меня тормозит пара крепких мужских рук. Александра, конечно же, кого ещё.       - Какого хрена ты здесь, а не за решеткой? - требовательно выгибает бровь Алекс, глядя на меня сверху вниз.       - Ладно тебе, Нильсен, зато она облегчила нам задачу, - Сэм укладывает руку ему на плечо, оказавшись здесь самым спокойным. Видимо, у него иммунитет на подобного рода ситуации. - Мы ведь за этим здесь.       - Да, но со своей тягой к неприятностям, она могла наделать там шуму, - он смотрит за мою спину, грозно нахмурив брови. Где-то там истошно вопит охранник. - Ну вот, я же говорил, - сквозь зубы произносит он и хватает меня за руку.       - Уводи ее отсюда, а я задержу его. Так, что происходит? Эти двое собирались вытащить меня отсюда? А Сэм так вообще нарушить закон? Охренеть просто. Не успеваю рассыпаться в благодарностях к Сэму, потому что Александр грубо дергает меня за руку и тащит по коридорам, петляя по ним со знанием дела. Затем вдруг резко останавливается и зацепляет мои руки наручниками.       - Что..? Что ты делаешь?       - Ты и так натворила дел. Теперь будь умницей, помолчи, - раздраженно бросает мне он и выводит к выходу, демонстративно показывая мои руки в наручниках охраннику. - Здравствуйте, сэр. Увожу заключённую для суда. Я адвокат. - он показывает какое-то удостоверение хмурящемуся дедуле-охраннику. Это место все меньше походит на серьезную тюрьму для заключённых, скорее, какая-то демо-версия, учитывая то, как легко здесь можно всех одурить. Охранник кряхтит, ворчит, что-то долго изучает, отчего вены на лбу Алекса вздувается ещё сильнее. Он, кажется, на пределе самоконтроля, вот-вот всполохнет и бабахнет, как бомба. Наконец, старик отлипает от бумажки и даёт нам зелёный свет. Неспешно, чтобы не вызывать подозрений, мы двигаемся вперёд и наконец оказываемся на улице.       - С ума сойти, - шепчу одними губами, вдыхая аромат свежескошеной травы у здания. - Где твоя машина? - оглядываюсь по сторонам в поисках транспорта для передвижения, однако ничего такого не нахожу.       - Сразу видно, что ты сбегаешь из тюрьмы впервые, - мазнув по мне снисходительным взглядом, говорит Алекс. - Мы пойдём пешком, чтобы не отследили номера. С этими словами он тянет меня на себя, и уводит в совершенно другую сторону от дороги. А точнее - в лес. Буйные кустарники царапают по открытым ногам, заросшие травой тропинки ведут в самую чащу леса, а я все ещё в наручниках. Интересно.       - Может, уже стоит их снять? - трясу скованными руками перед собой, демонстрируя затёкшие руки. Алекс как-то странно на меня смотрит, прежде чем на его губах расползается хищный оскал. Голубые глаза даже поблёскивают плотоядно. Я сглатываю.       - Не уверен. Чего? Смотрю на него, считывая секунды в голове. Издевается надо мной. Ну точно. А то я тут уже пририсовала его фигуре супергеройский плащ. Размечталась. Александр явно не тот герой, что спасает несчастных девушек без своих тупых шуток. Не собираясь объясняться, он идёт дальше, абсолютно молча.       - Придурок. Стряхиваю стянутыми руками, громко и красноречиво фыркнув. Хочет проучить меня? Давай попробуй, Нильсен. Только не споткнись о свою собственную колкость.       - Ауч! - фейспалм, господа. Споткнулась я. И полетела вниз, больно встретившись коленками с землей. - Черт! Железные кольца на запястьях не позволяют мне подняться, а степень моего терпения и благодушия по отношению к Александру резко смещается с отметки «удовлетворительно» к полному и бесповоротному безумству. Так бы и дала ему по лбу, чтобы посмотреть, как с лица скатывается самодовольная ухмылка.       - Серьезно? - поднимает бровь, кидая на меня неодобрительный взгляд. Вот только в папочку тут играть не надо, ладно? Наигрались уже. Осточертело. Подрываюсь с места и снова падаю на колени. В скором времени их точно будут украшать синяки. Класс.       - Не двигайся, - подходит ближе, опускает свою горячую ладонь на лодыжку, скользит выше так, что у меня дыхание вообще-то спирает.       - Что ты делаешь? - практически шепчу, потому что его лицо оказывается слишком близко.       - Помогаю тебе, - невозмутимо и уверенно. Правда, замечаю, как кончики его губ подрагивают в улыбке. Попался.       - Я справлюсь сама.       - Ага, конечно. Как и со всем остальным, Агата? Подхватывает меня на руки, нагло скользнув по внутренней стороне бёдра. И наручники, кстати, не снял. Да какого хрена, Нильсен?       - Ты.. ты просто бездушная сволочь! - захлебываюсь в собственном возмущении, дергая ногами. - Поставь меня на землю! Живо!       - Угомонись, Харрис, пока я тебя не отшлепал. У меня пропал дар речи. Я даже не знаю, что ответить. Охренеть просто. Он возмутительно уверен в своей правоте. Лицо так вообще непроницаемо, словно это не он вытащил из тюрьмы «преступницу» и не несёт ее сейчас в лес в наручниках.       - Куда мы идём?       - В лес, Агата. Разве не очевидно? - губы ломаются в кривой усмешке, голубые глаза подозрительно плутовские.       - Я не дура, Алекс. Куда именно и зачем?       - Хочу проучить тебя, чтобы больше не лезла туда, куда не надо. Та рука, которая держит меня снизу, подозрительно широко растопырила пальцы, так что слегка касалась трусиков. А ведь эту юбку я надевала специально, чтобы позлить его. Кто же знал, что это выйдет мне боком.       - Ненавижу тебя, - выдаю на автомате, совершенно не подумав. А зря. Он вдруг останавливается, по лицу скользит тень злости, которая набирает обороты, собравшись складкой меж бровей. Что-то мне нехорошо.. где же Сэмми? Алекс резко ставит меня на ноги, в последний момент удержав от вторичного падения на землю.       - Ненавидишь? - шипит сквозь зубы, а его ладонь скользит по моим рёбрам, а затем грубо припечатывает к стволу дерева. - Как сильно, Харрис? - горячо, прямо в уши. Черт. Что ты творишь? Дыхание сбивается к чертям. В такой близости вообще-то сложно формулировать мысли в предложения. Чувствую, как его корпус вжимается в меня со спины, и я, черт возьми, чувствую не только его злость, но и возбуждение! С ума сойти! Его все это заводит?!       - Мне нравится, когда ты такая послушная, - продолжает горячо шептать мне в ухо, соскальзывая руками к юбке и грубо задирает ее. - Осталось только заклеить твой грязный ротик. Легкий шлёпок по ягодице заставляет меня дёрнуться. Я охаю.       - Что ты.. Закрывает мне рот поцелуем, тут же проскальзывая языком. Черт, что он творит? Меня практически трясёт от переизбытка эмоций за сегодняшний день, а тут ещё и такое.

Александр

Алая пелена застилает глаза, мне все тяжелее контролировать себя. Я, бля*ь, порядком поднапрягся сегодня! А ей плевать. Плевать на все, что для неё делаю. Черт, это заводит ровно также, как и бесит. Шлепаю по ее упругой, аппетитной попке, вжимая в ствол дерева сильнее. Чувствую, как она прижимается к моему паху, и зверею в тот же момент. У меня просто башню сносит. Она такая... охренительная, своенравная. Лепестки роз и лирика определённо не наш формат. Я покажу ей другой рай. Созданный только для нас. Теперь она точно никуда не сбежит. Не сможет.       - Ты просто маленькая горячая сучка, Агата Харрис, - из горла выходит гортанный рык, который я тоже не контролирую. Твою мать. Что ты делаешь со мной? Она пугливо дергается, но ее частое дыхание выдаёт ее с потрохами. Грудь надрывается под тяжелыми вздохами, глаза блестят, губы горят. Чертовски сладкая и соблазнительная. Только для меня.       - Следи за языком, Нильсен. Ещё и препираться умудряется. Улыбаюсь на ее глупую попытку строить из себя мисс невинность, потому что пальцами уже добираюсь до совершенно мокрого кружева под белой юбкой. Скольжу вдоль складочек, отчаянно стараясь не впадать в беспамятство от оглушительного желания, которое не щадит меня. В висках стучит так, что я почти не слышу ее жалобных стонов, перед глазами стелется беспросветный туман, вся моя мыслительная деятельность сосредотачивается в одном единственном месте. В штанах, мать вашу.       - Ты будешь послушной девочкой? - спрашиваю для справки. Конечно, она не будет. - Тогда я не сделаю тебе больно, - горячо обещаю в шею, второй рукой резко стягиваю ткань топа вниз так, что он трещит по швам. Обхватываю ладонью грудь, сжимая ее, может, чуть грубее, чем следовало. Но я больше не хочу ждать. Не могу, черт возьми.       - Алекс.. ты.. ты... Бессвязный лепет Агаты даёт мне зелёный свет для всего того, что я хочу с ней сделать. К черту все. Она меня прилично вымотала за это время, я больше не собираюсь играть в доброго самаритянина. Задираю юбку к поясу, пододвигаю ее бедра к себе вплотную. Она стонет, как дикая кошка, а я оставляю на ее заднице ещё один внушительный шлёпок. Расстегиваю ремень и небрежно спускаю брюки, удерживая Агату в удобном для себя положении. Черт, я хотел этого со дня нашего знакомства. Представлял в красках все то, что хочу с ней сделать, но реальность ещё краше. Я не вижу ничего, кроме этой несносной девчонки. Так что вхожу в неё резко и сразу на всю длину. Приходится закрыть Агате рот ладонью, чтобы на крики не сбежались все звери. Даю ей пару секунд, чтобы привыкла, затем двигаюсь снова. Вдалбливаюсь в неё со всей накопившейся злостью и страстью, ощущая, какая она охренительно горячая и внутри и снаружи.       - Твою мать, - шиплю сквозь зубы, замедляясь, чтобы перевести дыхание. Упираюсь рукой в ствол дерева, убрав ладонь с ее губ. Харрис стонет в голос, двигается в такт, пытается насесть на меня.       - Не останавливайся! Прошу! Ее голос, полный мольбы и желания, срезает все мои предохранители и тормоза. Я окончательно зверею. Впиваюсь одной ладонью в ее грудь, второй удерживаю бёдра, прислонив ее спину к себе вплотную и начинаю наращивать темп, ускоряясь практически до невозможных скоростей. Ее длинные распущенные волосы хлещут меня по лицу, поэтому я наматываю их на кулак, прижимая к себе. Впиваюсь в губы, ловлю стоны и крики. Беру ее так, как она заслужила. Морочила мне голову, строила из себя святую невинность, манипулировала и шантажировала. Твою мать, да что же ты делаешь со мной? Позвоночник внезапно простреливает огненной иглой, перед глазами сверкают молнии, я в полной прострации, охреневаю от собственных ощущений. Черт, что со мной? Отключаюсь от внешнего мира, концентрируясь только на своих ощущениях, абсолютно не слыша, что она говорит или делает. Ещё пара мощных толчков и я резко выныриваю в последний момент, чуть не совершив роковую ошибку. Изливаюсь ей на бедро, устало уткнувшись головой в ее затылок. Твою мать. Это что-то. Пара минут уходит на то, чтобы восстановить дыхание и снять с Агаты наручники. Поправляю ее юбку и порванный топ.       - Прости, - шепчу ей в ухо, мягко проводя ладонью по горящей щеке. Губы припухли, на щеках румянец, взгляд плывёт. Она кивает и обессилено прикрывает глаза. Кажется, мне снова придётся нести ее на руках.