Трудовой договор

– Маринк, я расстался с Никитосом исключительно потому, что он не давал мне сосать, это же очевидно, – всплеснул руками парень за соседним столом. Дима даже кофе поперхнулся. Пацан явно не знает, насколько громко он говорит, и не ожидает, что совсем рядом сидит человек с очень острым слухом. Решив немного потренироваться перед работой, Дима вслушивался в диалог. Переводил про себя, старался ловить каждое слово. А тут ещё шум проезжающих мимо машин, другие посетители, официантки снуют туда-сюда вдоль летней веранды – словом, отличная имитация помех, которые всегда возникают на переговорах. Парень был весь в белом, даже кроссовки у него были белоснежные, а волосы отливали холодным серебром. Образ дополняли серебряная же серёжка в ухе и шикарные металлические часы. Так геи могут себе позволить одеваться только в Питере, подумал про себя Дима. И то не в каждый район можно зайти. Но пацан, похоже, не бедствовал, и вряд ли станет прогуливаться пешком по Купчино. Нет, он сидел уверенно, зная, что уж на набережной самого свободного города России он может себе позволить закинуть ногу на ногу, стучать аккуратными ногтями по бокалу с коктейлем и жестикулировать прямо-таки манерно: – Говорил, что от минета кончает слишком быстро, и это унижает его «мужское достоинство», – он закатил глаза. – Так и сказал, прикинь! До этого ещё долгое время отмазывался, типа, в душе был давно, не хотел бы, чтобы мне было неприятно. А потом я начал просекать, что в душе-то мы были вместе полчаса назад, и что что-то тут нечисто. – А оно тебе надо, сосать ещё? – спросила его собеседница, Марина. Девчонка была будто его противоположностью: вся в чёрном, смоляные волосы и броский макияж. Под глазами нарисованы две чёткие чёрные точки, отчего взгляд становится глубоким и чуть как будто печальным. – Я не люблю вот у мужиков сосать, трахал бы хорошо. – А мне нравится, – задрал нос парень. – Ты же знаешь, я люблю пожёстче в принципе. Есть в этом что-то такое… животное. Когда тебя имеют в рот, а ты не можешь сопротивляться. Обожаю такое. Быть его сучкой, подчиняться. – Миш, ну ты умеешь сказануть, – она закатила глаза. – Что, может выпьем? В честь бранча-то. Тебя же всё равно довезут. – Да не, извини, у меня встреча, за мной машина подъедет через полчаса. – Он метнул взгляд на лежащий на столе телефон. Ещё пиджак надо из химчистки забрать. Горячая тема утихла, и Марина и Миша продолжили обсуждать каких-то общих знакомых. Дима принялся за свой завтрак-обед – бранч, – и одновременно углубился в подготовку к работе, повторяя слова в тетради. Опять грёбаный нефтегаз, не любил он эту тематику для перевода. Заблокированный телефон засветился – за ним подъедут через полчаса. Парень – Миша – громко смеялся за соседним столиком, и Дима никак не мог сфокусироваться на словах. Такие манерные и пафосные были не в его вкусе, но одного у парня не отнять – уверенный в себе. А ещё красивый, зараза, и явно об этом знает. Дима невольно представлял, как тот выглядит, когда отсасывает. Как пачкает белые брюки о грязный пол и задевает серёжкой бедро, когда берёт в горло. – Всё, Мариш, давай, очень был рад тебя видеть. Мне пора. – Миша поцеловал её в обе щеки, приобнял и прошагал к вставшему неподалёку чёрному Мерседесу. Дима уже расплачивался и тоже высматривал на обочине чёрный Мерс. Его машина встала аккурат за машиной Михаила, один в один, и пришлось поторопиться. Миша одарил его долгим оценивающим взглядом, а потом сел в свою машину. Дима успел заметить, что номера у двух Мерсов отличаются лишь одной цифрой. Они ехали сначала за машиной, в которой сидел Михаил, а потом их пути всё же разошлись. Дима выдохнул. – Добрый день. Михаил, – улыбнулся он знающе и подал руку. Вот прям Михаил, потому что от манерного парня из кафе остались только серёжка и причёска. Он переоделся в чёрный костюм-двойку, как-то весь приосанился, и даже взгляд и жесты стали более тяжёлые, весомые. Ещё бы – большой начальник, блин. – Дмитрий, – ответил Дима, отмечая, что он, оказывается, ниже ростом, чем этот начальничек. И, возможно, ещё и уже в плечах. В ушах всё ещё эхом звенела его фраза о том, что ему нравится сосать, и Дима уже мысленно попрощался со второй частью гонорара за перевод, потому что если он будет думать о том, как уложит этого Михаила на стол переговоров и выебет, то синхронный перевод у него не получится. – Как вам то кафе? Моё любимое, часто там бываю, – подколол его Михаил, забирая из его рук приёмник. Легко коснулся руки. Благо, что они пришли в переговорную первыми. – Кафе отличное. Говорят, там неплохие алкогольные коктейли. – Увы, не удалось попробовать ни мне, ни вам. Дима улыбнулся, сам не зная, чему. Миша посмотрел на него оценивающе и усмехнулся. А потом переговорная наполнилась людьми, и из головы пришлось выкинуть все мысли, кроме двух потоков речи – входящей немецкой и выходящей русской. Дмитрий притаился в углу, напряжённо вслушиваясь и нашёптывая перевод, а Михаил слушал внимательно, чуть наклонив голову в сторону наушника. Потом отвечал – и Дмитрию приходилось вставать за его спиной и переводить уже с русского на немецкий для всех присутствующих. Благо, что Михаил говорил чётко, понятно и сжато, как будто зная, что нет времени на витиеватые фразы. Под конец трехчасовых переговоров Дмитрий был выжат, как лимон, и голова гудела. Очнулся от работы он уже в кабинете Михаила с кружкой сладкого кофе в руках. – Я впервые вижу такой перевод, так чётко и быстро, – поразился Михаил, снимая пиджак. На нём всё ещё была та белоснежная рубашка. – Не хотите к нам в штат? И я это говорю не только потому, что между нами что-то промелькнуло. Вы профи. – Спасибо, но я, пожалуй, откажусь. Я свободный художник, а ещё не очень люблю нефтегаз, – пожал плечами Дмитрий. После такой загрузки мозга у него всегда срывало тормоза и фильтры, и собственные желания и хотелки становились понятными. Он не хотел работать в штате, но зато хотел Михаила. – Но вы можете сводить меня в то кафе, попробовать коктейли. – Да ладно вам, Дим, – Миша улыбнулся обольстительно и нагло. Два человека – манерный парень и большой начальник, – наконец-то слились в одного. – Давайте оставим коктейли на потом. Может, начнём сразу с минета? Заодно от работы отдохнёшь, голова прочистится. Я же видел, как ты на меня смотрел, взглядом раздевал. Миша обогнул свой стол и присел перед Димой на колени, пробежался длинными пальцами по бедру. Контраст наглости его слов и покорной позы заводил. Взгляд светлый, открытый, шальной. – Хотите мне гонорар натурой выплатить, Михаил? – Премию. Надбавку за отличную работу, – Миша поглаживал уже вставший член через брюки. – Я надеюсь, вы не из тех, кто быстро кончает от отсоса? Дмитрий уже ни в чём не был уверен. Знал только, что хочет присунуть этому наглецу. Выебать в рот, а потом отыметь как положено. – Нет, Миша. Я как из тех, кто любит пожёстче. – Он запустил руку в осветлённые волосы. – Ну ещё бы, три часа синхрона – это жёстко, – согласился Миша, расстёгивая его ширинку. Добавил: – Значит, не зря я так распинался в кафе. Моя подготовительная работа окупилась с лихвой. – Какая такая подготовительная работа? – удивился Дима. – Я не позволяю ассистентам подбирать переводчиков. Увидел тебя на сайте агентства, почитал отзывы, провёл небольшое расследование, нашёл твой аккаунт на форуме БДСМ-клуба… – Давно меня там не было, – протянул он, а сам думал только о том, какой же этот Михаил засранец и жадная блядь. Как ловко приспускает бельё, как привычно берётся за член, как плавно вытягивает ремень из шлёвок. Будто нарывается на неприятности, Шерлок Холмс недоделанный. – Интернет всё помнит, Дим. Мне очень понравился твой рассказ о том, как ты ремнём натягивал на себя голову саба, а ещё порол в то же время. Михаил протянул ему сложенный вдвое ремень и посмотрел снизу вверх. Знал, что его блядскому взгляду невозможно противостоять. Медленно, предвкушая отличный отсос, Дима положил сложенный ремень ему на затылок и потянул на себя за оба конца. Но не тут-то было – Миша воспротивился и потянулся затылком назад, ухмыляясь. – Тебя заставить, что ли? – спросил Дмитрий. – Ну смотри, я заставлю. – Тяни ещё, ну же, – он всё ещё откидывался назад, натягивая ремень. – Нет уж, не хочу больше играть по твоему сценарию. Слишком много о себе думаешь. Дима положил ремень на стол, встал и рывком поднял Мишу на ноги, а потом свалил на стол. Тот только зашипел от неожиданности и отклянчил округлую задницу. Дима стянул с него брюки вместе с бельём. – Вот так значит, да? Я опять остался без отсоса? – пожаловался Миша, приподнимаясь на руках. Но вскоре Дима заломил его руки назад и быстро перетянул ремнём – несильно, но иллюзия контроля есть. – Тебе придётся хорошо попросить, – шепнул Дима ему на ухо, прижимаясь всем телом. Ну наконец-то можно. Можно прижаться, можно облапать, толкнуться, имитируя соитие, и прикусить крошечную татуировку на шее, будто специально обозначающую, где нужно коснуться, чтобы Миша выдохнул возбуждённо. – Это твоя премия, ещё я буду просить! – возмутился Миша. Но голос был не злой. – Давай, проси, – Дима шлёпнул его по заднице дважды, по одному хлёсткому разу на каждую ягодицу. – Проси хорошо. Удары посыпались один за другим, и кожа на ягодицах розовела и горела. Миша извивался, пытался освободить руки и улизнуть от удара. Волосы растрепались, а глаза были затуманены возбуждением. Тоже мне, начальник. Маленькая крашеная сучка, а не руководитель отдела. – Пожалуйста, хватит, Дим! Больно! – Нет, не о том просишь, – улыбался Дима, обрушивая ещё удары. Рука у него была тяжёлая, и на светлой коже уже было отчётливо видно следы ладоней. Иногда он останавливался и гладил своего нижнего между ног. Хватал за яйца и тут же отпускал. – Чёрт, ай… Дим, можно я тебе отсосу? Пожалуйста, очень хочу, очень надо… – скулил Миша. – Так не терпится побыть моей сучкой? – Да я и так уже, уже весь твой, ну прошу, давай… И Дима дал. Обошёл стол, приподнял подбородок саба и засадил по самые гланды. Тот даже не поперхнулся, взял до конца, привычный к такому обращению. Заглотил и принялся сосать, благодарно глядя в глаза. Рисуется, зараза – знает, что в такие моменты он особенно красивый, и глаза у него блядские, дикие. Получил, что хотел. Оттянув его за волосы, Дима сделал шаг назад и сел в большое кожаное кресло руководителя. – Давай, сучонок, покажи, что умеешь. Не всё же мне сегодня работать. – Дима вытащил смазку из ящика стола. Миша встал и, покачиваясь, обошёл стол. Выкручиваясь кое-как, Миша связанными руками смазал его член – ему пришлось развернуться спиной, руки-то связаны сзади, – а потом нанёс смазку и на свой вход. Дима подтолкнул его под поясницу. – Растяни себя, покажи мне свою дырочку. Да, вот так, ещё один палец. Какая узенькая… Здесь Миша был просто идеален. Все волосы давно удалены лазером, тёмная кожа у входа отбелена и отливает нежно-розовым. А внутри всё красное, горячее и блестящее от смазки. Знал бы кто из немцев-партнёров, что их деловой начальник будет через полчаса после встречи растягивать себя для вот этого тихого переводчика. Покажет ему всё, всунет в себя три пальца и будет стонать протяжно и умолять себя выебать: – Дима, Дим, пожалуйста, хочу сесть на твой член, смотри, я готов, всё для тебя… – Садись, сучка, – разрешил Дима, разворачивая его лицом к себе и развязывая руки. Ему нравилось видеть лицо Миши во время секса. Он кусал губы, моргал часто-часто, краснел от усилий и насаживался, как в последний раз. Всегда глубоко, всегда до конца, сразу же набирал быстрый темп. Жадный, горячий и совершенно бесстыдный. Миша не парился ни о чём: он точно знал, кто он и чего хочет. Сейчас вот он хотел кончить: уверенно положил руку Димы на свой член и сам задал нужный темп. Насаживался так, чтобы задевать простату каждый раз и, казалось, не видел ничего перед собой. Выражение лица бездумное и блаженное. Под конец Дима остановил его, придерживая за бёдра, и толкался уже сам, приподнимаясь на стуле. Кончил ярко, с силой сжал нежную кожу под своими пальцами, простонал в ухо с серебряной серёжкой. И вот тогда можно было закончить игру и поцеловать своего мальчика глубоко, прижать к себе и держать, насаженного на свой член, ещё пару минут. Миша обнимал его в ответ и щекотал шею поцелуями. – Дим, а чего ты всегда отказываешься в штат устраиваться? – усмехнулся Миша, натягивая белый пиджак. Они собирались в то кафе, ужинать. – Ты же лучший в нефтегазе. – Да заебали вы меня, три часа синхрона – это кошмар, такое только у вашей конторы бывает. Хуже любого садо-мазо. – У нас же не всегда три часа, раз в недельку только такое. Ну хочешь, я тебе премию выпишу, если устроишься? Большую, – он перегнулся через стол. – Схожу с тобой на ту тематическую вечеринку. Даже ошейник надену, чтобы все знали, что я твой. Серебряный, чтобы можно было носить на работу, типа просто цепочка. У Димы дрогнуло что-то внутри: ошейник Миша отказывался носить категорически уже который год. Носил выбранное Димой украшение в ухе в качестве символа принадлежности, но это было не то. – Ошейник, значит… По рукам, Михаил Васильевич. – Договорились. Тогда завтра приезжаешь подписывать трудовой договор. Хватит уже фрилансить, заземляйся.