Twilight

С самого утра на небе гуляли серые, дождливые тучи, и вот, ближе к обеду, они покрыли собой все небо, обрушиваясь на землю тяжелыми каплями. Все вокруг стало серым и холодным. Маленькие ножки двух мальчиков по колено утопали в больших лужах, но они не переставали бежать. - Быстрее, Дончжу! – прокричал мальчик со светлыми волосами, держа за руку русоволосого друга, - Осталось совсем немного. Дом тетушки До уже совсем близко, укроемся там, пока дождь не прекратится. - Я больше не могу, Хванун! – всхлипнул Дончжу, чувствуя, как еще немного и его рука выскользнет из руки друга, но тот не услышал его из-за громкого раската грома. Вслед за ним в небе заискрилась молния, заставляя маленького Дончжу закричать от страха и выпустить руку Хвануна. В этот момент они оба перебегали дорогу, но Дончжу, оставшись без поддержки друга, упал на асфальт, расцарапав коленки и ладони. Хванун хотел вернуться за ним, но впереди загорелись фары машины, которая ехала прямо на Дончжу. Увидев ее, мальчик оцепенел от страха, не в силах встать и убежать. Когда оставались считанные метры до столкновения, на дорогу резко выбежала собака породы ирландский сеттер, и остановилась перед Дончжу, словно закрывая его от несущейся машины. Услышав громкий лай, водитель наконец-то обратил внимание на дорогу и резко мотнул в сторону, избегая удара с собакой и ребенком, и унесся прочь. Не теряя больше ни минуты, Хванун подбежал к Дончжу и, крепко схватив его за руку, потащил дальше. Обернувшись назад, Дончжу увидел, что сеттера уже не было на дороге. Наконец, мальчики добежали до старого дома, полностью промокнув и хлюпая носами. Но не он им нужен был, а небольшой, полуразрушенный сарай, который находился как раз за этим домом. Тихо прошмыгнув мимо открытого окна, из которого раздавалась мужская грязная ругань, дети отодвинули деревянную доску, которая служила дверями, и забились в угол, где удачно лежал стог стена. Передернув плечами от холода, Хванун достал из-за пазухи половину буханки белого хлеба и молчаливо протянул ее Дончжу. - А ты, Хванун-и? – смотря своими огромными карими глазами на друга, спросил мальчик. - Ешь, я не голоден, - улыбнулся Хванун, отдавая хлеб и потрепав Дончжу по мокрым русым волосам. - Нет, так не пойдет, - надул губы мальчик и разделил хлеб пополам, - Вот теперь все честно! Скромно пообедав, мальчики прижались друг к другу, в надежде согреться, вздрагивая каждый раз, когда темноту рассеивала молния в сопровождении грома. На улице было темно, словно безлунной ночью, не смотря на то, что часы показывали полдень. Понемногу гроза уходила, и на улице становилось светлее, хоть ветер все еще продолжал стучать в окна ветвями деревьев. Робко подняв голову, Хванун заметил, что дождь прекратился. Плечо затекло, потому что Дончжу решил вздремнуть, обколотившись об друга. С трудом разбудив его, Хванун кивком головы указал Дончжу на окно, намекая, что непогода улеглась и что можно идти. Стоило детям подойти к выходу, как с улицы раздался грубый мужской голос, который постепенно приближался, а за ним плаксивый женский голос, который просил его остановиться. Мальчики пугливо переглянулись, оцепенев от страха, а в следующую секунду бросились в сторону стога сена, чтобы спрятаться, но, к сожалению, они не успели. Кто-то рывком отбросил деревянную доску в сторону, и вот на пороге появился высокий, худой мужчина с небритой щетиной. Его явно не трезвый взгляд остановился на притихших мальчиков, слегка удивленно дернулась бровь, а в следующую секунду губы искривила злостная ухмылка. За спиной мужчины кричала грузная женщина, пытаясь оттащить его от сарая и дать детям сбежать, но ее попытки были бесполезны. Оттолкнув женщину в сторону, мужчина сделал шаг вперед, не сводя взгляда с Дончжу, сердце которого быстро стучало в грудной клетке грозясь вылететь. Хванун заслонил собой младшего, пытаясь отгородить от пьяного мужчины, но что ребенок мог сделать против сумасшедшего взрослого? Когда Хванун упал на пол от сильного удара мужчины, болезненно сжавшись, Дончжу понял, что больше некому защитить его. Большая тень нависла над ним, заставив закрыть глаза и закричать: - Пожалуйста, отец, не надо!.. Гонхак уже длительное время наблюдал за Дончжу, и что-то категорически ему не нравилось в младшем. Все, вроде бы, было как обычно. Сион улыбался, шутил, игриво препирался с Хвануном, бегал хвостиком за Гонхи и Гонмином, тренировался с Енджо. Даже надоедал Юнги, полностью забыв про страх, пытаясь его развеселить, пока Мин, не психанув, оседлал свой мотоцикл и куда-то уехал. Лидо не то чтобы не был внимательным, но чтобы понять, что Сион избегает его, ему понадобилась помощь Рэйвена, который заметил это намного раньше. Понять причину поведения младшего, увы, не мог даже Енджо, который, вроде как, был самым умным из их компании, так что пришлось Гонхаку ломать голову над этим вопрос самому. Самым логичным было подойти к Дончжу и спросить его напрямую, что Гонхак сделал первым же делом, но в ответ ему прилетело холодное «Все в порядке», так что Лидо понял, что ответов от Сиона он не добьется. Вторым логичным вариантом было спросить у Хвануна, так как тот был самым близким другом Дончжу, но и он не дал внятного ответа на вопрос Гонхака. Спрашивать у Гонмина и Гонхи было бесполезно, у них началось что-то типа медового месяца после запечатления и те ничего вокруг не замечали. Гонхак уже начинал беситься, ибо Дончжу давал ему такие отвороты-повороты, что стыдно становилось. Раньше Лидо мог в любое время подойти и обнять младшего, тот хоть и ворчал, но никогда не вырывался, а сейчас и близко к себе не подпускал. После стычки с вампирами, которые случайно оказались на их территории, Дончжу пострадал, и Гонхак, как оборотень, с которым Сион запечатлен, хотел помочь ему, но сложилось все не так, как планировал Лидо. - Хватит ходить за мной, Гонхак! – раздраженно выдохнув, воскликнул Дончжу. Лидо, находясь в волчьей форме, недоуменно замер, пытливо смотря на парня, склоняя голову набок. «Ты можешь объяснить мне, что я сделал не так?! Почему ты шарахаешься от меня, Дончжу?» - устало пронеслось в голове Сиона, отчего внутри парня что-то болезненно сжалось, но оборотень виду не подал. Отвернувшись от волка, Дончжу нахмурился, пытаясь подобрать слова, чувствуя, как поднимается волна раздражения. Почему никто не может просто оставить его в покое? Выдохнув, парень медленно начал свою речь, понимая, что переходит тонкую грань и назад пути не будет: - Прости, Гонхак-хен, - Дончжу задумчиво закусил губу. Его тон очень не понравился Гонхаку, особенно обращение, ибо Сион никогда не обращался к нему так и постоянно упускал формальности, а потому волчье сердце сжалось в предчувствии чего-то плохого. - Я считаю, что нам нужно держаться друг от друга на расстоянии, - выпалил на одном выдохе Дончжу, боясь взглянуть в глаза Гонхаку, - Мы слишком рано начали вести себя как влюбленные, а все из-за этого запечатления. Я не могу полностью довериться тебе, ведь мы знакомы всего ничего. Я надеюсь, ты понимаешь меня, хен… Внутри все похолодело, словно покрылось льдом, а сердце, пропустив удар, ухнуло куда-то вниз. Гонхак ожидал всего что угодно, но не этого. Чувство, будто тебя отвергли, болезненно резануло куда-то под ребра. Хотя почему будто, его действительно отвергли. Гонхак не знал, бывало ли такое, что один из оборотней был против запечатления и отвергал свою пару, но сейчас ему было все равно на это. - Если ты этого хочешь… - не думая, Гонхак принял человеческую форму, из-за чего его голос стал грубее на несколько тонов, что вызвало мурашки по телу Дончжу, а обнаженный вид оборотня заставил покраснеть, но Лидо этого не увидел. Отвернувшись от Сиона, Гонхак невзначай бросил: - Только знай, что я полностью доверился тебе, пусть мы и были знакомы не долго, - и, несмотря на поникшего Дончжу, парень снова перекинулся на волка, и убежал, разрывая тишину леса отчаянным воем. Сион смотрел ему вслед, понимая, что возможно, он совершил ошибку. Возвратился Чонгук в Сеул с совершенно другими чувствами, и теперь жизнь казалась чуточку лучше. По крайней мере, исчезла та неловкость, которая была между ним и Чимином, и дорога с аэропорта до дома прошла в приятной тишине. Чонгук с улыбкой на губах вспоминал проведенные выходные с мамой и сестрой, и был искренне благодарен Чимину за то, что тот отвез его к ним. Его настроение не портили даже экзамены, которые начнутся уже завтра, он был готов ко всему. Доехав до дома, и увидев припаркованный знакомый мотоцикл, Чонгук уже так не думал. Нет, он был рад увидеть Юнги, но что-то внутри волнительно сжалось, заставляя улыбку исчезнуть с лица. Сидевший за рулем Чимин едва слышно рыкнул, а затем насмешливо фыркнул и повернулся к Чонгуку, игриво выгнув бровь: - Если хочешь, мы можем уехать куда-нибудь, например, в кафе, - предложил Пак, явно не желая разговаривать с полуоборотнем. - Все хорошо, Чимин-и, - улыбнулся Чонгук, - Я давно не видел его, да и невежливо будет уезжать. Вампир закатил глаза, но все же вышел вслед за парнем, не желая оставлять его один на один с Мином. Чон, хлопнув дверью, радостно улыбнулся, подойдя к Юнги, и приветливо протягивая ему руку. Мин кинул скептичный взгляд на парня, но руку все же пожал. - Юнги-хен, не ожидал увидеть тебя здесь, - сказал Чонгук, ощутив, как по коже пробежали мурашки от холодного взгляда блондина, хоть тот и был направлен не на него, а на Чимина. - И я рад видеть тебя, мелкий, - безэмоционально ответил Юнги, было видно, что он еле сдерживает злость, - Только вот сегодня я не к тебе. - Я слушаю тебя, - подал голос Чимин, встретив колкий взгляд Мина. - Следи лучше за своей семьей, - прорычал сквозь стиснутые зубы Юнги, - Они переступили границу, и пострадал один из моих учеников. - Может, тебе тогда нужно лучше учить своих щенят? – в тон ему ответил Чимин, узнав всю ситуацию из мыслей блондина, на что Юнги оскалился, сделав угрожающий шаг вперед. Вперед выскочил Чонгук, непонимающе смотря на обоих, и уже по привычному выставляя руки, дабы удержать вампира и полуоборотня от драки. - Мне кто-нибудь объяснит, что произошло? – пытливо и твердо спросил Чонгук, смерив взглядом противников. - У Лисы и Дончжу случился небольшой конфликт, - не отведя взгляда от Юнги, ответил Чимин. - Да, и твоего бывшего дружка так и не удалось поймать, - казалось, что Пак и Мин играют в кто кого пересмотрит. - Бывшего дружка? – переспросил Чонгук, постепенно складывая картину в единый пазл – Лухан? - Ты не сказал ему? – Юнги пришлось моргнуть первому, недовольно повысив голос, - Тогда скажу я, мне не сложно. Да, этот упырь был здесь, и, судя по тому, что удалось узнать нам, то есть стае, он охотится конкретно за тобой. Его следы вели к твоему дому, причем не в первый раз. - Ты знал об этом, Чимин? – спросил Чонгук, напрягаясь от кольнувшей его догадки, и судя по тому, как молчал вампир, он знал, - Конечно, знал, ведь Хосок не мог ни увидеть такое. Вопрос лишь в том, собирался ли ты рассказать мне об этом. - Гукки, я, правда, хотел, но я лишь ждал подходящего момента… - тихо ответил Чимин, закусив губу, черт, а ведь Хосок предупреждал его, - Ты был счастлив там, в Америке, я не хотел, чтобы ты волновался. Чонгук лишь помотал головой, чувствуя, как начинает болеть голова. Видимо, мигрень заработал, этого только не хватало. К горлу подскочил комок разочарования. А ведь Чонгук только решил открыться Чимину, доверять ему, как тот умолчал о таком, вновь подрывая его доверие. Бросив укоризненный и утомленный взгляд на вампира, Чонгук кинул ему, - С тобой поговорим позже, я устал разбираться в твоих мотивах, мне нужен отдых, - и, быстро отвернувшись от болезненно сжавшегося Чимина, Чон заговорил к Юнги, - Теперь ты! Почему ты не отвечал на звонки? Мог бы и перезвонить. - И чтобы я сказал? – ответил скептично Юнги, явно не желая продолжать разговор, - Прости, но мне пора, дела в стае. И не смотря ни на кого, блондин развернулся и отправился к своему мотоциклу. Как только полуоборотень оседлал его, Чонгук, словно что-то решил в своей голове, поспешил за ним. - Юнги-хен, я с тобой! – и, не обращая внимания ни на кого, Чонгук пристроился сзади Юнги, ухватившись за сидение, чтобы не упасть. Все, что он успел услышать перед тем, как Мин дал газу, это слова Чимина: - Будь осторожен, Гукки. Вампир беспрепятственно отпустил парня, ибо ему нужно было доказать Чону, что он ему доверяет, и по тому, как благодарно блеснули глаза Чонгука, Чимин понял, что поступил правильно. Вот только душа все равно не находила себе места, ведь Пак не доверял Юнги. На укрытой вечерней мглой улице ярко горели осветленные уличными фонарями дома. Только один дом не горел, он был словно погружен в грустное облако, из которого нельзя было выйти. Из единственного горящего окна выглядывала маленькая девочка, внимательно следя за каждым, кто проходил мимо ее дома. Ее темные глазки так и светились надеждой встретить того, кого она ждет уже как несколько недель, но он все никак не возвращался домой. Тихонько всхлипнув, девочка вытерла кулачками слезы, и задвинула шторы, убежав на зов мамы. Пора была готовиться ко сну. Через несколько минут погасло последнее окно. Все это время за домом пылко смотрели чьи-то рубиновые глаза, на дне которых плескались вина и сожаление. Обладатель кровавых глаз тяжко выдохнул, опустив голову. Он бы все отдал, чтобы вернуться домой, к семье, чтобы снова объять свое маленькое солнце и поцеловать дорогую жену. Но эту возможность у него безжалостно отобрали, сделав опасным для своей семьи и для людей, поэтому мужчина был вынужден скрываться ото всех. Несколько недель он провел далеко от дома, учась жить по новому, узнавал свои возможности и свои слабости. И теперь, когда он смог совладать с собой, он рискнул и пришел домой, радуясь тому, что ему удалось увидеть дочь хотя бы на несколько минут. Счастливую улыбку на лице вмиг стерли чьи-то шаги. Внутри все напряглось, готовясь к атаке, и вампир был готов напасть, но чей-то вкрадчивый шепот легко остановил его, словно, парализовав: - Замри, - в темноте мелькнули еще одни кровавые глаза с нотками безумия на дне, - Как я рад, что ты смог выжить. Было бы очень запарно ждать, пока еще один новообращенный станет на ноги. Удивительно как быстро ты освоился. - Кто ты такой? – прохрипел мужчина, думая, что где-то видел этого парня. - Я твой создатель, и теперь ты будешь исполнять все, что я тебе прикажу, - ухмыльнулся пепельноволосый вампир, блеснув длинными клыками. - А иначе что? – словно задыхаясь, спросил мужчина, ощущая, как по спине прошелся холодок. Вместо ответа пепельноволосый юноша перевел взгляд на дом, на который ранее смотрел мужчина, и едко протянул: - У вас замечательная семья, Минсок-хен, - в темноте снова блеснули его клыки, - И будет очень грустно, если с ней что-то случится. - Ублюдок, - прорычал Минсок, собираясь кинуться на вампира, но тот поймал его взгляд, отчего мужчина мигом окаменел, не в силах двинуться. - Я сказал, ты будешь слушаться меня! – твердо выдал парень, - Я тот, кто обратил тебя, Ким Минсок, и ты не имеешь права ослушаться. - Что… что тебе нужно от меня? – покорно выдал мужчина, ощущая, как все его нутро подвластно этому, хрупкому на первый взгляд, юноше. Улыбка, которая воцарилась на пухлых губах юноши, не сулила ничего хорошего. Мотоцикл умело припарковался около знакомого и по-своему родного для Чонгука двора. Внутри появилось ощущение, будто он дома. Да, Чон считал это место таковым, ведь именно здесь он мог прятаться от ссор родителей, и не слышать их злые слова, направленные друг другу. Возможно, это сыграло свою роль, и на маленьком мальчике ни как не отразилось расставание родителей. Чонгук принял новость об их разводе совершенно нормально, и в свои четырнадцать лет спокойно улетел с мамой в Америку, жалея лишь о том, что больше никогда не увидит уютный дом из красного кирпича и лучшего друга Юнги, который мог становиться миленьким, мохнатым щеночком. Мин имел способность к трансформации с рождения, но никто из стаи не знал об этом, кроме Чонгука и матери Юнги. Именно она запретила сыну раскрывать свою особенность, к сожалению, Чон не успел узнать причины этого запрета. Все, что он застал по возвращению в Сеул в возрасте семнадцати лет, это разбитого Юнги и холодную могилу его матери. Стоило только заглушить мотор, как Юнги, застыв на минуту, тяжко выдохнул. Что-то было не так в стае, чувствовалась тяжелая атмосфера подавленности. Из-за своей «инвалидности» Юнги ощущал ее очень слабо, и мог лишь догадываться, в какой депрессии сейчас находятся остальные волки по вине кого-то одного. - Сколько раз я просил вас сдерживать свои эмоции? – слегка раздраженно спросил Юнги, обращаясь к сидящему на пороге Хвануну. Тот опустил голову, будто это он был виноват во всем, и тихо ответил: - Простите, учитель Мин, они не думали, что получится так… - Кто они? – закатил глаза Юнги, складывая руки на груди. - Дончжу и Гонхак, они немного повздорили, и вот, Лидо-хен немного расстроился… - Хванун, один волк не мог создать такую мощную атмосферу уныния. - … А потом я не сдержался, подался своим же эмоциям, и наговорил лишнего Енджо, - было видно, что еще немного и Хванун заплачет или заскулит. Или то и то одновременно. - Как же сложно с вами, молодежь, - Юнги потер переносицу, понимая, что раз это его ученики набедокурили, то убирать за ними тоже ему, - Ладно, поговорим позже. В наказание попробуйте сами разобраться и усмирить свои эмоции, это полезный навык для оборотней. Я приду попозже, и советую вам помириться, обняться и, взявшись за руки, не попадаться мне после на глаза. Понял? - Да, учитель, - понуро ответил Хванун, и, все так же, не поднимая головы, скрылся за дверью. Атмосфера стала чуточку лучше, но Юнги все равно ощущал ее тяжесть на своих плечах. Ментальность оборотней, иными словами волчья телепатия, не редко помогает им в охоте и боях, но так же часто она идет и во вред. Эмоции, которые передаются через нее, это один из толчков для превращения в волка, и часто они негативны. Прошло немало столетий, прежде чем оборотни смогли научиться принимать волчий вид без злобы, ярости и агрессии. Если один, сильный оборотень подастся мощному всплеску негативных эмоций, этот настрой передастся всей стае, которая являет собой единый организм. Для того чтобы другие оборотни подались чужим эмоциям, волк должен быть поистине сильным, равным по силе потомку Альфы. Они не имеют способности подавлять волю, но такие оборотни имеют полноценное право быть вожаками стаи и вести других за собой. Гонхак был из таких, и если бы не молодой возраст, он имел бы все шансы стать вожаком. Он подался унынию, распространив свой настрой на молодых волков, в частности на Хвануна, а тот приумножил его силу, усугубив ситуацию, и, честно, Юнги не знал, как справиться со всем этим. В сердечных делах он был полный ноль, это было и так ясно. Оставалась надежда, что его ученики смогут сами все исправить. Заведя мотоцикл в гараж, Юнги устало присел на старый диван, прикрыв глаза. Почему все стало так сложно? Только этих проблем ему не хватало. Нужно было разобраться со своими делами, как ему на голову скидывают еще. Рядом молчаливо плюхнулся Чонгук, сосредоточенно думая над чем-то. Он не вымолвил ни слова с тех пор, как они приехали домой к Юнги, и это настораживало последнего. Чонгук явно собирался о чем-то ему рассказать, и Мин был уверен, что новость ему не понравиться. - Ты поехал со мной ради того, чтобы в молчанку играть? Неужели твой упырь настолько болтлив, что тебе захотелось тишины? – насмешливо фыркнул Юнги, разглядывая сидящего рядом Чонгука. Льющие сквозь окно лучи солнца падали на Чона, осветляя его фигуру, и заставляя сердце Юнги биться быстрее. - Нет, я хотел поговорить, - промямлил Чонгук, разглядывая пол. - Ну, так говори, - фыркнул Юнги, - Ты не оборотень, твои мысли я не могу прочесть. - Юнги-хен, ты можешь мне кое-что пообещать? – подняв голову, Чонгук посмотрел на Юнги, и Мин увидел в его глазах столько надежды, что блондин застыл. Это начинало нравиться ему все меньше и меньше. - Смотря, что ты хочешь, - прочистив горло, ответил Юнги, с трудом отведя взгляд от глаз Чонгука. - Пообещай, что всегда будешь моим другом, и что никогда не отвернешься от меня! – Чон чуть ли не подпрыгнул на диване, вытянувшись словно пружина, и смотря так доверчиво, что у Юнги перехватило дыхание. Ну, нельзя же быть таким, Чон Чонгук, особенно когда знаешь, что чувствует к тебе парень, сидящий рядом с тобой. - Ты же в курсе, что просишь невозможное, - едко ухмыльнулся Юнги, видя, как вздрогнул Чонгук, - То, что происходит со мной, трудно назвать дружескими чувствами. Воцарилось неловкое молчание. Чонгук пытался найти подходящие слова, чтобы как можно деликатнее отреагировать на почти что признание Юнги, а сам Мин корил себя, что сказал такие не осторожные слова. Не так он себе представлял признание в своих чувствах Чонгуку. Хотя, это же было не совсем признание, ведь так? - А с чего я вообще должен отворачиваться от тебя? – прервал неловкость Юнги, удобнее устроившись на диване. Вновь в глазах Чонгука мелькнула тревога, а сам он резко напрягся, кусая изнутри щеку. Понимая, что нет смысла просить что-то у Юнги, он все равно не согласиться не знамо на что, Чонгук решил начать немного издалека. - Я хотел бы быть уверен, что, чтобы не случилось, я всегда смогу рассчитывать на тебя, хен, - глухо произнес Чонгук. - На что ты намекаешь? – Юнги словно окаменел, медленно понимая, к чему клонит Чонгук. - Возможно, это эгоистично с моей стороны, но я был бы рад, если бы ты не ненавидел меня после того, как я изменюсь… То есть, я знаю про вражду между оборотнями и вампирами, и… - Нет, - твердо выдал Юнги, вцепившись в обивку дивана, царапая ее. -Хен, - Чонгук надломлено посмотрел на блондина, чувствуя, как внутри все сжалось. - Нет, ты не станешь одним из них, Чон Чонгук! – Юнги вскочил с дивана, сжав руки в кулаки, на лице заходили желваки, а на голове проросли волчьи уши. - Я дал слово, хен! – Чонгук вскочил следом, нахмурив брови, - У меня нет выбора. - Мне все равно, - огрызнулся Мин, дрожа от ярости, - Я не позволю тебе! - Из-за меня могут пострадать невиновные! – воскликнул Чон чувствуя огромную обиду. Юнги даже и не пытался понять его, и от этого становилось больнее. - Они убивают людей, Чонгук, и ты все еще считаешь их невинными овечками? – глаза блондина опасно блеснули желтым, и Юнги сделал шаг вперед к Чонгуку, - Ты забыл, как твой Чимин поджег наш лес? А мой отец?.. - Прошу, Юнги, не усложняй, - весь напор Чонгука сдулся, и накатила усталость. Оказалось, он не был морально готов к словесной драке с Юнги. Ему не хотелось выгораживать Чимина, не хотелось больше ничего говорить. Все, что было нужно ему, это чтобы Юнги его понял, но, увы, этого не будет, - Я зря пришел сюда, прости, хен. Развернувшись, Чонгук медленно побрел на выход из гаража, как Юнги, подавшись вперед, остановил его, прикоснувшись к плечу младшего. Чувствуя, как внутри что-то бешено кричит о том, какой же дурак ты, Мин Юнги, блондин понял, что немного перегнул палку. Он вовсе не хотел отталкивать от себя Чонгука, наоборот, хотелось защитить его. Как и всегда. Полуоборотень считал это своим долгом. Не ясно, было ли это из-за его чувств, или же всему виной волчий инстинкт, вопящий, что людей нужно охранять. Юнги хотелось верить, что причина в первом. - Прости, я погорячился, - пробурчал Мин. Чонгук знал, как тяжко даются извинения Юнги, поэтому остановился, ожидая продолжения. - Я просто боюсь потерять тебя, Чонгук, - Чон вздрогнул от того, насколько убитым голосом продолжил Юнги. - Я понимаю, хен, - тихо ответил Чонгук, - Но ведь ты не потеряешь. Какая разница кто я, вампир или же человек? – развернувшись к поникшему Юнги лицом, Чон ободряюще улыбнулся, - Я же все равно останусь твоим лучшим другом! - Это… - запнулся Мин, обдумывая слова парня, - Это не так просто принять, мне нужно время. - Хорошо, кроме того, я же не обращусь завтра или через несколько дней, - фыркнул весело Чонгук, - У меня есть еще несколько лет, уверен, мы здоровски оттянемся за это время! Чонгук лукавил. Он не был уверен, что его слова правдивы. С каждым днем ощущения чего-то неизбежного становилось сильнее, иголками впиваясь в кожу, и от этого становилось страшно. Но сейчас ему нужно было быть сильным и оптимистичным, чтобы показать Юнги, что все в порядке, и что тому не о чем беспокоиться. И судя по тому, как облегченно засветились глаза Мина, Чонгук понял, что со своей задачей он справился. Правда, он не знал, что в этот момент Юнги решил, что времени отговорить Чонгука еще предостаточно, и еще есть шанс добиться взаимных чувств. Он костями ляжет, но вытащит Чонгука из гнилых лап этих упырей. Пусть уверенности было не так много, как хотелось Юнги.