Да, Лепсверидзе, это значит "да"

Утро. Квартира-студия на окраине Москвы. Несмотря на ранний час, хозяин квартиры не спит. Мужчина смотрит в окно, облокотившись о стену. За окном льёт дождь, капли застывают на стекле, а затем стекают по стеклу. Они застывают на самом краешке окна, словно прощаясь, и срываются вниз. Как же иногда погода похожа на твоё состояние внутри… Тучи сгущаются, рука мужчины медленно тянется к бокалу с остатками коньяка. Секунда — и капли янтарной жидкости разбрызганы по стене, осколки разлетелись по полу. По помещению проносится его истошный, раненый крик: — Ира-а-а-а!!! Гремит гром, и молния прорезает небосвод, деля его на части. Довольно странное явление — гроза в начале января. Хотя чему удивляться, в этом году всё не так. Без НЕЁ не так… Григорий отошёл от окна, за которым бушевала гроза. Достал сигарету, закурил. В душе мужчины такая гроза бушует уже несколько месяцев. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГРИГОРИЯ ЛЕПСА… Осень. Листья красиво кружились за окном, осыпая огненным дождём всё вокруг. Картина завораживала, но не так, как Ира. На неё хотелось смотреть вечно. Не понимал, как это случилось. Казалось, они всегда были вместе, были друзьями… Но именно сейчас этого стало жутко мало. Все мысли о ней, воспоминания только про неё, её фотография у кровати на тумбочке. В один из таких тяжёлых вечеров мужчина не утерпел — отправился в гости к Ирине. Он знал, что она всегда готова его принять. По пути купил букет, сегодня это казалось особенно необходимым. Доехал, нет, домчался до её особняка очень быстро. Звонок в дверь, и вот его любимая женщина на пороге. Встречает. — Ой, Гришка, привет, — улыбнулась, — Проходи. Вошёл и притянул к себе, обнял. Отдал в руки букет. — Гриш, ты чего? — отстранилась. — Не хочешь обняться со старым другом? — усмехнулся, но глаза погрустнели. — Лепс, не говори ерунды. Ты просто с улицы, холодный, — провела рукой по его щеке, — Пошли греться. Сейчас, я только букет в вазу поставлю. Кивнул в ответ и, раздевшись, прошёл за женщиной в гостиную. Ирина жестом пригласила его сесть на диван. — Теперь-то можно? — развёл руки в стороны. — Можно, — усмехнулась и крепко сжала мужчину в своих объятиях. — М-м-м, Иринка, у тебя новые духи? Мне нравится, — довольно протянул и улыбнулся. — Ага, — рассмеялась, — Рада, что ты заметил, — отстранилась и облокотилась на спинку дивана, — Ну рассказывай, как дела? Что привело тебя сегодня так поздно в мою скромную обитель? — Дела прекрасно. А ты разве не рада меня видеть? — Я тебя всегда рада видеть, но сам вспомни, когда ты ко мне без повода приезжал? — А и правда. Повод есть, даже целых два. — Да, какие же? — Ирка-а-а-а, я развёлся! — широко улыбнулся. — Как? — была сильно удивлена. — А вот так, взял и развёлся. Не любим мы друг друга с Анькой, так зачем мучиться? — Так, ну хорошо. Раз тебе так лучше, то я тебя полностью поддерживаю. — Мать, а давай за это выпьем? Неси вино! — Хорошо, — улыбнулась. Ирина сходила за бокалами и вином на кухню, а затем вернулась со всем этим добром в гостиную. Григорий откупорил бутылку и разлил багровою жидкость по бокалам, один из которых потом вручил женщине. — За развод? — За новую жизнь! Пригубив вино, оба оставили бокалы на столике. — Ты сказал, что у тебя два повода. А какой второй? — Второй? — взял Ирину руку в свои, — А второй заключается в том, что я, кажется, тебя люблю, — посмотрел женщине в глаза. — Гришка, не шути так, — выдернула руку и отвела свой взгляд. Не могла позволить себе сейчас утонуть в таких любимых изумрудных глазах. — Ир, а кто сказал, что я шучу? — был абсолютно серьёзен. Приподнял пальцами её голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Лепс, это бред! Сколько мы дружим? — Пятнадцать лет мы дружим. — С чего тебе это вообще в голову пришло?! У тебя температуры нет случайно? — положила руку ему на лоб. Гриша, пользуясь моментом, притянул её к себе и накрыл губы нежным поцелуем. Не отстранилась, позволила себя поцеловать, чем немало удивила его. Поэтому мужчина оторвался от её губ и посмотрел женщине в глаза. — Всё, успокоился? А теперь давай сделаем вид, что я твоего бреда не видела и не слышала, хорошо? — Это. Не. Бред, — проговорил, разделяя каждое слово. Вновь притянул её к себе. Женщина сопротивлялась, но он не остановился, и она постепенно обмякла в его нежных руках. — Иринка, перестань нас обоих мучить… — прошептал, вовлекая в новый поцелуй. Ответила. Они жадно целовались, будто наконец-то дорвались до того, что было так необходимо. Григорий подхватил женщину на руки и усадил на свои колени. Пальцы начали расстёгивать пуговицы на женском халатике. Они прерывали поцелуи, чтобы вдохнуть воздух, а затем их губы сплетались вновь. Жаркие ласки, удовольствие, стоны — всё смешалось. Всю ночь они наслаждались друг другом. На пике удовольствия Аллегрова кричала, как же она любит Гришу. Он стонал ей это на ушко, кончая очередной раз за эту невероятную ночь. Но наступило утро, такое громкое и безжалостное. Утро, которое снова разъединило их. — Гриш, ты же сам понимаешь, что это была ошибка, — смотрела на простыни и сама не верила в то, что говорит. — Аллегрова, какая ошибка?! Ты сама-то в это веришь?! — Верю, — врала, даже самой себе врала, — Тебе лучше уйти сейчас, — голос приобрёл ледяные нотки.  — Думай, что хочешь, но знай: Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. И он ушёл. Из её дома и из её жизни. Доставляя неимоверную боль обоим. Мужчина давно не выходил на улицу, отказывался от корпоративов и концертов, пил, матерился, бил посуду. Забыть Иру было невозможно. Она не выходила из головы, её духи, казалось, витали повсюду, её прикосновения ощущались на теле… За окном уже спокойно падал снег. Звёзды осыпали чёрное с синим отливом небо. В тишине квартиры раздался хриплый, с надрывом, голос Лепса: — Сто дорог, чтобы тебя найти, Но по какой бежать? Ты же не будешь ждать… Я узнал, что не горит любовь в огне. Ярким светом путь к тебе укажет мне. Я верну тебя себе! Разорвав на части бесконечность боли, Спасая жизнь любовью… Я верну себя тебе! И, разрушив одиночества неволю, Я буду жить тобою… Я верну тебя себе любой ценою И буду жить тобою… Слёзы скатились по щекам. Гриша рассматривал их совместную фотографию, которая стояла на тумбочке у кровати в рамке. И так захотелось просто позвонить ей, самому дорогому человеку в мире. Рука потянулась за телефоном, но в том месте, где обычно находился аппарат, было пусто. Тут же вспомнил, что отключил и выкинул его куда-то в угол ещё тогда, почти четыре месяца назад. Чертыхнулся и отправился на поиски. Мобильник нашёлся в углу прихожей, рядом с ковриком. Взяв устройство, Григорий вернулся в спальню. Пара нажатий, и вот телефон включён, много сообщений от разных абонентов и всего одно от НЕЁ. Открыл ЕЁ сообщение, так как не думал, что писала что-то за это время. Не стала бы, слишком гордая. Глаза пробежали по тексту, посмотрели дату и время отправки… Иришка, 20:23 Я в больнице. Прости меня за всё. Лепс метался по квартире, судорожно собираясь, и, схватив ключи от машины, вылетел из квартиры. — Это всё я виноват, я виноват, идиот! Идиот! Придурок! — кричал, мчась на максимальной скорости и нарушая правила дорожного движения. В голове крутилась лишь одна мысль: «Лишь бы она была жива, лишь бы ничего серьёзного!» Прошло всего десять минут, и он был на месте. Вошёл в больницу и подлетел к стойке. — Где моя Ира?! Ира где?! Она жива?! Женщина была в шоке и лишь молча смотрела на мужчину. Но сразу же пришла в себя, услышав Гришино: — Эй, я кого, блять, спрашиваю?! — Вы к кому? — Ира где? Ирина Аллегрова! — громко кричал. — Спокойно, мужчина, тут больница. И между прочим, время посещения давно закончилось. — Я тебя убью сейчас, если ты не скажешь, где моя женщина! И-и-ира!!! — Мужчина, вот угрожать мне не надо. Я сейчас охрану позову, — её рука потянулась к телефону. Но тут подошёл главврач. — Зиночка, не надо охрану. Всё хорошо. — А, ты врач? — переключился Гриша на мужчину, — Скажи, где моя Ира? Что с ней? — внезапно заплакал. — Спокойно, мужчина. Как Вас зовут и кого Вы ищете? — Не узнали? Я Григорий Лепс, и здесь я ищу Ирину Аллегрову, — старался быть спокойным, но слёзы всё ещё текли по лицу. — Замечательно, Григорий, успокойтесь, вашей подруге сейчас поддержка нужна, а не слёзы. Она чуть ребёнка не потеряла, еле спасли. — Какого ребёнка? Что произошло? — Скорее всего много нервничала, вот и была угроза выкидыша. Но сейчас с ними уже всё хорошо. Только нервничать ей нельзя ни в коем случае. Третья дверь по коридору, идите уже, будущий папаша, — усмехнулся врач. — Спа-спасибо — заикаясь, проговорил Гриша и побежал к палате. Около двери остановился и, тихонько открыв её, вошёл. Сел рядом с кроватью на стул. Ирина спала. Мужчина аккуратно, чтобы не разбудить, взял её руку, и нежно погладил пальцами тыльную сторону её ладони. — Моя малышка… Что же ты не сказала? — прошептал и поцеловал её руку; увидел, как Ирина улыбнулась сквозь сон, — Вот проснёшься ты и не будешь мне так улыбаться… — грустно выдохнул и провёл рукой по её щеке. — Буду, — тихо-тихо, но он услышал. — Иринка, ты не спишь, что ли? — удивился. — А если не сплю, уйдёшь? — приоткрыла глаза и посмотрела на него. — Я от тебя, нет, от вас, больше никогда не уйду, можно? — присел на корточки рядом с кроватью и поцеловал женщину в щёчку. — Нужно, — улыбнулась и, повернув голову, чмокнула его в губы, — Я тебя люблю. — А как я тебя люблю… и тебя тоже, — широко улыбнулся и осторожно погладил маленький животик. Оба на время затихли, а затем Гриша нарушил тишину: — Так, Аллегрова, ты выйдешь за меня замуж? — А как я могу отказать, я же «твоя женщина», — рассмеялась, намекая, что слышала его крики в коридоре. — Это значит «да»? — его глаза радостно заблестели. — Да, Лепсверидзе, это значит «да»! — потрепала его по голове. — Моя девочка… — прошептал и прижался к её губам. Ирина слегка приоткрыла ротик, и они слились в нежном поцелуе.