Нетрадиционное лекарство

Акутагава себя везунчиком никогда не считал. И даже когда выпала такая «замечательная» возможность, хотя скорее поручение, следить за громящим все во сне от кошмаров, Накахарой. Ибо бюджет мафии не бесконечен. «И тортики тоже», — добавляла Элис. Да и Чуя был не против, все-таки с Акутагавой нормально общался. Нет, сначала Рюноске даже наивно полагал, что все эти проблемы раздувают, ведь Чуя вон как крепко спит. Но это обычно длилось где-то несколько часов. Несколько часов так называемого отдыха, где даже одеяло этого самого Накахары, поправлял Расёмон. Потом же начинался самый пиздец, который не нравился даже Расёмону. Грубо говоря, даже пугал. Будить Чую, Акутагава не всегда успевал. И платил за некую оплошность, тем, что приходилось сидеть за обломками стола, всю оставшуюся ночь да бы не нароком не попало. Ещё и на утро ругань Чуи. И все же Рюноске терпел. Ещё и достаточно долго терпел, для такой то ситуации. Целых три недели! После чего махнув рукой свалил от греха подальше, не собираясь возвращаться к подобному роду деятельности ни под каким предлогом. У него ещё между прочим сестра есть, и тигру очередную рубашку испортить нужно. Тогда появились такие варианты как, не позволять Чуе спать вообще, либо спать, но т в психушке. С мягкими стенами. Оба варианта быстро опровергла Коё, назвав их нелепыми. Многие с ней согласились. Озаки кстати тоже отозвалась сидеть с Накахарой по ночам. Мол, уж она то его сдержит. Озаки Коё протянула только две ночи, порвала несколько кимоно и поняла, что алый демон тут уж точно бессилен. Тогда к Мори и пришла очередная «великолепная» идея, с которой все пусть и со вздохом, но согласились. Все кроме Чуи, ему не рассказали об этом вообще. Ну и Дазаю. Братья по несчастью, как говорится. Правда кому больше не повезло было не ясно. Осаму, коего сначала заваливали письмами, а потом и вовсе спиздили. Мол, не хочешь по хорошему, будет по плохому. Или Чуе, коиму эту самую добычу приволокли, плюс ещё и в стельку пьяную, и заперли дверь. Но офигели от решения совета оба одинаково. Коё ещё какое-то время пыталась успокоить Накахару. Говорила, что не все так плохо, а даже хорошо. Не стеснялась говорить откровенные гадости о Дазае, прямо в присутвии Дазая. Хотя Осаму, кажется этого и не слышал, все ещё пытаясь отыскать тайник с вином. Спать с Дазаем было, то ещё наказание. Наверное потому что, Чуя так просто не привык. Он привык засыпать один, спать один, просыпаться один и не чувствовать никого рядом во время сна. Ни чьего теплого дыхания, ни уж тем более теплой ладони, что сжимала его запястье в случае чего. Даже засыпать не всегда и получалось. Не то, что было прямо так противно. Опять же. Просто до жути не привычно. Но Осаму засыпал на удивление быстро. И спал так всю-всю ночь, даже почти не ворочаясь. Это было одним из главных плюсов. Верно именно сейчас и подошло выражение «Милый, когда спит зубами к стенке» Хотя именно в этом случае, Дазай никогда от Накахары не отворачивался. Можно было разглядеть черты лица, оттенки каштановых волос и уловить тихое сопение. Возможно это тоже было плюсом. Ну так… Совсем маленьким. Но явным, а точнее даже, явными минусищами было то, что Дазай был сам по себе не выносим. Продолжал вскрывать шкафы, в поисках заначки. Все время ныл от скуки. Выкуривал все его сигареты, абсолютно не умел готовить и резал вены по пятницам. И все это разом свалилось Чуе на голову, будто это он присматривает за Осаму, а не наоборот. А ещё, Дазай слишком много себе позволял. Прижимал к стенке, нес вскую ересь и все наровился поцеловать. Потом с радостным и довольным собой смехом уворачивался от чего-то там летящего. Крики красного, то ли от смущения, то ли от злости Чуи, только ещё больше вызывали потеху Но заметно сокращались погромы штаба мафии. Все могли наконец нормально поспать, а Озаки даже хвалила детектива, вместо очередной порции оскорблений. И ещё, заметно сокращались кошмары. Об этом Чуя никому не говорил, не хотел и для себя признавать. Хотел, что бы они вновь вернулись, вернулось все, что было до этого. Привычное, без Дазая. Без Дазая, что вопреки оскорблениям, прижимает груди сильнее, шепчет на ухо всякие глупости. Напивается до беспамятства вместе с ним, найденными запасами. Требует по утрам завтрак, но с горем по полам, сам готовит обед. Без Дазая с бесконечными бинтами, охерительной, до злости улыбкой и искорками, в коньячного цвета глазах. Сидел бы он дальше в своем ВДА. А Мори кабинете, без глупых идей. *** — Отпусти, дебил. И вали спать на пол. — Ну как же я так поступлю, вдруг потом меня зашибешь, во время твоей сонной порчи. — Было бы не плохо, — фыркает Накахара и все равно особо вырываться не пытается. Дазай это конечно же замечает и потому, лишь в целях позлить прижимает сильнее. — Холодно сегодня, не думаешь? — Это тебе так кажется, мне просто заебись, — а сам дрожит. Странно. Какой идиот отключит отопление в здании мафии. А может это им так просто кажется. Осаму натягивает одеяло ещё сильнее и наконец открывает глаза. Встречается взглядом с голубыми, столь заинтересованными, что не пошутить было бы глупо. Но не шутит, просто смотрит в ответ, пока Накахара не приходит с себя и тихо бурча, в спасении закрывает. — Знаешь, а жили бы мы в Средние века тебя бы обвинили в колдовстве и сожгли, — как то не в тему, в пол голоса усмехается Осаму, — и знаешь, даже не из-за внешности. А из-за характера. Столь дрянной, что ещё поискать. — Иди ты, — вновь фыркает Чуя и почему то представляет себя и пылающий костер. И быстро гонит подобные мысли прочь. — А ты бы столько долгов за выпивку нахватался, что тебя б скорее повесили, — и вспоминает, что Дазаю оно и надо. И все равно смешно, — а я бы в тебя камешки кидал. — Жестокий ты, — вновь усмехается Дазай и больше ничего не говорит. А вскоре и вовсе слышит тихое сопение. Видит слегка дрожащие ресницы и воздымающуюся грудную клетку. И все равно так тепло становится, словно это его в костер бросили. Потом вспоминает, что за все полдня даже ни разу не пошутил про рост Накахары и мысленно откладывает это на завтра. Утром Дазай сам с горем по полам готовит завтрак.