Полночь цвета янтаря

      Эта холодная и безоблачная сентябрьская ночь казалась ему особенной. Глубокая чарующая атмосфера огромного девственного леса, легкие порывы ветра сквозь спутанные ветви деревьев и кустарников и даже чириканье изредка перекликающихся где-то вдали между собой лесных пташек просто не были похожи ни на какие другие из тысяч долгих ночей, что он привык коротать в этом месте в полном одиночестве. Он знал здесь, пожалуй, уже каждую тропинку и заросль, каждую опушку и чащобу, каждый кустик, цветок и диковинное растение, чудесным образом не тронутые жадной рукой человека. Все чувствовалось совершенно другим. Окружающий мир, как и он сам, казалось, просто замер в ожидании, так что в его непроницаемой ночной тиши можно было без труда расслышать шорох каждого дрогнувшего на ветви листочка.       Особенно его чутким ушам, что порой улавливали даже самые высокочастотные звуки.       Одиноко стоявший под высокой величавой сосной молодой человек поднял голову и задумчиво посмотрел на низко висящую на фоне мерцающего звездного неба полную луну. Это было его любимое время. Время сосредоточения, размышлений и полного погружения вглубь самого себя. Время самого ясного бодрствования и сознания. Время охоты. Время, когда его никто не видит…       А еще – время тайн.       Последние несколько десятков лет их оказалось вокруг него слишком много. Начиная от его истинной сущности и заканчивая фальшивыми взаимоотношениями с Беллой. Все, как и у людей: любая ложь ради сокрытия ошеломляющей истины. Его невероятно тошнило от всего этого. Будучи родом совсем из другого времени и мест, он был воспитанником самых честных правил и моделей поведения, традиционности, сдержанности и трезвомыслия, но уже к концу первой сотни лет жизни произошло немало событий, заставивших его иначе взглянуть на себя и на этот мир. И все бы ничего, если бы открывшаяся вдруг истина не оказалась слишком серьезной для того, чтобы прямо сказать о ней даже себе самому, не говоря уже о близких, что невольно вынудило его в течение многих лет продолжать поддерживать прежний формат поведения. И он с беспокойством гадал, сколько еще все это будет продолжаться.       Сегодня он намеревался завершить первый шаг по направлению к себе настоящему. Именно ради этого уже вторую неделю подряд он каждую ночь приходил на это самое место и просто ждал… сам не зная толком чего. Он просто знал, что должен быть здесь, даже невзирая на то, что ему нельзя было здесь находиться. Именно сегодня, впервые за эти дни, должно было произойти нечто очень важное. Нечто такое, что, наконец, сбросило бы с него груз какой бы то ни было вины и раскаяния за то, чего он не в силах был изменить. Именно сегодня эта густая надоедливая пелена бесконечных сомнений, самокопания, неизвестности и лжи должна была, наконец, рассеяться, чтобы прояснить самый главный для него вопрос. Именно сегодня должен был наступить долгожданный первый день его новой жизни.       Он чувствовал это.       Где-то над головой прошмыгнула белка. Он мог бы в считанные секунды настичь ее и полакомиться аппетитным живым десертом, вот только голода он совсем не чувствовал. Его питала другая жажда. Жажда истины и разоблачения, жажда признаний и явления истинного «я» – не только своего. Правда за правду, и теперь он знал наверняка, что заставит раскрыть ее не только себя, но и того, кто по тем же причинам столь долгое время тщательно скрывал ее ото всех вокруг.       Высокий худощавый парень с чрезвычайно бледным и не в меру красивым для человека лицом замер и прикрыл сияющие янтарем глаза. Его ярко освещаемая полной луной фигура не отбрасывала на землю никакой тени, отчего он казался лишь призраком. Слабый осенний ветер легонько трепал полы джинсовой куртки. Он с напряжением вслушивался в тишину и оставался неподвижным до тех пор, пока где-то в отдалении не различил чьи-то неспешные легкие шаги по сухой траве. Он узнал бы их из сотен миллионов. Шаги приближались точно к тому месту, где стоял юноша, и тому даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто же, в конце концов, откликнулся на его тайный сердечный зов.       Идеально очерченные алые губы молодого вампира тронула легкая улыбка. Все как он и предполагал.       – Я так понимаю, кто-то напрочь забыл о том, что ему нельзя ступать своими мертвыми ногами на чужую землю? – раздался за его спиной резкий насмешливый голос.       Он разговаривал с ним так всегда, как если бы это могло хоть как-то сбить расчетливого бескровного врага с толку. Только не сегодня.       Продолжая улыбаться, Эдвард спрятал руки в карманах куртки и развернулся к ночному гостю. Его расслабленные бледные кисти, обычно всегда неосознанно сжатые в кулаки при каждой их невольной встрече, не понравились подошедшему Джейкобу сразу же. Как и эта его хладнокровная, до одури возмутительная и противоестественная в данной ситуации уверенность в себе.       – По-моему, нам есть о чем поговорить.       – С тобой? – фыркнул Блэк. – Как же. Скажи лучше спасибо, что я не привел с собой стаю.       – Отчего же не привел?       Парень проигнорировал вопрос и встал на безопасное от вампира расстояние, прислонившись спиной к стволу дерева. Несмотря на уже осенний сезон и весьма холодное время суток, одет он был в одни только длинные шорты черного цвета и такие же черные кроссовки. Самый беспроигрышный вариант для его многочисленных школьных поклонниц. Эдвард усмехнулся. Он знал, что горячий и неустрашимый Джейкоб Блэк не мерз практически никогда также, как и он сам.       Скрестив на обнаженной груди мускулистые руки, оборотень с нескрываемым вызовом и пренебрежением уставился на того, кто на протяжении всей их многовековой, насыщенной боями и кровопролитиями, истории по праву считался самым страшным и непобедимым врагом.       – Лучше отвечай на заданный вопрос, – бездонные темные глаза молодого брюнета сверлили Каллена не хуже циркулярной пилы. – Какого черта ты забыл на нашей территории?       – Мне кажется, ты не хуже меня знаешь ответ. Ты ведь пришел сюда не за тем, чтобы напомнить мне об этом, верно?       Джейкоб громко и обильно сплюнул на землю.       – О чем ты вообще болтаешь? – в ярости выпалил он. – Каллен, ты в своем уме?! Да меня уже тошнит от отвращения, стоит мне хоть на секунду подумать о Белле…       – Ты думаешь теперь не о Белле, Джейкоб. Ты думаешь обо мне.       Подобные слова стали искрой для бочки с бензином в голове разгоряченного и задетого в одну секунду парня. Взревев, он ринулся на Эдварда и спустя долю мгновения припечатал ненавистного кровопийцу к дереву, у которого тот неподвижно стоял все это время. Мощное накачанное предплечье легло поперек горла Каллена, грозя вот-вот обломить его пополам.       – Я убью тебя, сукин ты сын! Еще одно слово – и…       – Нет смысла больше притворяться, Джейк, – прохрипел бледнолицый из-под сильной мужественной руки оборотня. – Давай расставим все точки над «i»… Ты прекрасно знаешь о том, что я умею читать чужие мысли. А я прекрасно знаю, о чем ты беспрестанно думаешь в последнее время… Неужели ты будешь отрицать?       Дрожа от изумления, ярости и собственного морального бессилия, не готовый к такому повороту событий Джейкоб на мгновение чуть ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, Эдвард изловчился и высвободился из-под его тяжелой боевой руки. Вслед за чем быстро развернул Блэка и, вдавив его в дерево, накрыл собой. Не позволяя ошеломленному противнику сдвинуться с места и оказать сопротивление, он намертво прижал его к стволу собственным телом. Понимая, что рискует, Каллен все же не дрогнул, различив глубоко в груди Джейкоба глухое утробное рычание – верный признак скорого перевоплощения.       – Белла уже давно в прошлом для нас обоих, она живет своей жизнью в Джексонвилле. Так не проще ли нам успокоиться и сделать, наконец, то же самое?       Теперь, в полуночной тиши, освещаемые лишь бледным светом молчаливой огненно-желтой луны, когда их лица уже практически соприкасались, проницательный Эдвард мог заметить, что в самой глубине темных глаз Джейка мелькнул слабый огонек сомнения и колебаний.       – Мы убивали, убиваем и всегда будем убивать таких как ты, – тем не менее с ненавистью прошипел оборотень. – Вас, наглых кровососов, стало слишком много… Это наша история, наша земля, наши предки, которых вы истребляли тысячами ради утоления гребаной сиюминутной жажды!..       – История, традиции, запечатления – все это чушь полнейшая! – понимая, что тянуть больше нельзя, Эдвард решился на отчаянный шаг: – Послушай меня, Джейкоб. Все это ничто по сравнению с тем, что находится у тебя вот здесь…       Холодные длинные пальцы скользнули по широкой спортивной груди, плавно задерживаясь на едва пульсирующем участке загорелой кожи, что располагался прямо над сердечной мышцей Джейкоба Блэка. Движение, заметное в темноте лишь его зоркому глазу. Эдвард осознал, что прямо сейчас отдал бы очень многое ради того, чтобы это сердце билось под его пальцами всегда ровно, спокойно и уверенно.       Впрочем, сейчас оно как раз отбивало мощную барабанную дробь, словно после лихого многокилометрового забега. Каким бы мрачным, жестким и неприветливым ни казался Джейкоб, в эту самую секунду его теплой живой натуре было невозможно скрыть то, чего всеми фибрами давно вожделела вся его человековолчья сущность. Ощущая непонятное головокружение и слабость, парень не нашел в себе сил оттолкнуть от себя руки противника. Вместо этого его горячие ладони коснулись локтей Каллена и, задержавшись на них, опустились далее вниз, по направлению к его узкой обтянутой тонкой белой футболкой талии.       Дальнейшие объяснения были бессмысленны. Не сводя с него настороженного взгляда, Эдвард чуть наклонил голову так, чтобы их губы соприкоснулись. Оба одномоментно обожглись: один – от пронизывающего холода, другой – от нестерпимого жара. Истерзанные ожиданием и хранением общего секрета они застыли, не в силах поверить в то, что это, наконец, случилось. Пожалуй, если бы кто-то из кланов хоть на секунду заметил их здесь сейчас, то оба подверглись бы уничтожению без лишних слов и прелюдий прямо на месте, но, невзирая на возрастающую опасность и риски, они продолжали стоять друг возле друга, бессознательно все более сокращая без того маленькую дистанцию. Слишком долгожданным, слишком мучительно приятным и сладким был этот странный, ни на что не похожий и вопиюще противоестественный поцелуй двух абсолютно разных по своей сути созданий, чтобы один из них осмелился его прервать.       Не отрывая своих губ от Джейкоба, сливаясь с ним во все более и более глубоком чувственном поцелуе, Эдвард коснулся обеими ладонями поясницы жгучего брюнета. Еще чуть-чуть – и тонкие изящные пальцы обольстительного вампира достигли основания спины напарника, начиная мягко сжимать упругую легко подающуюся каждому его движению плоть. Его собственное сексуальное возбуждение в силу очевидных причин достигало предела еще стремительнее и, по мере того как паховые области двух мужчин соприкасались все плотнее, он четко и безошибочно понимал, что это взаимно.       В порыве неутолимого желания ладонь Джейкоба машинально переместилась к затылку Каллена. В немом стремлении привлечь притягательного вампира к себе еще больше, пальцы оборотня зарылись в густые взъерошенные темные волосы, отливающие бронзой, которых так хотелось коснуться, наверное, абсолютно всем безответно вздыхающим по нему представительницам женского пола. Глупые женщины. Взяв, наконец, инициативу на себя, Джейкоб Блэк проявил настойчивость. Продолжая ласкать одной рукой затылок вампира, вторая его рука скользнула по его торсу вниз, мимо пряжки кожаного ремня по направлению к тому месту, где стало слишком тесно в этих тугих обтягивающих узкие бедра джинсах. Джейкобу так хотелось сорвать их с него. Факт того, насколько возбужден рядом с ним Эдвард, невероятно льстил оборотню. Именно в этот переломный момент не ожидающий его интимных прикосновений Эдвард неосознанно укусил острыми, как бритва, зубами его нижнюю губу, в мгновение ока пустив кровь, и мужское перевозбуждение обоих достигло, наконец, наивысшей точки.       Блэк первым прервал затянувшийся поцелуй, сознавая, что они зашли слишком далеко. Взмокший от напряжения он будто очнулся и, оттолкнув Эдварда от себя, выскользнул из его стальных телесных объятий. Быстро слизнув выступившие на губе капли крови, ему на миг показалось, что глаза партнера вспыхнули ярко-красным.       Он почувствовал то, ради чего мог убить без колебаний.       – Джейкоб… ты нужен мне…       Но брюнет отстранился так быстро, что все произошедшее в течение последних нескольких минут показалось Эдварду Каллену просто каким-то сказочным неправдоподобным сном, коих он не видел уже многие десятки лет.       – Тебе лучше уйти.       Что ж, этого стоило ожидать, учитывая привычное медленное таяние льдов со стороны вспыльчивого и неприступного Джейкоба Блэка. К счастью, Эдвард был не из тех, кто легко сдавался. Обладатель железной закалки, нечеловеческого терпения и уймы времени он, в свою очередь, как никто, умел по-настоящему долго ждать.       – Хорошо, Джейк. Я больше не стану пререкаться и спорить с тобой, – едва слышно промолвил вампир. Пронзительные янтарные глаза завораживали и пленили, стирая в труху последние крупицы самосознания и воли напарника. – Твоя гордость и защитные реакции не трогают меня. Куда же более – твои мысли. И я хочу сказать только одно. Я буду продолжать и дальше приходить сюда, на это самое место, снова и снова, каждую ночь… но лишь только в том случае, если ты действительно этого хочешь.       Эдвард не сомневался, что ответа не последует. Некоторое время они просто многозначительно смотрели друг на друга: отчаянные, серьезные и, как и прежде, сдержанные, делая вид, что ничего не было, но вместе с тем по-прежнему ощущая на губах этот незабываемый, ни с чем не сравнимый первый поцелуй и неповторимое ощущение единения, которое каждый из них теперь при всем желании не смог бы стереть из памяти.       – Не говори ничего. Подумай.       В последний раз кинув на Эдварда небрежный взгляд, Джейк одним прыжком перевернулся в воздухе. В следующую секунду на замершего у высокой сосны вампира смотрел уже огромный косматый красно-коричневый волк со свирепо оскаленной пастью. Джейкоб делал так всегда, когда хотел устрашить или произвести впечатление на противника, и этот излюбленный им прием действовал с кем угодно, только не с Калленом. Возможно, тем самым Блэк лишь хотел перестраховаться и предостеречь распаленного его лаской вампира от дальнейших действий, но Эдвард и не собирался ничего предпринимать. Сегодня между ними произошло больше, чем он смел рассчитывать и просить.       Оставив без внимания последний комментарий, Джейк угрожающе прорычал и, развернувшись, исчез в густой непроглядной темноте полуночного леса. Безмолвно глядя вслед удаляющейся волчьей тени, идеально очерченные алые губы вампира изогнулись в довольной улыбке.       Ведь он, и ни о чем не спрашивая, прекрасно сам знал ответ.