Первая любовь — это истинная любовь

Следующая неделя, на удивление, прошла идеально. Складывалось ощущение, что всё вернулось на свои круги, что время прекратило своё течение и повернулось вспять. Наверное, это хорошо: я могу вдоволь насладиться общением с друзьями до моего отъезда, чтобы до конца дней вспоминать наши заплывы до Мако, ночёвки друг у друга, совместный шоппинг, вечера в кафе. Я буду по ним скучать. И чем больше мысли сводятся к этой теме, тем тоскливей мне. Как сложится моя жизнь? Насколько большой будет пустота внутри? Смогу ли прожить без щебетания Клео, что порой разводит из мухи слона? Без рассудительности Эммы? Сколько раз она спасала меня от безбашенных проделок? Иногда кажется ей под силу и убийцу уговорить не совершать своё дело. А Белла? Кто ещё в моей жизни проявит столько понимания? Много раз в жизни мне доводилось слышать, что женской дружбы не существует. Что всё это лицемерие, и эти самые женские клятвы о вечной дружбе, об отсутствие тайн и секретов... ложь. Нет такого в природе, каждая должна думать лишь о собственном благополучии. У нас не так. Кроме них у меня никого нет. Только они знают все мои секреты, только к ним я могла обратиться за помощью. Они настоящие подруги. А я предам их... Но, в конце концов, осенью нам пришлось бы всё равно расстаться и разъехаться по миру, только тогда бы прощание далось ещё тяжелее. Были бы глупые проводы и слёзы. Так что мое решение правильное. Отбросив нерадостные мысли, я достала из кармана новый красненький телефон и загадочно покрутила в руках. Кому мне придётся звонить по этому телефону там, куда я уеду? Будущему парню? Новой подруге? Или просто ассистентке врача с целью записаться на приём? Неважно, главное: о нём никто не знает. Зейн не найдёт меня по нему. От этой мысли какая-то нега спокойствия растекалась по телу. Телефон бликовал на солнце, превращаясь в магический артефакт. А там, куда я еду, часто солнечная погода? Вообще выбор будущего дома был долгим и кропотливым. Он обязан был соответствовать нескольким параметрам. Первое — это небольшой и провинциальный городок, который неизвестен никому из моих друзей. Второе — он должен быть на берегу океана. Русалке не прожить без водных просторов. И вот после старательных поисков и изучения карт, которые, мне казалось, впервые видела. Конечно, на уроках географии я чаще спала, нежели пыталась хотя бы слушать скучную лекцию. Но всё же природная настойчивость взяла своё, и мой будущий дом— Кальбари. Он соответствовал всем этим критериям. Только вот находился на противоположной части континента. Поэтому свою дорогу туда тщательно составила: сначала на самолёте до Кэрнса, затем на нескольких поездах до Дарвина, а потом маршрутки, такси, электрички, автостоп до Кальбари. Создам полную неразбериху. Чтобы даже Зейн со связями отца не смог меня найти. Самолёт его приведёт в большой город, где он потратит уйму времени на мои безрезультатные поиски. А дальше следы начнут стираться. Вот так я уеду. Прошедшая неделя также была посвящена заказывания билетов со старого ржавого телефона около моего дома, которому на вид лет тридцать, покупка еды на дорогу, новой техники, бронирование жилья. Иногда от всех этих звонков начинает казаться, что у меня паранойя. Я даже впервые в жизни начала вести список дел, думаю, это о многом говорит. Жаль только, что все накопленные деньги за этот год на обучение ушли на это. Как мне хотелось поступить в Сиднейский университет с Зейном. Сколько раз, засыпая, мне виделись студенческие будни, безумные вечеринки, новые приключения. Обидно, что это останется мечтой. Наконец за поворотом показался трейлер. Желания провести весь последний день у телика абсолютно не было. Нужно сделать его насыщенным. Первое, что пришло в голову, пойти искупаться в ласкающих водах Золотого Побережья. Снова тот же сказочный мир, та же морская пучина, тот же риф, кораллы, те же скаты и дельфины, однако теперь я не просто наслаждаюсь, но ещё и стараюсь запомнить всё это. На тело накатывает волна боли и уже где-то глубоко внутри появляющейся тоски. Ощущение не из приятных. Однако это оказывается цветочками в сравнении с лунным прудом. Место, что стало началом всего, то что было свидетелем всех наших секретов, то что могло заменить дом. Я русалка, меня всегда будет тянуть сюда на подсознательном уровне. Однако, к сожалению, пролежать тут долго не вышло. Потемневшее небо свидетельствовало о наступлении сумерек. Бросаю последний взгляд на тёмные острые скалы, окружавшие бассейн, на кратер потухшего, как сказала однажды Эмма, вулкана, на тёмно-голубую воду. Глаза намокают от солёных слезинок, которые приходится нещадно убрать рукой с лица. Остаток вечера решаю провести в кафе с ребятами, которые шумно расположились за большим столиком в углу. Я сажусь к ним. -О, Рикки, привет,-мягкий тембр Беллы выводит из мыслей. -Уилл предлагает нам через два дня съездить в горы, говорят там сейчас очень красиво. Что скажешь?-все перестали говорить и оглянулись на меня, ожидая ответ на вопрос Эммы. От осознания, что они планируют поездку со мной, начинает сводить дыхание, а руки немного судорожно заламывают пальцы. Я не знаю, заметно ли это со стороны, но тем не менее надо успокоиться. Если ребята что-то заподозрят, то, словно мировые сыщики, вмиг всё вычислят. Глубоко вздыхаю, натягиваю на губы привычную улыбку и с обыденным выражением лица отвечаю. -Да, я хотела бы съездить,-в голосе отсутствуют нотки страха и печали, значит все вышло. Остаток вечера прошёл в обсуждении поездки, но это я почти не слышала, мои мысли были заняты каким-то подсознательным запоминанием каждого. Какой-то внешней частники. Время сегодня меня не щадило, казалось, прошло минут тридцать, а на деле — весь вечер. От закатного солнца на синем, почти чёрном, небе не осталось и пятнышка, лишь полоса немного желтоватого, едва заметного цвета выделялась на звёздном полотне. Любезно со всеми прощаюсь и иду к выходу, по пути сдерживая слезинку, что уже почти потекла из глаза. Я не ожидала, что прощаться будет так сложно, что всё внутри будет сводить, как в судороге, что все ужасные чувства мира сразу одолеют тебя. Неожиданно чувствую прикосновение к моей руке, которое немного самовольно останавливает меня. -Рикки, постой,-болезненный тембр голоса заставляет развернуться на пятках. Словно Реджина Джордж из "Дрянных девчонок", я стервозно поднимаю кисть и бросаю высокомерный взгляд. Лучшая защита— это нападение. Так почему бы для скрытия поступивших слёз на глазах не притворится пофигисткой на все окружающее, кроме себя. Наверное, это не лучшая идея для последней встречи, но уже поздно. Зейн, опомнившись, отпускает руку. -Я хотел сказать...- Договорить ему была не судьба, я перебила, потому что догадалась, что грядёт очередное признание. Слушать нет ни сил, ни нервов. -Нет, хватит, Зейн, Я ТЕБЯ НЕ ЛЮБЛЮ,-стальной голос отчеканил эту жесткую фразу. Мой бывший выдохнул, а мне почему-то стало действительно тяжело, как если бы сердце начинало останавливаться и медленная смерть настигала бы. Почему? Да мне и самой известно. Ведь даже после омерзительного поступка я люблю его до безумия, до дрожи в руках. Сил терпеть его испепеляющий взгляд больше не было, красивым прыгучим движением выскакиваю из кафе и последний раз смотрю на него. На карие глаза, наблюдающие за моими действиями, на грустную ухмылку на его лице, на щетину, что образовалась на нижней части лица, на футболку с изображением его любимой группы, которую я подарила на Рождество вместе с черными часиками. Подсознание твердит, что этот образ ты больше никогда не выгонишь из головы, он будет тебя преследовать. Эту пытку кто-то должен был закончить. У меня не хватило сил: я бросилась бежать домой. *** Хорошо, что сегодня папа на работе, а то скрываться мне пришлось бы ещё сильнее. А так я спокойно собираю необходимую одежду в большую дорожную сумку, беру кожаный рюкзак, куда кладу косметичку, документы, телефон, деньги и мамину фотографию в зелёной деревянной рамке. Я долго думала взять ли мне кулон Джулии. С одной стороны, он и есть та самая нить, что связывает меня и Мако определённой связью, то что доказывает реальность всего происходящего, но с другой- он вечное напоминание о доме, что будет меня терзать. После недолгих колебаний выбор пал на первое, в конце концов, я не готова лишиться этой вещи. Сама же переодеваюсь в джинсы и рубашку, на ноги одеваю кроссовки, а на шею медальон. Что ж вот и всё. Я не взяла с собой ничего, что мне подарил Зейн: нужно навсегда о нём забыть, словно никогда и не появлялся в моей жизни. Часы, показывающие 00:21, размеренно тикают, накаляя всю обстановку. Ладно, нужно успокоиться и просто подождать около часа до выхода. Однако, чем занять себя, я не знаю. Лишь какая-то навязчивая мысль снова приходит в голову. Пусть это и выглядит глупо, по-дурацкому, но почему бы не написать прощальные письма папе, Зейну и девочкам. Судорожно ищу в комнате огрызок карандаша или ручку, за это время мысли приходят в определённый порядок. Письмо Зейну "Здравствуй, Зейн... Если данные строки у тебя перед глазами, а сам ты в недоумении, то это может означать только одно: все получилось. Значит я смогла уехать далеко-далеко туда, где любые поиски прервутся, где надежд найти меня не останется, где всё начнётся заново. Однако, знаешь, сейчас у меня не возникает счастливых картинок беззаботного будущего, наоборот, мелькают лишь воспоминания. Наши воспоминания. Забавно, ты причинил мне столько боли, а мысли только о тебе. Вот наше знакомство, наш первый поцелуй, наши свидания. Ты помнишь это? Уверена, что да. Только вот ты забыл те постоянные ссоры, расставания, крики. А я помню. Помню боль, что испытала. Так и сейчас мне не удаётся забыть то предательство. Тот поцелуй самое обидное, что случалось со мной. Кажется, что меня закопали в могилу, будучи живой. Доверия между нами не осталось, ты разрушил всё хорошее, что было. Зейн, мне больно. Меня, словно грешницу в аду, жгут изнутри, царапая и сердце, и душу. Это ли моя судьба? Как ты считаешь? Суждено ли нам быть вместе? Прочесть твои мысли мне не в силу, но я выскажу свои. Нет, мы из разных миров, что случайно пересеклись. В нас бушует сотня противоречий, решить которые не под силу никому... Однако уйти из этапа жизни, мне хочется, честной, поэтому ты должен знать. Вчера я солгала. Я ЛЮБЛЮ тебя, Зейн Беннет. Знай, это не просто юношеская влюблённость, а это та самая первая любовь, что навсегда остаётся с человеком. Мне сложнее писать с каждой строчкой: слёзы застилают глаза. Значит нужно заканчивать. Но перед этим скажу только, что своим отъездом я не наказываю тебя. Я делаю это исключительно для себя. Там, могу поклясться, воспоминания о тебе, о том что здесь происходило, будут стёрты. Моя жизнь начнётся заново. Мне неизвестно: полюблю ли я кого-нибудь или навек буду одинока; буду счастливой или несчастной; появится ли дети или нет. В любом случае, это моя жизнь, которая отныне тебя не касается. И ты тоже должен начать всё заново. Я знаю, однажды найдётся та, которая тебя осчастливит. Не прогоняй её, потому что это единственное о чём я прошу... Также не смей меня искать, не думай о начале поисков. Всё равно ничего не получится. Просто прими мой выбор с уважением. Знай, сейчас я тебя за всё простила и не держу больше зла. Ах да напоследок, в моём сердце ты останешься навсегда как тот, кто научил любить. Спасибо тебе за это. Прощай и будь счастлив..." Похожие записки были написаны папе и девчонкам. Только вот у отца просила прощения за отъезд, хотя знаю, что не имею на это права, а девочкам объясняла сложившиеся ситуацию и почему я так поступила. Ну и, конечно, снова просила прощение. Вот и всё. Эти листочки положены на кровать, где их сразу заметят, такси почти подъехало к дому. Пора уходить. Бросаю последний взгляд на комнату. Осознание кричит, что это место было самым счастливым в этой жизни. Дальше все будет иначе. Детство и юность закончились. Перед моими ногами сотню дорог в будущее. Моя жизнь зависит только от себя. Как она сложится? Счастливо ли? Или нет? Мне не известно. Ясно лишь одно: меня ждёт взрослая жизнь в суровом и сером мире. Но, обещаю, я сделаю его цветным для себя. На новом месте я не буду вспоминать всё, что здесь было, что потеряла. Так будет труднее жить, нужно просто забыть. Раздаётся сигнал подъехавшей машины, и я не оглядываясь вышла на улицу, села в такси и сразу отдала деньги. Прощай дом. Прощай то место, где прошла моя юность, где возникла первая любовь и первая горечь от этой любви, где было столько искренней радости, а порой и печали.