Тёмный принц

Райский уголок их острова полностью поглотил своими красотами, безмерным количеством веселья, угощений и забав. Какие-либо заботы улетучивались, вместо них приходили чувство спокойствия и небывалой легкости. Три дня здесь пролетели незаметно. Белоснежка уже не могла вспомнить жизнь, без этого места и сатир. А были ли эта другая жизнь вообще? Всем им так хорошо здесь, значит это место их дом, так? Ведь именно дома ты чувствуешь себя в безопасности, тепле и уюте… Или нет? Мысли принцессы в последнее время сильно путались, и она не могла понять из-за чего. Что-то, а если точнее всё, было не так. Эти сатиры, это место, эта музыка и развлечения. Ей это казалось таким чуждым и новым, хотя вспомнить что-то кроме этого она была не в силах. И именно это напрягало ее больше всего: она не помнила. Она не могла вспомнить свое детство здесь, не могла понять, где познакомилась с Мерлином и гномами. Она четко и красочно помнила первую встречу с сатирами, разговор с Мендаксом и прогулки с Фреей, но как только пыталась заглянуть глубже, голова начинала болеть, и чувство непонятной тревоги заполоняло ее. И девушка сразу же отбрасывала эту мысль, не желая причинять себе боль. И ведь это была не единственная странность. Наблюдая за жизнью сатир, за их бытом, она заметила множество несостыковок. Например, за все время, пока она была здесь, сатиры им устраивали шумные и веселые вечера. Таким весельем был наполнен весь их маленький край. Все играли, пели, танцевали, развлекались как могли, и Белоснежка ни разу не увидела хоть одного сатира, который был бы занят каким-то делом. Никто не ходил на охоту, не строил дома, не возился в саду, хотя еды на столах каждый раз было полным полно. Это ли не странно? Вся их жизнь словно бы была наполнена одними непрекращающимися развлечениями. Но ведь так нельзя жить! Белоснежка была неусидчивой девушкой, поэтому за эту неделю успела исходить их итак небольшое поселение вдоль и поперек. И она могла заметить, как часто и бесследно исчезают некоторые сатиры, в составе которых были и их близкие друзья: Мендакс и Фрея. Они исчезали, словно бы в землю проваливались. И Белоснежка точно могла утверждать, что в поселении их не было, потому что успевала всего его обойти и ни разу их не увидеть, а на вопросы о том, где они были, те не отвечали, умело сменяя тему. Это настораживало. Так же очень напрягал тот факт, что ее никогда не оставляют одну. Каждый раз куда бы она не шла, кто-то да был рядом. Чаще всего это была Фрея, составлявшая ей компанию во время прогулок, беря на себя роль экскурсовода. Но даже когда та отлучалась по своим всё тем же тайным делам, Белоснежка не могла чувствовать себя в полном одиночестве и уединении. Прогуливаясь по склонам гор, заходя глубже в лес, отдаляясь от поселения, она все равно чувствовала на себе чей-то взгляд, нутром ощущала чье-то присутствие, хотя, оборачиваясь, никого не видела. С каждым новым днем ей становилось все тяжелее и тягостнее находиться здесь. Но как только она начинала думать над этим, голова трещала по швам. И к своему ужасу, Белоснежка поняла, что из всей их компании, она одна ощущает себя так. Гномы и Мерлин с наслаждением принимали дары и отдых, данные им сатирами, не подозревая никакого подвоха в этом, не ощущая дискомфорта от неправильности происходящего. И принцессе очень хотелось бы обсудить свое состояние с Мерлином, но она боялась того самого невидимого наблюдателя. Белоснежка никак не могла понять — её проблема реальна или это всё в её голове? Ведь нет же ничего плохого здесь. Они счастливы, сыты и довольны, так почему она чувствует опасность? Что не так? И в одну ночь она решилась это выяснить. Ей нужно было узнать: правда ли рядом с ней кто-то постоянно находиться, или же это её паранойя. После вечерней прогулки с Фреей, которая стала их маленькой традицией — каждый вечер обходить поселение, наслаждаясь закатным солнцем и видами, открывающимся с горных вершин — она пришла в ту самую, выделенную ей маленькую комнату, и, так же как и всегда пожелав подруге спокойной ночи, легла на жесткую постель, закрывая глаза. Белоснежка точно не знала, сколько так пролежала, вслушиваясь в звуки природы, доносимые из-за маленького окошка. Кроме завывания тихого ветра и ночной песни сверчков она ничего не слышала. Принцесса осторожно открыла глаза, оглядывая темное помещение. Никого. Если только кто-то не стащил мантию Джека и не стоит в ней в том углу. Мысль, которая должна была немного рассмешить Белоснежку, тяжелым камнем улеглась в ее животе. Она тихо встала, осторожным шагом подходя к стене, надеясь что тьма хоть немного скроит ее. Задерживая дыхание на каждом шаге, она направилась вдоль темного коридора, который не был чем либо освещен. Один неверный шаг или маленькая галька, которая может попасться ей под ноги, и весь ее план провалится. Она слышала в ушах, как быстро качается кровь по венам, чувствует, как сердце бешеной птицей стучит по ребрам. Этот туннель всегда был таким длинным? Но наконец она увидела свет в его конце и направилась к нему, ступая по каменному полу, который сильно холодил ее босые ноги, так же следя за каждым своим движением. Прямо справа от входа в пещеру был маленькая выемка в камне, в которую Белоснежка поспешила встать, прислоняясь спиной к ней, чувствуя как неприятно острые края впиваются в нежную кожу плеч и шеи. Она прошла метров двадцать, но её дыхание было настолько сбивчивым, что она была уверена, что пробежала вокруг своего Белого королевства. Стоп! Что еще за Белое королевство? Голову пронзила резкая боль, И Белоснежка тихо зашипела от нее. Она поспешила прикусить палец, чтобы приглушить звук. Боль в пальце помогла отвлечься. «Главное это не забыть, главное не забыть» — как мантру читала она это про себя. Снаружи что-то послышалось, и Белоснежка прижала ладони к носу и рту, приглушая свое дыхание. Она испуганными большими глазами смотрела внутрь коридора, откуда пришла, молясь, чтобы внезапный гость не решил зайти внутрь пещеры. Знакомый цокот копыт послышался снаружи, и он приближался к ней. Белоснежка зажмурилась, затаив дыхание, ее ноги мелко подрагивали. — Что ты делаешь? — послышалось практически змеиное шипение. И Белоснежка едва могла узнать в этом злом холодном шепоте вечно светлый и радостный голос Мендакса, но это без сомнений был он. — Хочу узнать, спит она или нет, — это был уже голос Фреи, только дрожащий от страха. Она боялась… Мендакса? Белоснежка отчетливо слышала как бухает сердце в груди, надеясь, что этот звук не слышат стоящие за стеной сатиры. — Дура, — злобно рявкнул он. Белоснежка вздрогнула от этого. За все время этот сатир ни разу не проявлял к кому-либо враждебности, он был наглядным примером дружелюбия, понимания и общительности, а это… — а если бы она проснулась, как бы ты объяснила, почему стоишь над ее спящей жирной тушей? Теперь к страху примешалась ярость. «Да как он смеет?» — с негодованием думала она, прикусывая губу от желания выйти и все ему высказать. Кажется, только что она увидела его истинное обличье. Её начало трясти от озноба из-за ледяного пола и холодного ночного сквозняка, но она и не думала сдвинуться с места — это было бы роковой ошибкой. Она надеялась выяснить что-нибудь еще. Поэтому как солдат продолжала стоять, внимательно вслушиваясь в их разговор. — Долго нам еще возиться с ними?! — недовольно воскликнула Фрея, топая копытом. Белоснежка услышала свист в воздухе и звук шлепка. «Он… он ударил ее?!» Белоснежка повернула голову в бок, осторожно глядя на лунный свет, освещающий часть туннеля, проходящий чуть левее её ступней. Судя по теням, Фрея лежала на полу, а Мендакс нависал над ней. Его рога и козлиные ножки делали из его тени самого настоящего монстра. — Молчи, — его голос заставил Белоснежку заледенить от ужаса. Он больше не был нежным и певучим, а стал грубым и шипящим. Послышался цокот копыт, и Белоснежка могла только представлять, что происходит в метре от нее, — мы будем возиться с ними до тех пор, пока они полностью не забудут, кто они, ясно? Фрея не ответила. Принцесса продолжала стоять, вжимаясь в стену. В ее голове не могло перевариться услышанное. Злобный Мендакс, их разговор. «Пока они полностью не забудут, кто они…». Что это должно значить? Они стирают им память? Но как, и, главное, зачем? Белоснежку трясло. Ей было страшно. «Мы уже начали забывать…» — стрельнула мысль в её голове, заставляя девушку нервно вздохнуть. Она плотно зажала рот рукой, сдерживая рыдания. Только что ей пришло осознание, что она совершенно одна. Расскажи она ребятам, едва ли те поверят. Но почему она до сих пор что-то помнит, а они нет? Как бы там ни было, ответ на этот вопрос она должна искать в последнюю очередь. Сначала нужно было решить, как выбраться им отсюда. Они здесь недавно. Значит, как-то сюда дошли. Пешком вряд ли они решили бы идти в такую даль. Значит, какое-то средство передвижения. Лошади? Гномам было бы не удобно ими управлять. Карета! Голова начала пульсировать, значит, она думает в верном направлении. Шорох снаружи отвлек её от мыслей. Она взглянула на тень. Это Фрея поднималась с земли. На секунду Белоснежку пронзила жалость к ней и она хотела было выйти, чтобы помочь ей. Нет! Она сообщница, и, насколько бы сильно не страдала от рук Мендакса, участвовала в его мерзких планах. Принцесса отвела взгляд карих глаз от прохода и заправила прядь темных волос за ухо, притрагиваясь холодными кончиками пальцев к виску. Итак, значит где-то здесь была их карета, на которой они и смогут уехать домой, но где? За все время Белоснежка не видела ни стойл, ни чего-то похожего на кареты. Сатиры умели скрывать то, что хотели. Интересно, что еще спрятано в их краю? Белоснежка даже представить боялась, какие тайны таит в себе это ущелье. Нужно будет найти карету и уехать с ребятами скорее отсюда. Белоснежка все-таки всхлипнула. Поверят ли они ей? Что если они все настолько забыли, что не согласятся уйти с ней, предпочтя жизнь в сплошном веселье и забавах? Принцесса зажмурила глаза, отталкивая от себя эти мысли. Они ее друзья, и без них она никуда не уедет.

***

С утра она собиралась дольше обычного. Фрея уже позвала ее несколько раз, и каждый раз Белоснежка отвечала, что сейчас выйдет. Ночная вылазка четко стояла перед ее глазами, и она совсем не знала, как теперь себя вести с ними. Сатиры точно не были ее друзьями, и она больше не верила ни одному их слову, но не могла же она им так прямо и заявить это? Плюс ко всему, она так до сих пор и не выяснила, как они стирают им память, что напрягало ее еще больше. Тот факт, что за ночь она ничего не забыла, безумно радовал ее, но что если все изменится, как только она выйдет. Она не могла сидеть в пещере вечно, но, как могла, оттягивала момент выхода к сатирам. Белоснежка никогда не была хорошей лгуньей. Она не помнила, почему, но точно знала это. Как же тяжело жить без воспоминаний, ведь именно в них запрятано наше поведение и наша личность. В них сокрыт опыт прожитых лет, наши знания и моральные ценности. Без воспоминаний мы никто. Сейчас принцесса это, как никогда, ясно ощущала. Фрея окликнула её в третий раз, что заставило сердце принцессы, которое за ночь и так пережило немало, сжаться от страха. Ей предстоял тяжелый день с ролью наивной, ничего не знающей об их планах, девушки. Поправив подол красной юбки, Белоснежка направилась к выходу из пещеры. Каждый шаг отдавался ударом в голову, поднимавшей в ней панику и пережитый за ночь страх. Выйдя на солнечный свет, она, чуть щурясь от ярких лучей, приветливо улыбнулась Фрее, надеясь, что улыбка не выглядит натянутой. Сатира ответила ей такой же улыбкой, но которая глаз так и не коснулась, что не могло уйти от внимания Белоснежки, которая теперь примечала каждый ее жест и движение, ища подвох. Так же от её глаз не укрылось хоть и хорошо замазанный, но все равно видимый синяк на правой щеке — последствия от разговора с Мендаксом. — Почему так долго? — спросила сатира, наклоняя голову в бок, от чего ее светлые волосы цвета золота красиво переливались на солнце, что на секунду отвлекло от её лица взгляд Белоснежки. — Сапог искала, — просто ответила она, пожав плечами и вытягивая одну ногу вперед, демонстрируя «найденный» сапог. И, не дожидаясь ответа Фреи на ее заявление, направилась вперед. Все было так же как всегда. Утреннее солнце ярко светило, наполняя все жизнью и теплом, сатиры смеялись, играя друг с дружкой, природа все так расцветала, и только в Белоснежке за одну только ночь произошли кардинальные изменения. Принцесса прогулочным шагом направлялась в ту комнату, где они обычно завтракали. Лицо ее было спокойно, а на губах играла едва заметная улыбка. Если только присмотреться, можно было заметить, как радость не отражается в ее глазах, а взгляд пуст и направлен в никуда. Белоснежка погрузилась глубоко в себя, размышляя, что ей делать. Как незаметно для всех поговорить с ребятами, если за ними постоянно наблюдают? И самое главное, как убедить их? Рука об руку с Фреей она дошла до так называемой «столовой», где все уже сидели кроме Мерлина и Мендакса. Их отсутствие сильно напрягло Белоснежку, так что она замерла в дверях, беспокойно оглядывая помещение карими глазами, убеждаясь, что здесь их нет. Она чуть качнула головой, оттаивая. Фрея стояла прямо у нее за спиной, следя за ней. Нельзя подавать виду. Принцесса проследовала к своему месту, садясь. — Доброе утро, Белоснежка, — приветливо сказал Ганс, протягивая к ней заварочный чайник, одним взглядом, спрашивая наливать или нет. Белоснежка согласно кивнула. Остальные, даже Пино, Ноки и Кио, занятые каким-то спором, так же радостно поприветствовали ее. На алых губах Белоснежки расцвела широкая искренняя улыбка. Тепло разлилось по всему ее телу при виде их добрых зеленых мордашек. Рядом с ними она почувствовала себя в безопасности и уюте, ведь они, во чтобы то не стало, будут на ее стороне, так? — Как спалось? — спросил Артур, закидывая в рот какие-то ягоды, прикрывая глаза от наслаждения. — Ох, я спала, как младенец, — приврала она, зачем-то жестикулируя, кажется, пытаясь скрыть румянец. Ей вовсе не хотелось врать им, но выбора не было, — здесь такой прекрасный воздух. — Полностю́, согласе́н, — сказал сидящий рядом с ним Джек, по королевскому этикету помешивая чай, так что ложка ни разу не коснулась ее стенок. В нем были видны черты истинного аристократа, — моя кожа́ заметно́ улучшила́с, — продолжил он, смотрясь в отражение стоящего посередине стола самовара, крутя головой, и пальцами оттягивая к вискам зеленую кожу щек. — Стала даже лучше чем после французского навоза́? — повторяя его акцент, с хитринкой спросила Белоснежка, и они засмеялись над шуткой, которая только им двоим и была понятна. Остальные, непонимающе переглянувшись, пожали плечами, возвращаясь к трапезе. Её весёлое настроение сразу улетучилась, как только в комнату зашел Мендакс, за которым следовал Мерлин. По выражению лиц обоих принцесса поняла, что между ними состоялся серьезный разговор, и ей было страшно представить, какую тему они обсуждали. Воспоминания голоса Мендакса и его жестоких грубых слов вспыли в сознании, отчего её рука, державшую ложку, заметно затряслась, и принцесса поспешила окунуть её в пирожное, лежащее в тарелке перед ней. Белоснежка бросила сквозь свисающую щелку беглый взгляд, чтобы удостовериться, что Фрея ничего не заметила. Та была занята разговором с Гансем и на Белоснежку внимания не обратила. Девушка медленно выдохнула, успокаиваясь. — Всё хорошо? — принцесса Белого королевства вздрогнула, поднимая голову, от мягкого тембра волшебника, который прозвучал над самым ее ухом. Неужто он перенял у сатир привычку так незаметно подкрадываться? Белоснежка улыбнулась при виде его родного и любимого лица. В последнее время они так редко проводили время вместе… Принцесса какое-то время молчала, вглядываясь в черты лица возлюбленного и в его карие глаза, которые наполнялись нежностью и любовью, когда он смотрел на нее. Как же ей его не хватало. — Да, всё прекрасно, — ответила она, позволяя себе быстренько чмокнуть его в губы. Мерлин удивленно заморгал, но в следующую же секунду улыбнулся как довольный кот. Завтрак прошел в веселой и беззаботной атмосфере. Постепенно ночное происшествие истаивало в голове Белоснежки, но она каждый раз возвращалась к нему, освежая воспоминания. «Нельзя забывать, нельзя забывать…» — крутилось у нее в голове. Мендакс сидел в главе стола, и Белоснежка делала всё возможное, чтобы не бросать на него частые взгляды. Это было тяжело: она чувствовала исходящую от него опасность, и тело хотело быть начеку, следить за каждым его движением. Но это вызвало бы подозрения… Завтрак подходил к концу, и все уже начали собираться, чтобы пойти по своим делам, но звучный голос Мендакса их остановил. Он сообщил им о том, что сейчас устраивается собрание, и все должны на него явиться. С этими словами он поднялся на свои козлиные ножки и направился к выходу. Белоснежка, Мерлин и гномы последовали за ним. У всех на лицах была заинтересованность и замешательство, у всех… кроме Мерлина. Слова Мендакса о собрании его не удивили, и он спокойно шёл за ним, держа за руку принцессу. Что-то сжалось в её животе от тревоги, но она, все так же не подавая виду, следовала за своим принцем. Они оказались в том месте, где впервые встретили сатир. Белоснежка вздрогнула от неожиданной мысли. Раньше она этого не помнила… Когда это было? На большой площади собрались все сатиры из поселения. Они стояли, переговариваясь, ожидая слов своего предводителя. Их было около двух сотен. Мендакс поднялся на большой валун, используя камень, как пьедестал, чтобы его все слышали и видели. — У меня есть новость! — громко и, как всегда, торжественно начал он, собирая на себе взгляды всех здесь стоящих. Он встретился глазами с Мерлином и кивнул ему, принц молний ответил ему таким же кивком. Затравленный взгляд Белоснежки бегал от одного к другому, — Вам всем известна наша беда, связанная с Великанами… Но, наконец, нашлось решение! Наши гости, Бесстрашная семерка, предложили нам свою помощь в избавлении от Великанов! — Принцесса взглянула на гномов. Те были удивлены этим заявлением, но, кажется, готовы. — Уже завтра мы пойдем к ним и уничтожим раз и навсегда! Толпа радостно загудела и запрыгала. Принцесса почувствовала, как резко силы оставляют её. Её ноги начали подгибаться, а кожа лица бледнеть. Шум толпы доносился до нее как сквозь вату. — Белоснежка! Белоснежка! — взволнованно закричал Мерлин, видя состоянии возлюбленной. Его голос затерялся в шуме толпы. Он мягко начал трясти её за плечи, стараясь помочь ей прийти в себя. — Больше не будет их нападений! — продолжал вещать Мендакс, каким-то образом перекрикивая гул. «Как и их самих» — продолжила в голове принцесса. Эта была её последняя мысль перед тем, как она провалилась в темноту.

***

Проснулась она уже в «своей» комнате. Судя по солнцу, все так же стоящему высоко к небе, пролежала она не так уж и долго. Белоснежка приподнялась на локтях, оглядывая пещеру, каким-то образом у сатир получалось сделать эти холодные стены уютными и обжитыми, так что они могли по сравниться по комфорту с комнатами с замке. По крайней мере принцесса ощущала себя здесь вполне хорошо. Голова начала болеть. «Замок… Моя комната в замке» Белоснежка обессилено упала на спину, смотря в потолок, который был разноцветным из-за различных горных пород в нем. Слишком много навалилось на нее за ночь и утро. И она совершенно не знала, что ей со всем этим делать. Белоснежка перевернулась на бок, замирая в позе эмбриона и обнимая себя за плечи. Одинокая слеза скатилась по щеке: она чувствовала себя такой потерянной… Но сидеть сложа руки и хандрить она тоже не могла. Великаны были в опасности. Как много бы неприятностей и несчастий они не приносили, они не заслуживали такой участи. В особенности от рук Бесстрашной семерки. В её голове это никак не могло уложиться. И как только ребята так просто на это согласились? Как же Белоснежке не хотелось вставать, выходить туда и играть свою роль. Но ей придется быть хитрой и изворотливой. Ради своих друзей и Мерлина она готова на всё. Поднявшись, она стряхнула пыль с одежды, поправила волосы и, глубоко вдыхая, направилась к выходу. В проходе показалась фигура. — Белоснежка, все хорошо? — задал второй раз за день этот вопрос Мерлин, подходя к ней и одной рукой приобнимая за талию. Во второй у него был стакан с чем-то. Гора свалилась с плеч Белоснежки, она крепко сжала его в ответ, пряча лицо в сгибе его шеи. Он не должен видеть ее слез, ведь он один из тех, кому придется врать. А что если.? — Ты правда сделаешь это, Мерлин? — сказала она резко, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза, но не разрывая объятия. — Завтра пойдешь и убьешь Великанов? — Ты из-за этого сознание потеряла? — сказал он, протягивая ей стакан с водой. Белоснежка взяла его и пригубила к губам, но пить не стала. — Они злодеи, Белоснежка. Убийцы! А как еще можно их по твоему поступить? — Поговорить! Хотя бы попытаться! — возмущенно ответила она, взмахивая руками. Кажется, это их первая ссора. — Они же живые, Мерлин! — Регина тоже была живой, но что-то ты не сильно горюешь по ее смерти, — зло проговорил он, смотря на неё с какой-то неприязнью и даже… ненавистью? Белоснежка испуганно смотрела на него. Голова начала гудеть. Что-то пыталось пробиться в сознание, что-то очень важное! Как волшебник только мог сказать такое? Мерлин моргнул, непонимающе глядя перед собой. Он пытался вспомнить, кто такая Регина. — Белоснежка, я… — начал он виновато, но принцесса не дала ему закончить, отталкиваясь от него, идя в другой угол комнаты. — Мерлин, сейчас тебе лучше идти, — в ее голосе была сталь. — Снежка, я… — Я хочу побыть она, — вновь прервала его она, отворачиваясь, ожидая, когда он уйдёт. Она услышала позади себя вздох, потом шаги, которые наконец стихли. Принцесса устало всхлипнула, опускаясь на колени. Она просидела в комнате, не выходя на улицу целый день. На землю уже опускались сумерки, а она продолжала лежать на кровати. Она чувствовала себя ужасно уставшей — мысли целый день роились в её голове, не давая покоя. Плюс к этому еще и разговор с волшебником… От воспоминаний об этом её сердце сжималось, а внутри становилось так больно. Она услышала звук копыт у входа в пещеру. Белоснежка закрыла глаза и постаралась использовать все актерское мастерство, что у нее было, чтобы притвориться спящей. Фрея (Белоснежка не сомневалась, что это она, потому что кому-то другому приходить к ней не было смысла) осторожно прошла внутрь, тихо цокая своими копытами об каменный пол. Белоснежке нравился этот звук, он напоминал ей конные прогулки с матерью, когда та была еще в силах сидеть в седле. «Еще одно воспоминание!» — радостно подумала она, мысленно откладывая его на дальнюю полку, чтобы сейчас сосредоточиться на ровности дыхания. Сатира остановилась в круглом проходе, глядя на спящую Белоснежку. Минуты текли, а та никак не уходила. Принцесса едва сдерживалась, чтобы не открыть глаза и посмотреть, что та делает. Наконец с той стороны послышался шум, и цокот копыт начал удаляться. Белоснежка резко открыла глаза, поднимаясь на ноги. Ей в голову взбрела дикая идея, которую она намеревалась прямо сейчас воплотить в жизнь. Белоснежка следом за Фреей вышла из пещеры, пригибаясь и держась в тени. Блондинистые волосы мелькнули меж кустов, и она направилась туда. Принцесса не теряла сатиру из виду, держась на расстоянии пятнадцати метров, не рискуя подойти ближе. Её шаги были максимально тихи, а движения осторожны. Они пробирались сквозь лес и поднимались в гору, направляясь к садам. «Зачем ей туда?» Наконец-таки Фрея остановилась и стала кого-то ждать. Белоснежка присела, прячась за кусты, высматривая сквозь листья, что происходит впереди. Она тяжело дышала из-за такого долгого и быстрого подъема. С той стороны поляны послышался шорох раздвигаемых ветвей. Вперед вышел никто иной как Мендакс. Если сейчас будет происходить то же, что и вчера, Белоснежка не выдержит и вмешается. — Значит, твой план сработал? — издеваясь, поинтересовалась Фрея, скрещивая руки на груди. — Ты убедил волчицу? — Сработал, и нет, — Серьезно ответил он, о чем-то задумываясь. — Что насчет королевской свиньи? Белоснежка закатила глаза. Его глупые оскорбления не задевали ее, а скорее бесили тем, как он вел себя в обычное время и как сейчас. Она ужасно не любила лицемеров. — Не знаю, — коротко брякнула Фрея, потупляя взгляд. — Что значит, не знаешь?! — гневно закричал Мендакс, наступая на нее. Его копыта начали яростно рыть землю. Он был похож на быка. — А что это было за шоу сегодня, когда ее жирная туша свалилась прямо по середине речи?! Белоснежка сквозь ветки видела, как та испуганно дрожала, опуская голову. Ответа на его вопросы у нее не было. — Плевать, — бросил Мендакс, тяжело дыша от проходящей злости. Его настроение менялась как ветер. — Завтра это все уже будет неважно. — Что ты собираешься делать с ними? И с волчицей? — поинтересовалась Фрея, всё так же не поднимая головы, стоя на полусогнутых ножках, колени которых почти касались земли. Она была такой красивой снаружи и столь мерзкой внутри. — То же самое, что и с остальными, — безразлично пожал Мендакс плечами, выпрямляясь. От былой ярости не осталось и следа, и он стал похож на себя обычного, доброго и дружелюбного. — А с ней… Придется избавиться. — Наступило долгое молчание, прерываемое лишь стрекотом сверчков и пением ночной птицы. Мендакс направился в сторону Белоснежки, взмахом руки веля Фрее следовать за ним. Принцесса пригнулась еще ниже к земле, почти ложась на нее. Сатиры прошли в нескольких шагах от нее, но не заметили. «Что еще за волчица?» — мучилась вопросом она, продолжая лежать. Подслушанный короткий разговор так и не принес долгожданных ответов. Тогда Белоснежка решила размышлять глубже. Она поднялась и села на колени, чувствуя как влага из почвы мочит ее платье, но не обращала на это никакого внимания. Он явно откуда-то шёл. Быть может он говорил с этой волчицей? Раз уж не смог её в чем-то убедить, то она против него? В груди принцессы затеплилась надежда. У неё мог быть союзник! Принцесса вышла из своего укрытия и, продираясь сквозь кусты, надеясь не напороться на что-нибудь в темноте, направилась в ту сторону, откуда вернулся сатир. Она шла около десяти минут. Её платье в некоторых местах уже было разорвано, а руки исцарапаны колючками и ветками. Хотелось бросить эту затею и вернуться обратно, как вдруг впереди, в темной гуще леса она увидела просвет. Белоснежка скорее направилась к нему, а когда дошла, поняла, что это был конец леса. Дальше был отвесный обрыв. Земля была глубоко внизу, ее даже было тяжело разглядеть. Просто бездонная пропасть. Девушка недовольно рыкнула, понимая, что весь путь был напрасен. С такими физическими нагрузками и до похудения недалеко. Она уже хотела было развернуться, как приметила какой-то странный полукруг прямо на краю обрыва. Она осторожно подошла к нему и взглянула внутрь. Внутри была каменная тропа. — Хитро! — такую тропу нельзя увидеть, стоя на горе. Белоснежка как можно осторожней присела на краю отверстия, опуская ноги. — На счет три: раз, два, три, — чуть пискнув от страха, она оттолкнулась и оказалась внутри. В её лицо подул сильный ветер, и она прижалась к каменной стене, смотря перед собой на устрашающую картину пропасти. Тропинка была не такая уж широкая. Все так же прижимаясь к стене, Белоснежка делала неуверенные шаги вперед, спускаясь все ниже и ниже. Наконец принцесса увидела впереди пещеру. Она была намного больше той, где жили сатиры. Здесь была ужасно холодно из-за сильного ветра. Ежась от него и покрываясь гусиной кожей, Белоснежка быстро забежала внутрь. Тут было так темно. Только одинокий факел, огонь которого постоянно хотел погаснуть от сильных порывов воздуха, освещал её. Но его света было явно мало. Белоснежка сняла его со стены и, протягивая вперед перед собой, направилась в глубь пещеры. Её шаги отдавались громким эхом. «Мендакс явно был здесь, раз факел был зажжён. Наверняка эта волчица тоже тут.» Белоснежка и десяти шагов не успела пройти, как услышала чей-то голос впереди. Она резко вскрикнула от испуга. — Кто здесь? — спросил её голос из темноты. Голос был женским и таким нежным, практически детским. Белоснежка прошла немного вперед, пламя огня отражалось от чего-то. Это была… решётка. Кого-то держали здесь взаперти! Приблизив к ней факел, принцесса вгляделась внутрь. Первое, что она увидела — цепи, которыми был завален практически весь пол. Они были толстыми и крепкими. Подняв взгляд, Белоснежка увидела женскую фигуру, прикованную этими цепями к стене, и которая полулежала на полу. Девушка была одета в голубое платье, а сверху накинут алого цвета плащ с капюшоном. Капюшон закрывал её лицо, которое итак было трудно разглядеть в темноте, оставляя лишь маленький участок подбородка с белоснежной кожей. — Я… Я Белоснежка, — как можно осторожней ответила она, вглядываясь, — а кто ты? — Красная Шапочка.