У нашего прошлого есть будущее?

Громкий стук в двери спальни, разбудили Тину. В комнате ещё темно, лишь свет луны еле освещает комнату. От испуга столь неожиданных и настойчивых ударов, она подорвалась с кровати и резко распахнула двери. Но каково было её удивление, когда в коридоре была такая же мрачная темнота и только. Удивившись, певица перешагнула порог собственной комнаты и оглянулась, но всё тщетно. Никого. Вдруг, скрип ступенек привлекает её внимание и она бесстрашно идёт на звук. Как только женская стопа опускается на первую, шум прекращается так же неожиданно, как и начался. Но любопытство берёт верх, и народная через несколько секунд оказывается на первом этаже. Темно. Включив небольшую лампу, которая стояла на тумбе, вдалеке, куда не попадал свет, Тина заметила незнакомый черный силуэт. Странно, но и в этой ситуации дрожь не пробежала по её телу, а в голове мёртвое спокойствие. — Кто ты? — бесстрашно спрашивает та, даже не поинтересовавшись, что этот мистер Х делает в её доме и как он сюда попал в столь позднее время. Но стоит ей сделать один маленький шаг ему навстречу, как он исчезает за стенами кухни. Она направляется за ним. Видит только один стол, на который падает тусклый свет откуда-то сверху. Всё. Пусто. Тина успевает даже пошутить в своей голове о том, что давно чувствует себя таким же одиноким и никому не нужным столом, как её внимание привлекает младенец, лежавший под лучами яркого света. Очень медленно, боясь громкого плача малыша, певица подходит к нему, завернутого в белоснежное одеяло. Умилительная улыбка появляется на её лице, когда она трепетно поднимает дитя на руки и прижимает к своему сердцу. Неожиданно, мужская и тяжёлая рука несильно обхватывает её хрупкие плечи. В этот момент она впервые испугалась. Резко развернувшись, рыжеволосая увидела Лёшу, который с презрением прожигал её взглядом. Нахмурившись, она выдавила из себя жалкое и тихое «Что?» — Нравится? — как-то очень приторно спросил тот и взглянув на малыша, мило спящего на руках мамы Тины, — а это могла бы быть наша дочка, — с отвращением перевёл глаза на женщину и внезапно выхватил ребёнка с её рук, — ты не заслуживаешь даже видеть её! — грубо отчеканил. — Нет, Леша… я же… — шепчет она, смотря на то, как мужчина исчезает в темноте, — Лёша! — срывается на крик, — вернись! Отдай мне мою дочь! — её тело застыло, ноги приклеились к земле, не давая возможности побежать и вернуть Своё, — я ни в чём не виновата-а! — сквозь поток слёз кричит та и валится на колени, сжимая голову своими руками.

— Нет! — вскрикивает певица и подрывается с кровати. Как только она приходит в себя и замечает на полу всё так же разбросанное постельное белье, понимает, что это был всего лишь сон. — Боже… — еле слышно даже для самой себя шепчет та, закрывая глаза и делая отчаянный вздох, — когда это прекратится? — переведя взгляд на луну, спросила рыжеволосая, — сколько ещё раз мне придется умереть, а потом снова воскреснуть? — шепотом, говоря с небом, — я устала… — по щеке пробежала серебристая слезинка, которую женщина даже не почувствовала. Этот сон — её наказание. Долгие и мучительные годы, он часто тревожил её подсознание даже во время отдыха. Каждый раз одно и тоже. Она знает его наизусть, от А до Я. В последнее время, даже таблетки, которые ей приписал психотерапевт, не помогают спать спокойно. — Помогите… кто-то… умоляю, я больше не могу так жить… — с закрытыми глазами, с которых всё равно стекали маленькие ручейки, тихо попросила она. Как только мандраж ушёл, резкие боли в голове заставили её обратить внимание на настенные часы, который указывали пол пятого ночи/утра. Стоило ей только подняться на ноги за одеялом, как она почувствовала необъяснимую усталость во всем теле. Холод вонзился в неё своими беспощадными стрелами. Воды, как обычно, рядом не оказалось, поэтому пересилив себя, Тина натянула на верхнюю одежду, которую была не в силах снять ещё вечером, теплый халат и спустилась на первый этаж. — Господи! — вскрикивает она, когда нащупывает включатель на стене и на кухне появляется свет. — Всего лишь я, — спокойно произносит Потап, умиляясь её растерянному виду. — Что ты здесь делаешь в такое время, да ещё и в темноте? — странный вопрос для человека, который крутит в руках хрустальный стакан, наполненный какой-то жидкостью. Мужчина в ответ лишь немного приподнял напиток, якобы таким способом отвечая ей и сделал небольшой и явно не первый глоток. — Есть повод? — изображая безразличие, Тина подходит к подвесной тумбе, в поисках аптечки. — Anhelando el pasado, ¿es esta una ocasión? — не оборачиваясь на шум сзади, спросил рэпер. — Я не знаю итальянский, — найдя первым градусник, народная решила проверить температуру, но он всё никак не поддавался ей. Из-за слабости в теле, сбить эту вещь, оказалось непосильным. — Это испанский, — он делает очередной глоток, сверля взглядом стену. Тина пропустила мимо ушей его слова, всячески пытаясь преодолеть, казалось, невозможное. Температура на градуснике оставалась на отметке 37.6. Отбросив его обратно в коробку, певица издала громкий и глубокий вздох, затем достала какие-то заграничные таблетки. — Помощь нужна? — Потап подошёл сзади, еле касаясь её талии своей рукой, — ты плохо себя чувствуешь? — осмотрел стол, на котором были разбросаны препараты. Молчание в ответ не очень порадовало мужчину. Закатив глаза, он аккуратно развернул её лицо к себе и припал губами к лбу. — Что ты делаешь? — сразу же отстранившись и нахмурившись, спросила та. — У тебя жар! — констатировал певец, оглядывая её физическое состояние. — Не твоего ума дело, сама справлюсь, — схватив в руки сразу всю аптечку и недавно наполненный стакан водой, певица кинула последний дерзкий взгляд на мужчину и направилась к выходу. — Я помогу! — спохватился за ней. — Не нужно! — вскрикнула та, после чего оглянулась, — я же сказала, что сама справлюсь, — сквозь зубы прошипела народная. — Ты можешь хоть раз не отвергать помощь?! — взревел тот, несильно сжимая её плечи. — Я принимаю помощь только от близких, ты к ним не относишься! — съязвила рыжеволосая, уже обдумывая следующий колкий ответ. — С меня хватит! — прорычал рэпер, после чего резко подрывает женщину, схватив её под бёдра, и быстро направился в её башню-заточения. — Отпусти! — как можно тише кричала та, оставляя несильные удары ладонями на его спине, — Потап, не смей! Что ты себе позволяешь? Отпусти говорю! — сквозь зубы. — Не брыкайся! — ответный удар последовал по её упругим ягодицам. — Потапенко! Держи свои руки при себе! — немного громче, но увидев, что они находятся возле спальни сына, она замолчала. Рэпер лишь, невидимо для неё, ухмыльнулся и воспользовавшись моментом, ещё раз хлопнул её по попе, после чего женщина уже более сильнее ударила его по спине. — Ты чудовище, Потапенко! — откликнулась та, когда мужчина поставил её на пол только на третьем этаже. — Что у тебя здесь творится? — оглядел комнату, — творческий беспорядок? — поднял маленькую подушку с пола. — Уходи сейчас же, мне нужно переодеться и лечь спать! — отчеканила народная, доставая из аптечки нужные ей препараты. — Я не уйду, пока ты не проверишь свою температуру, — совершенно спокойно ответил тот, вальяжно повалившись на матрас. — Это шантаж? — насмешливо спросила та, но градусник всё же в руки взяла. — Называй это, как хочешь, но… — он подошёл к ней впритык, — я не уйду… — шепчет почти в губы, — пока ты не измеряешь температуру, — выхватил хрупкую вещь из её ладони и несколько раз встряхнув, протянул ей обратно. — Ты старый пень, Потапенко! — фыркнула рыжеволосая и забрав градусник, всунула его себе под руку. Облокотившись на комод, Тина прожигала своим злым взглядом то пол, то настенные часы, минутная стрелка которых передвигалась, ну очень медленно. Рэпер, в свою очередь, пока народная молча стояла, заправил её кровать и так же, как и несколько минут ранее, рухнулся на неё животом. — Ты ещё усни мне здесь, тогда точно придется спать на полу, — отчеканила та, чем вызвала довольную улыбку на лице мужчины. — Что помешает тебе разбудить меня? — перевернулся на спину, облокотившись на локти. — Ага, — фыркнула, — тебя попробуй разбуди, себе же хуже сделаешь! — закатила глаза. — Не переживай, — он медленно подошёл к ней, — когда ты стоишь предо мной в таком виде, — осмотрел её с ног до головы, ведь вчерашний вечерний лук, который она всячески пыталась скрыть под халатом, так и не сняла, — я не то, что уснуть не смогу, — очень трепетно и еле касаясь, провел пальцами по её шее, отчего Тина нервно сглотнула, — я… — посмотрел на её губы, по которым только что пробежался язык, — я уйти не смогу! — в его глазах промелькнул огонёк, и казалось, что певица вот вот и снова сдастся в его плен, но она стойко держалась, несмотря на его мучительные прикосновения. Ухмыльнувшись её возбуждению, Потап просунул пальцы в её халат и медленно, следя за её эмоциями, достал градусник. — Бездушное чудовище… — прошептала та, столкнувшись своими океанами с его огнями. — А ты красавица, — ответил тот, со своей фирменной хрипотцой в голосе и перевёл глаза на вещь в руках. Заметив, как эмоции на его лице в миг поменялись, Тина с испугом сама взглянула на градусник. — Давай, в кровать, — как можно сдержаннее произнес мужчина, проведя её рукой на плече. — Я не маленькая девочка, Потапенко! — оттолкнула его, — сама справлюсь, не впервой… — съязвила та и достав с аптечки какие-то таблетки, запила их водой. — Я сделаю тебе чай с лимоном, ты пока переоденься и ложись под одеяло! — Да сколько можно то?! — взорвалась женщина, — я же сказала, что мне не нужна твоя помощь! Уходи и не смей больше заходить в эти двери! — Не заставляй силой тебя укладывать в кровать! — предупреждающим тоном произнес Потап. От его серьёзного взгляда, по её телу пробежался табун мурашек. — Ненавижу! — сквозь зубы прошипела та и быстро запрыгнула под теплое одеяло. — Так то лучше, — мягче сказал тот и быстро вышел из спальни народной. *** Спустя несколько минут, лёжа под одеялом, накрытой почти с головой, не обращая внимания на мандраж от холода, Тина ждала… Его. Несмотря на то, как она отвергает его помощь, она хотела, чтобы Он был рядом. И снова тысячи разных строк, которые сжигают её подсознание, просятся наружу. Мучительно скрутившись клубком, певица надеялась, что это прекратится, но мимо воли уже сочиняла очередной адресный стих. Чтобы остановить этот поток непонятных слов, она не нашла другого решения, как достать свою и никому не известную книжечку, и оставить очередной след своей боли: » —

Ну вот и встретились мы вновь, И сердце знаешь, не зажглось, Как раньше будоражишь кровь, Но так у нас и не срослось. А ты стоишь такой счастливый, И разум мой всё вспомнил сам, Тогда ведь был такой любимый, Ну, а сейчас ты просто хлам. Да, грустно это принимать, Ведь вспоминая, всё болит, Но я не стану признавать, Что до сих пор душа кричит…»

— Ты чего сидишь? — он появился в дверном проёме так же неожиданно, как родились только что написанные строчки. — Записывала дела на завтра, — пряча блокнот под подушку и глаза от его взгляда, соврала та. — Никаких завтра дел, нужно отлежаться! — подошёл к кровати и поставил маленький поднос на тумбочку. — У тебя забыла спросить… — закатила глаза и сложила руки на груди. — Если нужно будет, я тебя в комнате запру! — рэпер сел на краешек кровати, возле ног певицы, — а теперь кушай, — взял в руки горячую тарелку только что сваренного супа, — это должно помочь! — протянул ей. — Я не голодна! — нахмурившись, она отвернула голову в другую сторону. — Ну как ребёнок, ей богу! — вздохнув, Потап поставил её обратно и взяв ложку с супом, протянул ко рту рыжеволосой, — давай, не заставляй меня ждать! — отчеканил тот, всячески пытаясь всунуть ей еду. — Потапенко, иди ты, а! — резко развернулась, — я же сказала, что не буду, что ты прицепился, как пиявка? У тебя своих дел нет? Ну так иди поспи! — вспылила та, немного отстранившись от ложки. — Или ты добровольно кушаешь, или я тебя сейчас скручу и силой буду кормить! — предупредительно произнес мужчина, всё так же держа руку на весу. — Чего ты добиваешься, м?! — яростно взглянула на него, всё так же стоя на своём. Рэпер делает глубокий вдох и выдох, закрывая глаза и снова берёт себя в руки. — Ты несносная женщина, Кароль! — отбросил ложку обратно с характерным ударением об глину. — Тогда вали отсюда! Зачем ты нянчишься со мной?! — она попыталась оттолкнуть его со своей кровати, но он сумел удержаться от её слабого удара. — Ты хочешь, чтобы я ушёл?! — вдруг с криком выпаливает тот и оба мгновенно замолчали, — если ты искренне хочешь этого, если тебе не комфортно в моём присутствии и я тебя напрягаю, то без проблем, я уйду и больше не посмею тебя потревожить… — резко сменив интонацию, почти шепотом произнес Потап. Смотря ему прямо в душу, Тина колебалась, хотя с самого начала знала ответ. — Это не правильно… — единственное, что она может выдавить из себя в этой ситуации. — Эти правила существуют лишь в твоей голове, Тина… — стоя над ней, как гора, ответил мужчина, — можешь не отвечать на мой вопрос, за тебя это сделали твои глаза, — после этих слов, рыжеволосая сразу же опустила взгляд на руки, всячески пытаясь сдерживать ту грань, которую сама же и начертила, — я не побеспокою тебя, но останусь здесь, чтобы следить за твоим состоянием, — он сел на кресло, которое находилось в нескольких метрах от большой кровати, — а ты покушай пожалуйста, тебе это нужно… — совершенно спокойно, но с ноткой трепета и переживания попросил рэпер. Смотря на действия певца, Тина даже не думала возражать. Она этого хотела! Хотела, чтобы он переживал за неё, чтобы был возле неё, когда ей плохо, чтобы самое банальное — измерял её температуру, когда она болеет. Она хотела, чтобы он просто был рядом, но никогда не признает этого публично. Поджав нижнюю губу, женщина аккуратно взяла поднос с тарелкой к себе на ноги и принялась охлаждать горячий суп. — Спасибо… — еле слышно прошептала та, съев несколько ложек супа и оставив его обратно. Потап в ответ лишь кивнул, и откинул голову на спинку кресла, всматриваясь в потолок. Спрятавшись под одеялом, Тина закрыла глаза, пытаясь провалиться в царство Морфея, но как можно уснуть, когда от одного Его присутствия, внутри всё дрожит, как осиновый лист. Сложно быть с ним в одной комнате и не имеет возможности прикоснуться. Сложно быть с ним в одной комнате и вспоминать всё, что вы пережили. Сложно любить и ненавидеть одновременно. Сложно не держать обиду в то время, как так сильно хочется простить и отпустить. Сложно жить с грузом на душе и не иметь возможности сбросить его. — Зачем ты так со мной поступаешь? — вдруг спрашивает та, высунув лицо из-под своего укрытия, но не поворачиваясь к собеседнику. — Как? — глупый вопрос, скорее задан для того, чтобы уточнить, что она имеет ввиду — прошлое или сегодняшнее. — Мы не виделись и даже не общались годами, — приняла сидячее положение, — а потом ты, как ни в чём не бывало, появляешься у меня на пороге… как будто ничего не произошло. Даёшь мне надежду, но сам понимаешь, что это гиблое дело, — мучая свои пальцы, набралась смелости и произнесла то, что так давно хотела. — Не делай этого, — не понятно, к чему это было, к разговору или к её действиям, но Тина оставила свои руки в покое, — ты же понимаешь, что я меньше всего хочу причинить тебе боль… — подняв взгляд на женщину, ответил тот. — Ты говорил, что любишь меня, — нижняя губа предательски вздрогнула, поэтому Тина по инерции опустила голову вниз. — Так и есть… — с горечью ответил рэпер. — Тогда какого черта мне так больно сейчас? — сквозь зубы, выпустив первую слезу, которая сдалась скорее, чем ожидала женщина. — В каждом сердце есть больная рана, — облокотился локтями на колени и так же спрятал взгляд, чтобы не встречаться с её разбитым. Оба замолчали, но говорили мысленно. — Я никогда не смогу принять тебя обратно… — первой тишину нарушает народная, — не смогу простить… — прошептала. — Я понимаю это… — отчаянно, — просто хочу, чтобы ты знала, что я не хотел сделать тебе больно. — Но сделал! — неожиданно вскрикнула и оба столкнулись не взглядами, а душами, — ты оставил меня одну! — её слезливые глаза разрывали его внутри, — когда ты нужен был мне больше всех, ты просто убежал… — щёки были давно уже мокрые. — Тогда мы зашли в тупик, я думал что… — Что?! — перебила, — думал, что так будет лучше? Или ты просто испугался? — Ты не давала помочь тебе… ты не подпускала меня к себе! — он вскочил с кресла, — я не знал, как помочь тебе, понимаешь? — сел рядом с ней и накрыл её руки своими ладонями. — И ты решил уехать? — её глаза ранили его намного больше, чем слова. — Да… я решил уехать… — она вырвалась из-под его хватки и он решил не настаивать, — я думал, что моё присутствие только усугубляет ситуацию! — Ты был мне нужен! — сквозь зубы, — мне было больно! — Я знаю… мне тоже было невыносимо… но… — Нет Лёш, не существует никаких но! Между нами больше ничего не будет, мы разрушили то, что так отчаянно пытались построить! — поправила одеяло, — чтобы в очередной раз добраться до моего сердца, тебе придется выломать мне рёбра! — злостно отчеканила та, — а теперь оставь меня, я хочу спать! — снова спряталась под укрытием, на этот раз накрывшись с головой. Потап, положив руку на её плечо, просто встал и вернулся обратно в кресло. — Я злюсь на тебя не потому, что ты передал меня! — как только мужчина устроился на своём месте, Тина снова выскочила, — в первую очередь, я злюсь на себя! Потому что я, чёрт возьми, доверяла тебе всем своим сердцем! — со слезами вскрикнула певица, затем спряталась обратно. Тяжело вздохнув, Лёша лишь откинулся на спинку, сгорая внутри. Он ещё до утра слышал её частые всхлипы, но когда они закончились, Потапенко провалился в слабый сон, время от времени просыпаясь и проверяя губами температуру любимой Тины.