Между сакурой и сиренью

      Это была чудесная и мимолетная весна. Во дворе росли сакуры, которые когда-то давно посадила старушка, живущая по соседству. Сейчас эти деревья разрослись, а лепестки маленьких розоватых цветков падали на мощеный асфальт. Минхо нравилось иногда останавливаться и подолгу смотреть, на это чудо природы. Его двор и правда был волшебным местом. Для других это были сады, музеи, крыши небоскребов, а для него обычный маленький дворик.       Он всегда с небывалым наслаждением рассматривал надписи на их доске информации. Здесь были и пожелания хорошего дня от соседей, и напоминания о соблюдении комендантского часа для несовершеннолетних жителей дома, и различные объявления. На этой самой доске три года назад он увидел новость о котятах, которые срочно нуждались в хозяевах, иначе их бы отправили в приют. Конечно, Минхо не мог забрать всех, но перед очарованием одной маленькой, рыженькой, зашуганной кошечки, он все же не смог устоять. Ли назвал ее Суни, надеясь, что, как и в переводе она будет «послушной девочкой.» Но он ошибся. Кошки похожи на своих хозяев, поэтому она была свободной, любопытной, странноватой, гордой и независимой даже от самого Минхо. Если он приходил поздно с тренировок по танцам, она демонстративно отворачивалась от него и сама себе доставала корм из шкафчика. В такие дни к ней за километр не стоило подходить.       Последнее время она перестала как раньше по утрам играть с Минхо, догоняя плюшевую игрушку в виде белки. Ей перестал нравиться и корм, который он покупал. Она стала все чаще сидеть на подоконнике, будто вздыхая о несчастной любви. Парень слишком сильно любил Суни, чтобы не обратить на это внимание. Он предположил, что она заболела или еще что-то могло произойти во время его отсутствия, поэтому решил отвезти ее к ветеринару. Минхо достал мягкую розовую сумочку и посадил туда кошку.       Во дворе все еще стоял приятный запах весенней свежести, из-за которого Суни недовольно фырчала. Через час Минхо уже ждал своей очереди, которая казалось нескончаемой. Кругом пищали все виды животных, из-за чего невозможно было чувствовать себя спокойно и комфортно. Только спустя два часа пришла его очередь. Ли лениво поднялся и шагнул в сторону кабинета, но тут же перед ним вылетел парень. Он был чуть ниже Минхо, со светлыми волосами, взволнованным взглядом, потертыми разноцветными кедами и в огромной серой толстовке. Парень был чем-то похож на домашнюю белку, которую держала одна из маленьких девочек, стоящих в очереди.       -Стой-стой, послушай, пожалуйста, — говорил этот парень, пытаясь спокойно объяснить ситуацию. Минхо заметил, как из ворота его толстовки вылезла серенькая кошачья мордочка. Котенок уставился на Суни в руках Ли, пытаясь выбраться, — Дело в том, что он сегодня упал со шкафа, а там такая высота была, а еще я опаздываю на выступление, и времени мало. В общем, мне срочно нужно попасть в кабинет.       -Нет уж, вставай в очередь, — недовольно фыркнул Минхо, прижимая к себе Суни, которая тоже начала вырываться. Она настолько отчаянно хотела спрыгнуть, что впервые за три года его поцарапала.       -Пожалуйста, я быстро. Честно. Я же вижу, что ты не злюка, побудь один раз милашкой, — Его голос казался очень мягким и теплым, сравнимым с той самой сакурой, которая росла во дворе Минхо. Между предложениями этот парень замолкал, делая короткие вздохи, что напоминало слабый ветерок, проносящийся по полу и вызывающий небольшую дрожь. Его улыбка заставила всплыть в воспоминаниях то, как лучик скользил по белой стене, убегая от лапок Суни. Котенок в его толстовке неуверенно мяукнул будто тоже упрашивая Минхо.       -Не больше пяти минут, — Ли отошел от двери, разрешая парню пройти. Этот незнакомец уже вызывал у него чувство недоверия и неприязни, хотя Минхо только пытался убедить себя в этом. Суни зашипела и не по кошачьи завыла, когда тот парень скрылся за дверью. Она была будто не в себе, все старалась спрыгнуть с рук, цепляясь коготками за джинсовку Минхо.       Ли никогда раньше не видел ее такой. Обычно она не позволяла себе столько эмоций и криков. Она была слишком гордой, собственно, как и ее хозяин.       Спустя 15 минут «Белка-Раздражитель», как прозвал его Минхо, вышел с котенком, у которого была перевязана лапка. Он сразу кивнул Ли, собираясь уже нормально поблагодарить и извиниться, но старший только фыркнул, мотнув головой, и зашел в кабинет.       Поход к ветеринару только ухудшил ситуацию. Суни вела невидимую войну с Минхо. Он не мог просматривать конспекты на ноутбуке, потому что на него постоянно ложилась кошка. Вместо салатика на завтрак он теперь собирал помидорки по полу, потому что Суни сбрасывала тарелку мягкой снежной лапкой. Все обои в спальне были расцарапаны. Ночью не помогали уснуть даже наушники.       Суни кричала, а не мяукала. Иногда Минхо ее побаивался, потому что кошка шипела на него, хватала за ноги, когда он просто проходил по коридору.       Ли настолько отчаялся, что в 5 утра, проснувшись от режущего звука когтей, проезжающих по двери в комнату, он вместе с Суни в одной пижаме вышел во двор. Уже начинало светать, одинокий фонарь был направлен на спящие волшебным сном цветочки сакуры. Суни притихла, осматриваясь. Минхо в одной пижаме и розовых тапочках с кроликом шел вдоль деревьев к калитке. Он почему-то редко делал такие прогулки. За поворотом начинался уже двор другого дома. Минхо никогда его не любил. Здесь было темно. Фасад покарябанный, на двери неприличные надписи, за садиком никто никогда не следил. Только облезлый кустик сирени пытался пробраться сквозь железную проволоку, натянутую рядом с парадной. Минхо даже поморщился от этого вида, но Суни, тихо мяукнув, потерлась носиком о шею хозяина, привлекая его внимание. Ли сосредоточился и услышал то, о чем ему хотела сказать кошка. Звуки гитары раздавались из дальнего окна этого убогого домика. Минхо осторожно, боясь потерять источник звука, подошел ближе. Из окна был виден только силуэт парня, сидящего на матрасе в комнатке, освещенной одной лампой.       Мелодия было совсем незнакомая, но настолько нежная и захватывающая все вокруг, что Минхо замер и забыл обо всем на свете. Внутри все переворачивалось только от того, как этот парень перебирает струны, как недовольно вздыхает, тянется к карандашу, чтобы записать ноты. Он сочинял какую-то песню. Она была спокойной, лиричной, но при этом по-домашнему отдавающей тепло своему слушателю. Ли закрыл глаза, проникаясь этой мелодией и запоминая каждый звук. Суни тоже затаила дыхание, как и ее хозяин.       Чудо продолжалось недолго, вскоре Минхо совсем замерз, и ему пришлось вернуться домой, в свой вечно мятно-пастельный дворик. С утра Суни продолжала издеваться над своим хозяином, но не так сильно, как раньше. Ли все никак не мог выкинуть из головы мелодию, услышанную ночью. Она преследовала его в универе, в танцевальной студии и даже на вечеринке лучшего друга. Он возвращался с тусовки как раз в 5 утра, когда вновь услышал знакомые звуки гитары. Минхо остановился около окна, всматриваясь в силуэт. Это все напоминало сон, из которого так не хочется выбираться. Он прикрывал глаза и видел силуэт этого парня, который сейчас играет. Ли рисовал в голове его длинные красивые пальцы, перебирающие струны. Его, наверняка, теплый голос, согревающий вечно холодного Минхо. Его мягкое дыхание, чувствующееся на шее, когда он обнимает. Его губы… Которые, как и его музыка, могут отдавать мятой с привкусом клубничного коктейля.       Ночные посиделки у окна превратились в традицию. Суни тоже была счастлива и почему-то не отводила взгляд от соседнего окна. Однажды Минхо увидел в нем серого котенка. Он не придал этому значения, хотя Суни грустно мяукала и тянулась лапкой, будто желая дотронуться до него. Прошел целый месяц с тех пор, как Минхо впервые услышал звон струн. Он привык вставать в 5 утра, натягивать плед, брать Суни и слушать очередную весеннюю мелодию. Кошка впитывала все эмоции Минхо, забирала у него тревогу, что в один день песня прервется. Она чувствовала и особую связь с тем серым котенком, который теперь всегда забирался на подоконник, загораживая силуэт незнакомого музыканта. За это время Ли успел нарисовать в голове тысячи образов, сцен, волшебных эпизодов о том, как он сам прикасается к этой гитаре, кладет ее рядом с парнем, садится к нему на колени и с счастливой улыбкой целует.       Минхо неожиданно вздрогнул, возвращаясь в реальный мир, потому что его мысли превращались в слова, которые напевал незнакомец. Это был точно тот момент, о котором подумал Минхо. От мелодии шла точно такая же атмосфера, те же чувства и… та же разница между его сакурой, цветущей в ухоженном дворике, и маленьким кустиком сирени около парадной старого пятиэтажного домика. Ли был шокирован и напуган, на что кошка просто мяукнула и потерлась об его плечо.       Теперь каждый вечер его фантазия перерождалась в песню. Он не знал почему, как и откуда, но оторваться не мог. Он просто слушал, зажмурив глаза и сидя на холодном асфальте. Ночь становились теплее, а Минхо сидел все дольше, музыкант даже перестал делать перерывы между песнями, чтобы попить воды и отдохнуть. Его затуманивало вдохновение, которое кончалось, только когда первая старушка, управляющая дома, выходила во двор.       В какой-то день Минхо не услышал любимые звуки, его охватила паника. Вдруг этот парень уехал? Вдруг он больше никогда не услышит заученных мелодий? Вдруг вчера был последний день?       Он не сдавался, как и Суни, грустно мяукающая и переживающая из-за того, что не видит своего серого друга. Минхо снова сел на асфальт, закутавшись в плед и облокотился на серую стенку, вдыхая запах сирени, которая будто ожила с их первой ночной вылазки. Он закрыл глаза и провалился в сон, где его ждали все те же ужасные картинки, на которых незнакомец собирает чемодан и переезжает далеко-далеко отсюда. А ведь Минхо полюбил этот страшный дворик, с его надписями и стеклышками бутылок, валяющимися по углам. Это все теперь для него было роднее сакуры и украшенной беседки по середине собственного дворика.       Ли проснулся от того, как Суни трется о его носик, а кто-то аккуратно трясет за плечо. Минхо медленно открыл глаза и увидел того парня из ветеринарки, который пришел с серым котенком. Он выглядел особенно мило в пижамных шортах и желтой огромной футболке. Парень держал того самого котенка, которого Ли видел в клинике и каждое утро в окне, находящемся сейчас прямо над ним.       — Что ж, доброе утро, Ромео. Я всю ночь не мог нормально спать из-за твоих депрессивных мыслей, а Миа вообще начал кричать и царапаться. Один день решил отдохнуть называется, — его руки все еще были на плечах Минхо, а голос оказался тем самым, что слышался в песнях.       — П-прости, я здесь… случайно… просто мимо проходил и на секунду закрыл глаза, — неуверенно произнес Минхо, облизывая губы и смотря в светлые глаза напротив. Он не мог поверить, что это тот самый парень, в которого он успел влюбиться за одну игру на гитаре и удивительный, пробирающий до дрожи, голос.       — Не ври, Миа видел тебя. Ты же знаешь, что животные чувствуют своих хозяев? — Немного усмехается, — Я уже знаю тебя. Ты то, что создало все мои песни. Это были твои мысли, всплывающие у меня в голове, как только я гладил Миа, — Минхо уже собирался что-то сказать, — И не спорь. Твой недоверчивый характер я тоже смог почувствовать.       — Как? — Ли был в настоящем шоке. Его руки начали трястись из-за чего Суни тоже начала переживать, смотря на своего серого друга. Котенок мгновенно перенял эту эмоцию и передал своему хозяину.       — Успокойся, хорошо? Просто иногда нужно верить в чудеса и сказку о тех же родственных душах, — берет Минхо за руки, — Я — Хан Джисон, я твой соулмейт, Ли Минхо. Твое имя было написано в журнале в ветеринарной клинике, когда мы впервые встретились.       — Чего?! Какие соулмейты?! — испуганно смотрит на него, но руки не убирает. Разумеется, такая легенда ходила по его сказочному двору лет 5 назад, но он никак не думал, что это окажется правдой.       — Ладно, Минхо-я. Если не веришь, то сам посмотри, — улыбается и тепло мгновенно разливается по телу. Суни медленно идет к Миа, который сидел на коленях младшего. Как только они приблизились к друг другу, Минхо и Джисон почувствовали одинаковый оглушающий удар сердца, одинаковую дрожь по телу и одинаковый душевный взрыв. Котята соприкоснулись носиками и их шерсть поменялась на чистый снежный, белый цвет. Это доказывало, что их хозяева, как и они друг для друга, — родственные души. Ближе никто и никогда не сможет стать. Никогда так идеально не сможет сочетаться пастельный дворик с заброшенным. Маленькая сирень с гордой разросшейся сакурой. Теплое с холодным. Мелодия с миром фантазий.       — Значит я могу тебя поцеловать, если формально у нас было больше 30 свиданий? — смеется Джисон, но его смех обрывается мягким поцелуем, который отдает той самой мятой с клубничным коктейлем.