Цветная капуста, белый шоколад

На кухне пахнет вишней, ванилью и чем-то ещё, неуловимо-горький аромат пробивается сквозь тонкие занавески, спрятанные за картонной коробкой, загораживающей окно. Это мой телевизор, это мой стол, это моё рабо-че-е пространство повторяется как мантра, это моё зелёное тесто и мои крохотные пирожные, мои белые шитые нитками и ехидствами, упорствами и тонкими струйками кремов страдания и моя огромная любовь. Присыпьте сахарной пудрой и подавайте холодной. Ефим изредка задумывается, из чего выпечены, высечены, изжарены монстры в его голове. Год кружится, кружится, кружится и не забывается, он едет на машине, едет в трамвае, едет в скоростном электропоезде в огромный черный павильон, он выезжает из квартиры и въезжает в квартиры, выходит из кладовой, заходит в деревянные двери, хлопает по плечу взрослого и не по возрасту хмурого - кого? Ефим не может вспомнить. Он не вспоминает как зажигается плита, но вспоминает, как шипит вода на раскалённой сковороде. Эдик, Эдуард. Когда мы встретимся за столом и направим ножи друг на друга, но не друг против друга, Эдик, так смешно звучит, Эдик, поговори со мной ещё, пока я не порезался. Ефиму иногда снятся странные сны. На кухне пахнет мясом, чем-то свежим, жареным, чем-то зелёным и коричневым, пахнет базиликом и перцем, и домом - только вместо гостиной - плита, вместо кровати - разделочная поверхность. Вместо отношений у них огромная разделочная поверхность, думает Эдик, никого конкретного не имея ввиду. У тебя из духовки выросли цветы, говорит Ефим, или думает, что говорит. Мы не друзья, мы на время и для- и про- что-то большее и хорошее, на сегодня, но не навсегда, думает Ефим, но не говорит. В апреле он задумывается о том, чтобы вернуться (правда или действие? действие. выметайся из моей кровати, из моего стола, из-под моего ножа) и впервые за несколько месяцев вдыхает улицу так же, как дышит ею человек на другом конце несуществующей страны. Ефим, Фима, Фим, смешно звучит. Крашеный, он что-то да может. На кухне пахнет апельсинами и корицей, и это совсем не та кухня, и на ней только два человека из несуществующих двадцати. Ефим говорит, "иногда мне снится, что я открываю эту большую стеклянную дверь, и позади меня все, кроме тебя, и позади меня все аплодируют и коробки стоят на своих местах. На месте перец в кладовой, в холодильнике курица лежит на второй полке, а говядина на третьей. Всё на месте, а тебя нет". Несколько месяцев назад Эдик отвечает, "если выберут правду, спроси где я, если выберут действие, скажи варить детей и рожать борщи". Ефим выбирает действие, и Эдик говорит, "стань уже, наконец, капитаном" Эдик выбирает действие и Ефим говорит, "поцелуй меня". Ему иногда снится, что они готовят цветную капусту с белым шоколадом на белой кухне у него дома, и Эдик в белой футболке и улыбается не для камеры, а для него. Ему снятся узоры на руках и красивые пальцы, ему снится, как на языке растекается соленая карамель. Эдик такой невозможно красивый с этой его неловкостью, с этим его непринятием комплиментов, с нежеланием взять то, что и так его, подано холодным и присыпано сахарной пудрой. Эдик такой невозможно надоедливый с его отсутствием ночных звонков, отсутствием сообщений, отсутствием вообще. Несколько месяцев спустя, запертый в стенах своей квартиры, единственное что может Ефим - как можно дольше не просыпаться. Когда становится холодно по настоящему, по январски, по гвоздичному, по морозному колко и не хорошо, они стоят позади столов, холодильников, людей, посуды, и всё что может чувствовать Эдик принадлежит травам, грибам и деревьям немного меньше. Всё, что помещалось в огромный шелестящий над головой и хрустящий под ногами лес, теперь не помещается в его руках, потому что Ефим такой - быстрый, гибкий и изворотливый как лиса, и его ужасно много, его ужасно хочется приручить. Ефим такой - надоедливый, тщеславный и ревнивый - несколько тысячелетий спустя. "Опускаю тебя с небес на землю, я тебе не мальчик для пошутить, похвастаться и найти кого-нибудь получше". На кухне пахнет горелым. Ефим думает, что его чистая как меренга, хрупкая как меренга любовь опала и обуглилась при больших температурах. Эдик говорит, "не играй с огнем, крашеный", не зная, что он и есть огонь. В мае на другом конце несуществующей страны гремит гром, и Ефиму приходит первое за несколько тысячелетий сообщение: "Правда" "Поцелуй меня" Ему снится сон о том, что сладкое и солёное дополняют друг друга гораздо лучше, если на столе две тарелки, а в прихожей две пары обуви. Шоколадных дел мастер мастерски проводит лопаткой вдоль линии челюсти и смотрит в глаза между тридцатью и шестидесятью градусами, достаточно долго, чтобы загадать желание. Я хочу, чтобы ты выиграл все эти чёртовы конкурсы и принес себя в жертву демону сковородок и сахарной пудры. Запертый в своей голове, Ефим думает, что такая жертва раз в сезон оправдывает себя. Ефим думает, что несколько месяцев назад он должен был выбрать правду и рассказать, что единственный способ не сгореть - оставаться холодным. Потом наступает пора телевизора и долгого ночного несмотрения на себя. "Мы так ужасно с тобой делали вид, что между нами там искры, градусы и всякие острые предметы," смеётся Эдик, когда выключается последняя камера. "Мы не делали вид," смеётся Ефим. "Я правда пытался тебя убить." Когда за окном, загороженным картонной коробкой, становится невыносимо жарко, Ефим берет телефон и проверяет сообщения, но там пустой голубой фон и маленький кружок с фотографией наверху. Он пишет "мне приснилось, что ты написал", рядом с сообщением появляется красный восклицательный знак. Ему кажется, что он на самом деле совсем не такой весёлый и популярный, что он не должен смеяться, когда свет уже выключен и сюжет отснят, ему кажется, что проходит вечность, пока красный восклицательный знак у сообщения не исчезает, заменяясь двумя галочками, и рядом с ним появляется ещё одно - "если выберешь правду, я расскажу тебе, как выйти из леса". Ефим думает, что не хочет выходить из леса, он хочет остаться в лесу и отрастить длинную рыжую шубу. Он хочет пугать грибников воем и лаем. Он хочет, чтобы ему протянули руку и отвели домой, где на столе будут стоять две тарелки, но вместо ванной будет раковина, а вместо кровати - разделочная поверхность. Эдику снится, что зимой они не пытаются занять эфирное время чем-нибудь занятным, а занимаются чем-то действительно важным, созданием чего-то мягкого и сладкого, такого похожего на них обоих. Но Эдик редко запоминает сны. В феврале он говорит, что им нужно разойтись на несколько месяцев, если не навсегда. В июне он сидит в комнате, где ужасно пахнет цветной капустой, но его руки измазаны в белом шоколаде, а его глаза измазаны в любви, потому что Ефим такой - светлый, чистый и свежий - и время останавливается, и продолжает кружить.