Часть 1
15 июля 2020 г., 12:00
Обычно Стивен Стрэндж не скачет туда-обратно по вселенным, распахивая двери в другие реальности, как к себе на кухню. Во-первых, ему хватило четырнадцати-с-чем-то-миллионов-сами-помните-скольки версий будущего в перепалке с Таносом. Во-вторых, он не может позволить себе надолго отлучиться из своей реальности, потому что здесь что ни день, то конец света. В-третьих, он не любит видеть разные версии себя и своих друзей. И врагов.
Другая вселенная всегда хоть одной мелочью, но отличается от его родной. Будь то цвет гардин в Санктум Санкторум, картина, победившая на Оскаре в прошлом году, друг, который в этой версии стал твоим злейшим врагом.
Стивен Стрэндж наблюдал за тем, как Стив Роджерс чуть ли не вбивает свой щит в грудь Баки Барнса. Он стал свидетелем ссоры между Вандой и Пьетро, которая закончилась смертью Клинта. Стивен своими глазами видел, как квартал за кварталом люди сходили с ума, потому что Эрик Лэншерр принес Чарльзу Ксавье не тот кофе и Профессор Икс расстроился.
Поэтому Стивен любит, как говорится, не выходить из своей вселенной, не совершать ошибку.
Но, когда из глубин мультивселенной доносится не то что просьба — крик — о помощи, ему приходится перебороть себя, поднять щиты и ломануться сквозь время и пространство.
Оказывается, одна из его версий — кудрявый блондин с гладко выбритым подбородком и страстью к курению — недооценил своего противника, глупо подставился, словно какой-то ученик первой ступени, и оказался прикованным к постели на неопределенный срок. Ничего непоправимого, сил этой версии Стрэнджа хватает на подпитку щитов, но это же и мешает ему восстановиться быстрее.
В итоге они приходят к неплохому, как им кажется, решению: брюнет Стивен будет время от времени навещать эту вселенную, подкачивать силу в щиты. Если сильно понадобится и он будет свободен, то может даже помочь этой версии Мстителей. А блондин Стивен бросит большую часть своих сил на восстановление.
Ударив со своей нерадивой версией по рукам, брюнет Стивен направляется в обход временных владений, мимоходом заглядывая астральным глазом к каждому из вынужденных союзников. Что-то знакомо, кто-то не очень.
Как-то так само собой получается, что за неполный год, ушедший у блондина Стивена на восстановление, перед вторым Стрэнджем разворачиваются две почти противоположные по смыслу и содержанию истории любви, одна в его родной вселенной, вторая в этой.
И оба Стивена обманывали бы себя, сказав, что не ожидали такого. А все началось с…
— 1 -
— Эй, красотка! — Тони, заложив вираж, облетает Локи по кругу, уворачиваясь от первого кинжала, раздрабливая репульсором второй в пыль и ловя третий на грудную пластину (урон плюс двенадцать процентов, он что, из адамантия эти кинжалы кует). Локи не удостаивает его ответом, предпочитая прибегнуть к любимому трюку — раствориться в воздухе и разбросать свои копии повсюду, иди ищи иголку в стоге иголок. «Наивный», — с мстительной нежностью думает Тони, приказывая Пятнице запустить бету программы, разработанной им с Брюсом. Та, сканируя энергетические поля, колебания воздуха, силу воздействия предмета на окружающую среду и еще очень много всего в секунду, определяет, что настоящий Локи находится в четырех клонах к западу от Старка. Тони хоть и любит эпатажные выходы и драматические финалы, но на этот раз держит свои желания при себе, не трубя о находке по всем рупорам города. Нет, он палит по каким-то клонам на потеху Локи, начинает метушиться, летать взад-вперед, терять контроль над ситуацией. Вести себя так, словно попался на крючок. Локи смелеет, чуть ослабляет щиты, Пятница забрасывает Старка радостными данными, Тони усмехается, не поворачивает шлем в сторону настоящего мага, использует систему автоматического наведения на цель, выпускает пару-тройку ракет в молоко, а затем, усмехнувшись краем рта, мысленно, чтобы не сглазить, шепчет «попался» и делает выстрел. Не ожидавший этого Локи не успевает среагировать. Слишком увлекшись игрой и заранее празднуя победу, он, словно какой-то Тор, попался в сети Старка — в буквальном смысле этого слова: ракета на подлете к нему раскрывается, выпуская нестерпимо сверкающую под солнцем Малибу сеть, опутывающую мага прочным коконом. Тот даже пикнуть не успевает, как его руки оказываются плотно прижаты к телу и он не может пошевелиться, не то что сбросить путы. Тони радостно кричит в шлем, дальновидно отключив перед этим все микрофоны, даже те, что не его (ай-ай-ай, Наташа, хватит рыться не в своих вещах), но снаружи никак не подает виду, что он охренеть как рад. Локи попался в его сети. Приземлившись в паре шагов от скованного мага, он медленно подходит к нему, на всякий случай не поднимая забрало шлема. Мало ли, вдруг Локи действительно может прожигать взглядом. Приблизившись к Локи вплотную, Тони упирается коленом ему в грудь, чуть придавив, чтобы было ощутимо. Тор когда-то сказал, что он и его то ли брат, то ли не очень, не почувствуют ничего, придави их даже сверху грузовик. Поэтому Старк без опаски, стоя на поверженном Локи, не отказывает себе в удовольствии запустить заранее записанное им сообщение: — Попался.— 1 -
— Эй, красотка, — кричит Тони через всю взлетную площадку снова своей башни. После встречи с Таносом у него в голове опять все перемкнулось и он выкупил ее за баснословные деньги. Пеппер тогда пришлось бронировать команде пиарщиков Старк Индастриз недельный отдых в пятизвездочном отеле в Монте-Карло (естественно, за счет самого Тони). Локи — единственный, кто находится в башне на четыре этажа вверх и двадцать вниз, — смущенно перехватывает скипетр. — Как ты меня назвал? — Локи пытается заставить свой голос звучать твердо и угрожающе, но почему-то получается на грани мольбы, потому что никто еще не называл его красивым, ну, кроме Фригги, но не важно кто ты, простой смертный или бог из Асгарда/Йотунхейма, ты все равно не веришь, когда мама называет тебя «мой красивый». — Красотка? — Тони, посмеиваясь, натягивает футболку. Вокруг них все беззвучно полыхает алым, на одном из экранов в режиме реального времени ведется репортаж с места событий, где очередной злодей недели пытается стать злодеем месяца. Если всмотреться в одно из панорамных окон башни, то можно увидеть вспышки взрывов. Старк должен сейчас мчаться туда на всех парах, но на часах девять вечера, он проснулся пять минут назад, и, судя по новостям, команда справляется и без него. А даже если нет, Пятница вышлет им на помощь отряд из автономных костюмов Марк серии «не трогайте меня». Поэтому Тони смотрит на Локи, явно решившего напакостить под шумок, и без зазрения совести предлагает: — Кофе? — Ты оскорбил меня, а теперь еще и продолжаешь издеваться? — щурясь, цедит Локи, сжимая скипетр. Он очень отдаленно напоминает его прежний посох волшебника, но от того, как кристалл, вплавленный в наконечник, начинает светиться зеленым, даже у Пятницы ползут цифровые мурашки по цифровым рукам. — Вообще-то я сделал тебе комплимент, — Старк осторожно направляется к кофемашине, не сводя глаз с мага и на ощупь выбивая привычную комбинацию «чтоб покрепче». На секунду Тони кажется, что на лице Локи мелькает обиженное выражение, будто он ожидал чего-то другого вроде злодейского смеха или «конечно я тебя оскорбил, урод ты этакий». Но, быстро взяв себя в руки, маг принимает решение и, отбросив скипетр в сторону, делает шаг по направлению к барной стойке. Тони колоссальным усилием воли не прослеживает громко лязгнувшее о бетоный пол оружие, молясь про себя, чтобы умная девочка Пятница уже сканировала его всем, чем только можно. — Ну, раз ты предлагаешь, — задумчиво тянет Локи. — Кофе так кофе.— 2 -
— Зая, — подзывает мага к себе Тони, наблюдая за тем, как бледно-голубые лучи сканируют стены. На одном из мини-экранов шлема постепенно начинает формироваться карта подземелья. Ловушка, в которую он пытается заманить Локи, схлопывается слишком медленно, если спросить Старка, но чему за прошедшие годы маг его научил, так это терпению. Они кружат по узким коридорам уже целую вечность: Локи убегает, Тони догоняет. Стрэндж, Ванда и отчего-то Мистик, околачиваются неподалеку. Стая гончих, загоняющих жертву в капкан. — Зая, ну иди ко мне, — снова пробует Тони, усмехаясь. Он уже даже не включает микрофоны в своем шлеме на запись и исходящие сообщения, передавая всю информацию через Пятницу. Будет немного неловко, если Роджерс узнает о том, насколько фамильярно Старк и Локи обращаются друг к другу (начнет еще строить из себя ханжу неделями, как будто сам не держит дома Барнса и Брока). — Мой принц, — Старк не сдается, хотя терпение висит уже на волоске, еще немного и даже Стивен его не остановит, — ну где же ты. Мне так хочется опуститься перед тобой на колени, — последнюю фразу он произносит с влажным придыханием, словно они снова у него в спальне, а не в подземных катакомбах под Парижем. На всякий случай Тони представляет себе, возможно, слишком детально, как именно и он, и у него встанет. Если Стрэндж или Ванда случайно это видят, от нечего делать забредя к нему в голову, Старк им не завидует. У него хорошая фантазия, особенно когда она подпитана воспоминаниями. — Старк, что ты… — Локи появляется рядом с ним беззвучной вспышкой, чертов маг и мастер телепортации, никаких кругов, выпускающих снопы золотых искр. Бог, не бог — иногда все мужики думают членом. Тони действует мгновенно, словно сработавшая пружина: браслет на руку, щелчок замка, неоново-голубой индикатор загорается, знакомый портал слева, багровый всполох справа, Мистик шепчет в микрофон, передавая координаты. Чистая, слаженная работа без сучка и задоринки. Обраслеченный Локи, отрезанный от магии, довольная Ванда, радостный ЩИТ. Старк щерится в улыбке, наблюдая за тем, как мага уводят — тот, кинув на Тони уничижительный взгляд, отворачивается. Что поделать, он, во-первых, злодей, во-вторых, единственный, кто знает, как укротить заигравшегося с артефактом ацтеков пацана, которого Мстители ловят уже вторую неделю. Раз не получилось договориться в спальне, получится в тюрьме — подумал Тони, созвал более-менее толковых магов и загнал Локи в ловушку. До следующей охоты.— 2 -
— Зая? — первое, что произносит Тони, разлепив веки. В голове гудит, как после долгой и бурной ночи, все конечности словно не его, и последнее, что он помнит, это ни с чем не сравнимый звук хруста встретившегося с бетоном черепа. Расплывчатое лицо Локи то обретает, то теряет резкость, и сквозь грохот в ушах Тони с трудом различает оскорбленное «Какая я тебе зая?». Значит, он будет жить. Был бы Старк при смерти, маг бы его сейчас материл на весь… а, собственно, где они? Думать больно. Неприятно, непривычно и необязательно. Тони решает отдаться в руки судьбы в виде темноволосого мага и покорно не возражает, пока его ощупывают, чем-то поят, что-то суют в рот — Старк почти, почти шутит, но подкатывающая к горлу тошнота убеждает его в обратном, и он молчит. Локи колдует над ним, водит руками, что-то бормочет, и жить постепенно становится легче. В груди перестает хрипло свистеть и булькать — кровь в легких, подсказывает ему опыт; голова уже не так кружится, не подташнивает и виски не сдавливает — тяжелое сотрясение; и наконец-то можно шевелить рукой без острой, ослепляющей боли — как пить дать перелом. — Моя ж ты зая, — бормочет Тони, устало прикрывая глаза. Постепенно, по кусочкам в памяти всплывает и неверно введенный код, неразминированная бомба и взрывная волна. Эх, куда подевались старые добрые красные или синие провода. — Старк, прошу тебя, заткнись, — почти нежно ругает его Локи, присаживаясь рядом на усеянный осколками и покрытый пылью пол. Тони рванул в одиночную миссию, поэтому маг не боялся потерять бдительность и наткнуться на неожиданно ворвавшегося в помещение Халка. Но щиты поставил. Много щитов. От них гудел воздух и казалось, что накренившийся над ними потолок весь в радужных разводах. — Пятница, что там скорая? — вяло интересуется Старк, подползая ближе к Локи, что весьма сложно, когда ты в костюме весом под сотню кило. Сжалившись, маг сам пододвигается к нему, и Тони облегченно устраивает голову у Локи на коленях. — Сотрудники уже в пути, сэр, — тут же отзывается ИИ. — Приблизительное время прибытия через четырнадцать минут. — Отлично, — Старку кажется, что засыпать, устроившись на ногах у разыскиваемого в нескольких мирах преступника, не лучшая идея, особенно, когда они находятся под завалами здания, но легче понадеяться на щиты и благоразумие Локи, чем потом объяснять, как он с искореженым реактором смог не только выбраться из-под обломков, но и улететь от места взрыва. Поэтому он спокойно засыпает на коленях Локи, чувствуя в своих волосах чужие длинные пальцы, мягко перебирающие жесткие пряди. Кажется, ему поют колыбельную.— 3 -
— Котенок, ты чего? — почти издевательски спрашивает Тони, склоняясь над Локи. Тот, дрожа, слабо отмахивается от Старка, даже близко не попав. Белки его глаз подозрительно зеленоватые и едва виднеются из-под полуприкрытых век. Они нашли его в какой-то лаборатории практически случайно. Никто из отряда даже не подозревал, что куда-то подевавшийся маг лежит в трех дверях от камеры, где держали Ангела. И если бы не Стрэндж, то они бы так и ушли с одним бессознательным крылатым на плечах. Старк вздыхает, лениво думая о том, какие же злодеи странные, раз пытаются вцепиться друг другу в глотки, а не объединиться против супергероев. Не то чтобы Тони этого прямо хотел. Разве что косвенно. Ему скучно денно и нощно торчать в башне и выдумывать изобретение за изобретением. Он того и гляди подастся в политику, и тогда боже храни Америку и весь мир. Локи слабо стонет и дергается всем телом, чуть не свалившись с металлической лавки, к которой прикован. Тони вздыхает, пытаясь понять, почему нельзя было отправить его порталом вместе со Стрэнджем. Эти вечные отговорки Стивена в стиле «я занят, простой смертный». А теперь Старк не знает, что делать с явно одурманенным Локи, пока самолет под управлением Пятницы мчится к тюрьме (из которой маг потом опять как-нибудь сбежит, но это уже будут чужие проблемы). И ведь наверняка Локи не вспомнит, как Тони самоотверженно тащил его на горбу. Ладно, для Железного Человека вес не имеет такого значения, но Старку никто не может помешать поныть в своей голове. Непроизвольно Локи хватается за руку Тони, крепко сжимая ее. Тот, шипя, дергается, и маг, словно осознав за кого вцепился, тут же расслабляет пальцы, умудрившись при этом чуть погладить запястье Старка. Хмыкнув, Тони наклоняется еще ближе, почти сталкиваясь нос к носу с магом. Интересно, ставили ли над ним эксперименты? Избивали? Делали… что-то еще? Старк неосознанно скрипит зубами, пытаясь унять непонятно откуда вздыбившуюся в груди волну злости. Подумать только, кто-то посмел трогать того, кто принадлежит ему. Уступив сиюминутному порыву, Тони подается вперед. Губы Локи сухие, чуть шершавые и горячие. Их поцелуй длится всего пару секунд, самое целомудренное и… личное, что ли, прикосновение, которым Старк с кем-то обменивался за последние несколько лет. Возможно, это игра искусственного света, но Тони кажется, что выражение лица Локи становится намного спокойнее и дышит он ровнее. Он сидит у импровизированной постели мага до самого конца полета (не то чтобы Пятнице нужна его помощь) и задумчиво смотрит, как грудь Локи то вздымается, то опускается.— 3 -
— Котенок, — усмехается Тони, наблюдая за тем, как молочно-белая кожа Локи скрывается под накрахмаленной рубашкой, — возвращайся в постель, а? Локи фыркает и, кинув на Старка раздраженно-кокетливый взгляд, поди разбери этого мага, тянется за аккуратно отутюженными брюками, которые несколько минут назад валялись на полу, пока Локи самозабвенно выстанывал имя Старка на асгардский лад (громко, так, что будь у Тони соседи — обзавидовались бы). Ох уж эти маги. — Мы сегодня собирались в оперу, — напоминает Локи, затягивая ремень на брюках. Прекрасный, черный, кожаный ремень с тяжелой бляхой. От нее остаются потрясающие алые следы на молочно-белой коже. — Возьми меня, — выдыхает Тони, ерзая ногами по скрученным простыням. — Идиот, — закатывает глаза Локи. — Так и не научился сдерживать свои животные порывы. Как какой-то смертный. За время их отношений они договорились, что Тони из разряда жалкого смертного перейдет в категорию Старка — созданную специально для него после того, как маг очень тихим шепотом признал, что «не встречал никого подобного» ему. Тони хранит это воспоминания так близко к сердцу, как только можно, и вспыхивает стыдливо-гордым румянцем, стоит тому непроизвольно всплыть в голове. — Но мы ведь уже переспали, — Тони поигрывает бровями, улыбаясь, когда Локи, не удержавшись, скользит взглядом по его высунутой из-под одеяла лодыжке. — Какой смысл идти на свидание, если ты уже прошел последнюю миссию и поборол финального босса? — Я думал, ты хотел проводить со мной больше времени? — Локи накидывает пиджак, мигом превращаясь в какого-то руководителя многомиллиардной корпорации, и Тони в очередной раз поражается своему везению. — Ну котенок, ну пожалуйста, — Старк ноет, словно маленький ребенок, притягивая к себе подушку и часто хлопая ресницами. — Пожалуйста что, Старк? — Локи смотрит на него, вызывающе вскинув подбородок и засунув руки в карманы брюк — вопиюще сексуальное нарушение всяких приличий. — Нахрен оперу, возвращайся ко мне, — усмехается Тони, призывно откидывая край простыни — достаточно, чтобы дать Локи простор для фантазии, но не раскрывать все карты. Маг меряет его взглядом несколько невыносимо долгих секунд, а затем, щелкнув пальцами, испаряет куда-то пиджак, рубашку, брюки. В руках у него оказывается прекрасный черный кожаный ремень с тяжелой бляхой, и Старк предвкушающе облизывается.— 4 -
— Солнышко? — Тони заглядывает в лабораторию, с недавних пор ставшую их общей. Не то чтобы Локи нуждается в каких-то навороченных инструментах и приборах, просто он сказал, что хочет работать рядом со Старком, и тот, пожав плечами, согласился. Этаж большой, места много, он не жадный. Локи раздраженно дергает плечом, не отрывая головы от древнего фолианта, лежащего перед ним на столе. Второй, который ЩИТ выкупил у какого-то коллекционера за сумасшедшие деньги, валяется на полу в окружении подозрительно древних скомканных страниц, вырванных из подозрительно похудевшей книги. — Я так понимаю, пока без успеха? — Старк вальяжно подходит к Локи, перегнувшись через его плечо и пытаясь разобрать текст на странице. Но нет. Он все еще не умеет читать по-древнеарабски. — Чего бы ваш Фьюри ни хотел, ему придется подождать еще лет пять, пока я разберу эту тарабарщину, — голос мага сочится ядом. Старк думает о том, что было бы, дай ему одну отвертку и вели построить атомный реактор, и невольно сочувствует Локи. — Уверен, ты что-то придумаешь, — пожимает плечами Тони, подняв с пола одну из скомканных страниц и подбрасывая ее в воздух. — Да. Через пять лет, — зло огрызается Локи и встряхивает тяжелый браслет на правом запястье. Его откуда-то притащил Ричардс, божась, что от него магу точно не избавиться. И вы только посмотрите на это: три недели спустя Локи все еще здесь — взбешенный, но не смертельно опасный. — Ну, Фьюри сказал, что готов подождать, — Старк усмехается, припоминая, с какой кислой рожей директор ЩИТа это обещал. — К тому же чем быстрее справишься, тем быстрее сможешь снять эту штуку. — Как будто вы так легко меня отпустите, — шипит Локи, резко перелистывая страницу. Тони чудится звук разорванной бумаги. — Конечно отпустим, — ложь слетает с языка Старка легко, словно он стоит не рядом со все еще опасным злодеем, а перед советом директоров компании, впаривая им очередную безделушку, которая конечно же принесет им миллиарды, но любой из членов правления слишком туп, чтобы ему довериться. Никто не собирается выпускать мага на волю. Но, корми бога Лжи ложью, глядишь, он в нее и поверит. — Ну солнышко, — насмешливо тянет Тони, обнимая Локи и устраивая подбородок у него на плече. Тот весь застывает, словно изваяние, но затем оттаивает. — Ты что, мне не веришь? Молчание мага вполне можно растолковать как смертный приговор самому себе.— 4 -
— Солнышко? — Тони осторожно, чуть ли не на цыпочках приближается к магу. Тот стоит лицом к раскинувшемуся под его ногами Нью-Йорку — с недавних пор они любят встречаться именно в гостиной, выходящей на взлетную площадку. Словно отдавая дань месту первой встречи. — Что-то случилось? Локи раздраженно передергивает плечами, неразборчиво бормоча себе под нос. Наверняка в очередной раз костерит Тони за то, что тот опять назвал его не «ваше высокоасгардское высочество». Старк улыбается, но как-то тревожно. Для вечера буднего дня, прошедшего без единой крупной атаки супер или просто злодея, он выглядит слишком напряженно. — Ничего такого… Тони, — запнувшись, проговаривает Локи, и Старк начинает всерьез волноваться. Чтобы сосчитать по пальцам все те разы, когда маг называл его по имени, даже не нужны руки. Считать нечего. Старк давно смирился, что так и не услышит, как Локи произносит его имя. В этом есть определенный шарм. Кто угодно мог назвать его по фамилии, но только Локи удается вложить в пять букв такой спектр эмоций, что позавидуют межпространственные фантасмагории Стрэнджа. Поэтому можно простить Тони небольшое… беспокойство в области сердца. — Выпьем? — Старк изо всех сил пытается сделать вид, что все нормально и его не нервирует тот факт, что Локи так и стоит к нему спиной. — Слышал, ты недавно вернулся из Асгарда. Как там дела? Тор все еще пытается понять, с какой стороны держаться за булаву? Или что у вас там считается за регалии? — Тони! — Локи обрывает его на полуслове, стремительно обернувшись. Старк так и замирает с наклоненным над бокалом графином — янтарная жидкость, плавно покачиваясь, опасно близко подбирается к краю, того и гляди выплеснется. Жаль будет. — Я, — Локи осекается, словно впервые на памяти Старка не может подобрать слов. Тот, внутренне готовясь к неминуемому удару прямо в сердце, ободряюще, как он надеется, улыбается. Давай, Локи. Добейся того, чего не смог тогда, несколько лет назад, отбери… — Я люблю тебя. Что? Старк самым краем сознания слышит громкий звон с силой поставленного на стол графина, не отдавая себе отчета в том, что пялится на смущенного — у него щеки идут розовыми пятнами! — Локи, что у самого дрожат руки и он улыбается, как сбежавший пациент психушки. Все равно, абсолютно на все плевать, Старк в два счета огибает барную стойку и прижимает к себе Локи, а тот млеет в его руках, наваливается всем телом, обнимает до синяков и легкого хруста в костях. И любит. Локи его любит.— 5 -
— Пирожочек? — не то зовет его Тони, не то предлагает гостинец. От свежей выпечки в протянутой к Локи руке исходит душистый аромат корицы с ванилью. Мага чуть ли не выворачивает наизнанку. Если бы у Локи были силы, он бы отмахнулся от Старка, как от назойливой мухи, которой тот по сути и являлся. Залетал каждый день в камеру, засунув руки в карманы, жужжал над ухом и отставал, только когда понимал, что на него абсолютно не обращают внимания. Иногда, правда, Тони удавалось вывести мага из себя. Тогда тот шипел, словно змея подколодная, сыпал проклятиями и обещал ему муки. Много мук. Очень много, как для обычного смертного. Старк был тронут таким вниманием к себе и заботой о своей долгой и мучительной смерти. — Прости, но ты сам знаешь, по-другому никак. Я не смогу спать спокойно, зная, что в мире на одного злодея больше, — горестно вздыхает Тони по сотому кругу, уминая принесенный рогалик с корицей. — Не думай, что мне легко. С тобой было очень весело, и ты один из лучших злодеев, с которыми мне довелось бороться. Локи награждает его усталым, невыразительным взглядом и снова отворачивается. Когда Тони посетил мага в первый раз, то почти надеялся увидеть, что все стены исписаны формулами, уравнениями, какими-то заклинаниями, да даже проклятиями. Но нет, в отличие от других злодеев, Локи не тратит время на расчеты и науку. Он просто сверлит взглядом пространство, изредка срываясь на Старка, если тот заходит к нему в удачный момент. Среди белых стен и холодных люминесцентных ламп Локи кажется болезненно бледным и изможденным. — Если не хочешь есть, то хотя бы почитай, — предлагает Старк, в общем-то ни на что не надеясь. Они уже это проходили — Локи все так же будет на него смотреть с затаенной обидой в глазах, Тони будет мямлить, смущаться, искать оправдания. Ну разве он виноват, что оказался лжецом куда лучше, чем Локи? Старку не нравится видеть мага таким безучастным. Где раньше полыхал пожар воистину наполеоновских планов, теперь едва тлеют несколько угольков. Тор беснуется и давит на Фьюри, пытаясь заставить того передать мага Асгарду. Как будто Локи не окажется на свободе, стоит ему там ступить на этот их радужный мост. Нет уж. Пусть лучше здесь. Немного скучный, но живой и — наконец-то — совсем не опасный. — Отдохни, — вздыхает Старк и на прощание проводит ладонью по щеке Локи. Тот дергается, пытаясь уйти из-под прикосновения. Тони борется с желанием закатить глаза и направляется к выходу. — Увидимся завтра. В спину ему, как и всегда, доносится лишь тишина. Чужой взгляд не сверлит дыру между лопаток, губы не шепчут молчаливых проклятий. Старк знает. Он проверял.— 5 -
— Пирожочек, — лицо Тони озаряется широкой улыбкой, когда он заходит на кухню, следуя подсказкам Пятницы, — не думал, что десница всея Асгарда в курсе, с какой стороны подходить к плите. Локи не удостаивает его взглядом (но в подставленную щеку целует). Перед ним в разной степени нарезанности разложены овощи и какие-то продукты. Угрожающе булькает вода в нескольких кастрюльках. На трех парящих над столом экранах, любезно предоставленных Пятницей, транслируются рецепты, и остается только догадываться, как Локи успевает за ними всеми следить, если даже у Тони, гения мультизадачности, уже начинает побаливать голова. — Сегодня какой-то особенный день? — немного обеспокоенно спрашивает Старк, потому что он, конечно, попросил Пятницу запомнить все важные даты, но кто их, ИИ, знает. — Нет. Я просто захотел что-то приготовить для тебя. Старку остается только стоять посреди кухни, ошарашенно хлопая глазами и чувствуя ком в горле. Локи, не услышав ответа, оборачивается к нему, непонимающе хмурясь. Ну конечно. Он же всего лишь бог, готовящий на кухне ужин для смертного. Ничего необычного, все через это проходили. Но даже если откинуть эти ярлычки, Тони все равно поражен в самое сердце. С тех пор, как не стало дворецкого Джарвиса, никто и никогда не бросался ради него в кухонные баталии. Тони приходилось довольствоваться тем, что предлагали лучшие рестораны и пиццерии города. Редко, очень редко Пеппер баловала его завтраками, если намечались переговоры, а очередной кризис какого-то возраста стучался депрессией и отсутствием всякого желания жить. Да, Локи признался ему в любви, но это же не значит, что он должен снисходить до такого. Шутки шутками, но на кухне Тони сейчас самый настоящий очень могущественный пришелец из другого мира, который решил потратить свое время и силы на то, чтобы удивить Старка. Порадовать его. Сделать что-то, чего он был так давно лишен. И, может, это глупо, но… — Тони? — тихий обеспокоенный голос Локи рассеивает окутавшую Тони пелену. — Что-то не так? Отложив в сторону нож, он мягко подходит к Старку и заключает его лицо в ладони, заглядывая в глаза. Тони отчаянно моргает, пытаясь прогнать скопившуюся в уголках влагу, но добивается только того, что по щеке катится одинокая слезинка. — Ну и нарезал ты здесь лука, — он криво усмехается, шмыгая носом. — Меня аж отсюда проняло. Локи, к огромному облегчению Старка, поступает как настоящий мудрый советник и правая рука царя Асгарда — не накаляет обстановку и не говорит, что на всей кухне не найдется и горстки нарезанного лука.— +1 -
— Любимый, — шепчет Локи окровавленными губами. — Все… все хорошо. Старку хочется закричать, что нет, нихрена не хорошо, не в полуразрушенном здании уходящей под воду тюрьмы. И что гребаный ЩИТ облажался по полной. И Росс заодно. И что он ненавидит проклятых злодеев с маниакальной тягой умереть громко и усеять себе дорогу в ад трупами. Непрекращающийся вой сирены раздражает, как и скрежет и стон гнущегося под напором воды металла. Пятница уже практически кричит, что Тони нужно выметаться отсюда, ведь он прилетел чуть ли не в повседневном костюме, не оснащенном технологиями, способными выдерживать такое давление. Он же не ожидал, что выживший из ума злодей решится подорвать себя, попутно раскурочив половину крыла и пробив брешь в оболочке тюрьмы. Находящейся под водой. На глубине нескольких сотен метров. — Все хорошо, — как заведенный шепчет Локи. У него сломана рука, раздроблено бедро, пробито легкое, на обескровленном лице горят в предсмертной лихорадке глаза. Без своей магии он всего лишь очень сильное существо. Которое может умереть, если его изрешетить и обескровить. А Старк не знает, как снять эти гребанные браслеты, и не уверен, что Ричардс ему расскажет. Локи ведь злодей. «Ну умрет и умрет», — пожмет плечами Рик, если Тони сейчас его наберет. Как будто не носится со своим Думом, чуть ли пылинки с него не сдувая. Тони пытается дышать, найти хоть какой-то вариант. Был бы здесь Стрэндж, Старк бы его силой заставил прогнать десять, двадцать, сорок миллионов версий событий и найти тот единственный, где все можно исправить. В голове сколько угодно мыслей и ни одной полезной. Отчего-то начинают всплывать ничего не значащие воспоминания, словно мозг пытается отгородиться от реальности. Он закрывает глаза всего на секунду (они и так застланы слезами, он все равно ничего не видит), и перед ним отчетливо встает подзабытая картина: снова пойманный Локи в старой тюрьме нахально улыбается и что-то шепчет ему на ухо, выуживая из кармана брюк ключи от камеры, которые Тони случайно позабыл вытащить. Тогда Старку казалось, что это весело — отпускать мага погулять, а потом снова ловить. Он помнит, что Локи дразнил его, звучал почти бахвальски, но сейчас кровь на руках Тони окрашивает воспоминание в болезненно алый тон, и вот уже печальный голос Локи раздается у него в голове: «А Стрэндж говорил, что в другой вселенной мы счастливы». Улетая от тонущей тюрьмы и прижимая к себе безжизненное тело, Старк молится, чтобы это была правда.— +1 -
— Любимый, — говорит Локи, хотя ему по-детски хочется завопить во всю мощь легких. Он готовил речь. Исписал несколько десятков страниц, начинал самыми разными словами: от «Я люблю тебя, идиот» до «В нашу первую встречу я пытался поработить его мир». Силился понять, насколько открытым он хотел быть, как много рассказать. В идеале, конечно, ничего. Будто дракон из мидгардских легенд, он ревновстно хранит каждое мгновение, проведенное с Тони, оберегая воспоминания, словно заветные сокровища. Но, наверное, посетившие их свадьбу гости не поймут, если в ответ на долгую, полную веселых, милых, а иногда и абсолютно неуместных подробностей речь Тони Локи отреагирует скупым признанием в любви. И даже если все подготовленное, вычитанное и, Один его побери, отрепетированное выступление Локи летит коту под хвост, потому что он робеет, смущается и не чувствует землю под ногами, глядя в глаза своего наконец-то мужа, то это ничего. Он и без заготовок найдет, что сказать. — Любимый, — повторяет он, и кто-то, возможно, Бартон, залихватски свистит. На щеках Тони появляется румянец, и Локи готов поклясться Норнами, что не от алкоголя. — Не знаю, в каком из девяти миров о нас не слышали. Кажется, куда я ни пойду, везде слышу одно и то же. Как мы с тобой защищаем мир за миром, планету за планетой, даже вселенную за вселенной. Знаю, в некоторых мирах тебя любят больше, чем меня. Но не больше, чем я, — Локи улыбается, когда глаза Тони начинают влажно блестеть. Это слезы счастья, он уверен. — В половину из тех систем, где я сейчас желанный гость, мне был заказан вход. В другой части мне никогда не были рады, боясь моих каверз и гнева. Но теперь я волен путешествовать по любым мирам с гордо поднятой головой. Он останавливается на секунду, позволяя себе в который раз удивиться тому, насколько маленьким и слабым кажется его тщедушное тело асгардца по сравнению с всеобъемлющей обжигающей любовью к Старку, что словно распирает изнутри. — Только благодаря тебе, — голос Локи неожиданно хрипнет, — я смог осуществить мечту. Без тебя, Тони, не было бы меня, всеми любимого, всеми почитаемого. Не подари ты мне свою любовь, не покажи, что это возможно, никто бы не смог. Даже не стал бы пытаться. По Тони видно, что он хочет что-то сказать, но это речь Локи, и, возможно, он ждал несколько лет, чтобы ее произнести. — Я пришел сюда забрать твое сердце, а отдал свое. И я никогда, никогда не захочу забрать его обратно. Потому что только в твоих руках оно по-настоящему чувствует, бьется и живет. И… Локи не успевает закончить и обнажить свое сердце не только перед Тони, но и всеми гостями, некоторые из которых были его врагами, а теперь искренне радуются за него, и если бы не Старк… Если бы не Старк, который, наплевав на все, делает шаг навстречу ему, целует, обрывая на полуслове, выражая всю свою любовь и теплоту в движении мягких губ и через бережную, но твердую хватку, Локи бы никогда не оправился от своего смущенного позора. Но главное он сказать все-таки успел.
