The Loneliness Never Left Me

***

      Это никогда не случится с нами. Верно?

***

      Люди покидают Бака.       Это то, что они всегда делают.       И неважно, насколько ему было больно каждый раз, он не мог винить их.       Бака много. Бак нуждался в том, чтобы быть любимым, слышать и знать, что он хоть что-то значит для людей, которых он любил. Он просил слишком много, отдавал им всего себя, пока не оставался пуст и одинок.       Всегда одинок.       Суть в том, что Бак отдавал больше любви, чем получал.       Отчасти он смирился с этим.       Он всегда будет оставлен позади, всегда будет значить меньше. Единственное, что он мог сделать — наслаждаться тем, что имел, пока время не закончилось.       Однажды 118-я бросит его.       Если он попытается смириться с этим по-раньше, может быть, ему будет не так больно, когда это случится.

***

      Рэд умер.       Бак знал его около недели, но этот мужчина уже оказал на него огромное влияние.       В прошлом Рэда Бак видел своё будущее.

***

      — Что это с ним? Он какой-то странный всю неделю.       От комментария Эдди, все взглянули на Бака, который спешно уходил сразу после конца смены, как раньше не делал, но теперь это стало новой нормой.       — Я думаю, ему тяжело пережить смерть Рэда, — сказал Бобби, чей взгляд всё ещё был направлен туда, где только что был Бак.       — Он знал его всего лишь неделю, — возразил Эдди. — Я не понимаю, почему это его так задело.       — Мы же знаем, какое у Бака большое сердце, — вмешалась Хен. — Ты правда удивлён?       Чим издал гудящий звук, достаточно громкий, достаточно резкий. Все обратили на него внимание, но он продолжал натягивать свои ботинки.       — Что? — первым не выдержал Эдди.       Глубоко вздохнув, Чим, наконец, посмотрел на друзей, но именно на Эдди остановился его взгляд.       — Вы действительно ничего не понимаете, да?       — Очевидно, нет, так что давай, поделись с классом.       — Бак боится, что в конечном итоге станет, как Рэд — без друзей, без семьи. Он думает, что работа — это единственное, что у него всегда будет, и что он останется один.       Тишина обрушилась на них, тяжёлая и удушающая.       — Он говорил тебе что-то? — спросил Бобби. — Знаю, он рассказывал о старой части Рэда, но я никогда не думал…       — Ему и не требовалось говорить мне, — прервал его Чим и снова вздохнул. — Слушайте, я не собираюсь пересказывать вам то, что говорила мне по-секрету Мэдди, но да, Баку тяжело даётся это пережить. Просто… Мы глумимся над ним, потому что он воспринимает это как должное и ему нравится раздражать, но…       Он умолк.       — Нам нужно показать ему, что мы рядом, — закончила за него Хен.       — Не показать, — сказал Чим, — сказать.

***

      Хен первая начала разговор с Баком.       Она дождалась середины их следующей ночной смены, когда станция обычно тихая и медленная.       Остальные спали в комнате отдыха, наслаждаясь покоем, пока можно было, но когда Хен проснулась от сухости в горле, она увидела, что кровать Бака была пуста, и поняла — настало время для разговора.       Она нашла его на диване, читающим.       Услышав её, он поднял взгляд, послал усталую улыбку и возвратился к книге.       — Эй, — произнесла она, присаживаясь рядом и подталкивая его, чтобы подвинулся.       — Не спится? — спросил он и закрыл книгу.       — Хотела поговорить с тобой.       Он настороженно хохотнул:       — Опыт подсказывает мне, что этот разговор мне не понравится.       Она внимательно разглядывала его, отмечая про себя опущенные уголки губ, нахмуренные брови, тусклый блеск в глазах.       Как она могла не заметить боль, которую он испытывал?       — Прости меня, — всё же сказала она.       — Что? За что?       — Мне жаль насчёт Рэда, и мне жаль, что я не особо была рядом.       У Бака перехватило дыхание.       — Мне жаль, — продолжала она, пока он не говорил ни слова, — что я не замечала, как сильно ты боялся потерять нас.       — Хен, — сказал он, задыхаясь, — Всё в порядке. Я не понимаю, зачем ты говоришь это.       — Именно поэтому и говорю. Я никогда не говорила, как сильно люблю тебя, хоть ты этого и заслуживаешь.       Слёзы покатились из глаз Бака. Он не пошевелился, чтобы смахнуть их.       — Ты — часть семьи, — сказала Хен, посылая ему нежную улыбку. — Это никогда не изменится, даже если однажды мы перестанем работать вместе. Я не могу представить свою жизнь без тебя, ты стал одним из моих лучших друзей, и я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — попытался он сказать.       Притягивая Бака в объятия, она могла только цепляться за него, пока тот изо всех сил сдерживал всхлипывания.

***

      Следующим был Чим.       Оба сидели в квартире Бака перед вечером покера, а Мэдди и Джош были уже на подходе с закусками. У них было ещё десять минут до прихода ребят, так что Чим собирался воспользоваться шансом, чтобы поговорить с Баком.       — Как себя чувствуешь?       — Отлично, — ответил Бак. — Почему спрашиваешь?       — Потому, что ты сейчас врёшь.       Бак ждал. Он стоял спиной к Чиму, но тот мог видеть, как еле заметно напряглись его плечи. Он бы не обратил внимание, если бы не присматривался.       — Я знаю, смерть Рэда ударила по тебе, — продолжил Чим. — Знаю, что ты боишься кончить, как он…       Бак отреагировал на это. Он повернулся, его глаза горели непролитыми слезами.       — Мэдди сказала тебе?       — Нет! Нет, она ничего не говорила, просто, Бак, я знаю тебя.       Всё в том, как держался Бак, кричало о том, что тому было необходимо бежать, но он никогда не убегал. Он всегда держался стойко, смотрел опасности и собственным страхам в глаза.       — Чим, — сказал он, практически предупреждая, но Чим тоже умел быть стойким.       — Я не утверждаю, будто знаю всё, через что тебе пришлось пройти, но кое о чём мне всё же известно: ты больше не один. И уже никогда не будешь.       — Ты не можешь этого обещать. Ты знаешь, что стало со старой командой Рэда, они тоже были семьёй, и он остался один.       — А ты не останешься.       — Ты не можешь этого обещать, — повторил Бак, его голос стал ниже, грустнее.       — Могу. И обещаю.       Взгляд Бака был пристальным, ищущим признаки неуверенности, сомнения, но Чиму было нечего скрывать. Он мог лишь надеяться, что Бак способен увидеть правду в его словах, хотя даже если и нет — ничего страшного. Со временем, он ему это докажет.       В дверь позвонили. У Мэдди и Джоша наверняка было полно еды.       Прежде чем открыть им дверь, Бак заключил Чима в крепкие — аж до хруста в костях — объятия, и Чим сделал вид, будто не заметил, как глаза Бака заблестели слишком ярко.

***

      Бобби пригласил Бака на ужин в дом Афины.       Они, как и всегда, хорошо проводили время, но Бобби никак не мог отделаться от того, что сказал Чим.       «Он думает, что работа — это единственное, что у него всегда будет, и что он останется один».       Как мог Бак не знать, насколько сильно его любят? Как он мог не видеть, на что готовы пойти все участники команды ради него?       Почему Бобби не видел того, как Бак не уверен в себе?       Потому что Бобби всегда знал — под ребяческой бравадой пряталась гора неуверенности. Легко забыть об этом, когда Бак улыбался так широко и ясно.       — Я слышала про Рэда, — осторожно сказала Афина. — Мне жаль, Бакару. Кажется, он был хорошим человеком.       Бак опустил взгляд:       — Это так.       Афина поделилась печальным взглядом с мужем.       — Ты сделал для него очень хороший поступок.       — Наверное, — промямлил он, явно испытывая дискомфорт.       — Это — хороший поступок, — вмешался Бобби. — Он был благодарен, все это видели.       — Ага, я сделал кое-что хорошее для него, — резко произнёс Бак, — а за одно и ухудшил всё.       Он сильно прикусил губу, словно пытаясь сдержать слова, которые могли вырваться без его разрешения.       — Бак, — начала Афина.       — Давайте поговорим о чём-нибудь другом, — перебил он. — Буквально о чём угодно.       — Нет, мы поговорим именно об этом, — сказал Бобби. –Я хотел поговорить с тобой.       — Тебе не обязательно, Кэп. Хен и Чим уже произнесли небольшие речи, ты не должен принуждать себя.       — Я ни к чему себя не принуждаю, Бак.       Бобби глубоко вздохнул, успокаивая нарастающее в груди смущение. Баку было больно, а Бобби так долго ничего не делал. Теперь с этим покончено.       — Я не думал, что мне нужно было говорить это, мне казалось, это — очевидно, но сейчас я осознаю, что некоторые вещи должны быть сказаны.       Ни Бобби, ни Афина не упустили, как Бак взглянул на дверь, надеясь либо на перерыв, либо на то, чтобы быстро слинять.       — Я люблю тебя, Бак. Ты очень важен для меня.       Бак абсолютно замер, не смея дышать, его глаза расширились и уставились на Бобби.       — Знаю, когда-то давно я говорил, что 118-я — не наша семья. Я дурачил сам себя. Уже тогда ты, Хен и Чим стали моей семьёй, потом к нам присоединился и Эдди. Никто из нас не уйдёт.       Смехотворно, каким маленьким Бак мог иногда выглядеть. Если под смехотворным можно подразумевать ментально разбитых и сломленных. Как бы то ни было, Бак никогда не должен быть маленьким. Бак столь же большой, как сама жизнь, всё в нём монументально.       Его сердце, его мужество, его верность.       — Мы оба очень любим тебя, Бакару, — сказала Афина. — Тебе следует это знать.       — Вы говорите так сейчас, и я знаю, что сейчас вы это и имеете в виду.       Знает ли?       — Мы будем иметь это в виду и через десять лет.       — Правда? — спросил Бак почти по-детски.       — Конечно.       Тем вечером Бобби долго держал его в объятиях, прежде чем отпустить Бака домой, и Бак цеплялся за него так же крепко.

***

      Эдди пытался поговорить с Баком несколько раз.       Ему никак не удавалось подобрать момент. Либо вокруг было слишком много людей, либо у них не было времени, чтобы разобрать всё то, о чём хотел сказать Эдди.       А что ему, собственно, говорить?       Эдди никогда не был хорош в подбирании слов. Если бы дело было в нём, он даже не попытался бы сказать о том, что, как он думал, было очевидно — он любил Бака, он никогда не покинет его, несмотря ни на что.       Но если Баку было необходимо услышать это, Эдди скажет, потому что Бак заслуживал всего мира.       Он так долго держал всё в себе, так что слова должны сами выплестнуться из него.       Одним ранним утром они были у Эдди.       После суточной смены им следовало разъехаться по домам, чтобы отоспаться, но напряжение дня не покидало их, и оба не были способны расслабиться.       Бак был истощён, но его улыбка никогда не стиралась с лица, даже когда он готовил им завтрак.       Они были на кухне Эдди, в доме Эдди, однако Бак чувствовал себя в своей тарелке. Бак был дома.       Наконец-то, Эдди подобрал слова.       — Переезжай к нам.       Лопатка звонко ударилась о кухонный стол.       — Что? — спросил Бак, и его голос звучал выше, чем обычно.       — Переезжай к нам, — повторил Эдди. Эта идея возникла спонтанно, однако, он никогда не был так уверен в чём-то за всю свою жизнь. — Ты нужен мне в этой жизни больше, чем кто-либо. Переезжай, останься с нами, навсегда.       — Эдди, умоляю, не шути так.       — Я не шучу, Бак. Я никогда не стал бы шутить об этом. Я люблю тебя. Люблю очень сильно. Хочу состариться с тобой, хочу всё что угодно с тобой.       Губы Бака задрожали, и, в первые, Эдди не стал сдерживаться. Он сделал шаг, затем — другой, подготавливая себя к отказу, который не последовал.       — Можно? — спросил он, обхватывая щёки Бака ладонями.       — Да, — прошептал Бак.       Держа лицо Бака, Эдди ещё раз посмотрел в его глаза. Он увидел только открытость, доверие и любовь. Очень много любви.       Он поцеловал его.       Мягко и медленно, словно они давали друг другу обещание быть рядом, остаться.       Навсегда.