Прошлое

A heroin-crazed Thomas burst into my trailer and punched me right in the solar plexus. — Guy-Manuel.*

Воспоминание десятое

Мы с Ги-Мануэлем уже неделю прибывали в Беверли-Хиллз. На эту поездку не было особых причин, но нам действительно нужно было расслабиться, мы работали слишком усердно, хронически не досыпали, потому что большинство гениальных идей, как им и предписывается, приходят в голову именно ночью, но похоже и эта поездка не помешает им. Ну и ладно. На самом деле небольшая часть песен была записана ещё даже до идеи создания альбома, но сейчас их приходилось переделывать. И так, мы с Ги преспокойно жили внутри своего… трейлера. Ага, трейлера. С отелем вышла промашка. По приезду туда, нам сообщили, что мы якобы не резервировали номер. Ги-Мануэль долго пытался им доказать обратное — безуспешно. А когда я устроил им в фойе бунт, то нас просто выгнали. Уроды. А потом мы решили взять в аренду трейлер. Ну, точнее это я решил, Ги же хотел снять номер в другом отеле, но похоже те уроды сообщили всем гостиницам в городе о нас. С опущенными руками Ги принял моё предложение, но сейчас, по видимому, он был доволен и даже радовался, что нам не придётся жить в номере по соседству со свежеиспечённой молодой парочкой, которые каждую ночь ну… Вы поняли. Да и им счастье, что мы не поселимся по соседству, потому что мы хоть и не каждую ночь, но будем доставать их скрипом кровати и стонами. Сегодня я собирался на разведку очередного клуба, но Ги почему-то отказался идти, сказал, что у него голова болит. Я решил не доставать его просьбами и сам отправился в какой-то безымянный клуб. Но там я особо не веселился, я даже пожалел, что не уговорил Ги-Мануэля пойти со мной. Я чувствовал себя немного одиноко, множество незнакомых лиц, да и к тому же я так себе говорил на английском, постоянно запинался, долго думал над переводом, большинство разговоров были мне не ясны. Я уже достаточно долго стоял возле барной стойки, выпил несчётное количество коктейлей, а развеселиться и пойти танцевать никак не мог, да и к тому же за ди-джейским пультом стоял какой-то неумёха, так и чесались руки столкнуть его и самому начать крутить музыку, но я терпел. Молча опустив голову, я стал осматривал пол и я наткнулся на таблетку. Я поднял её с пола и осмотрел, а затем и понюхал. Ядом вроде не пахло. Я сразу догадался, что это был наркотик, но не знал какой. Довольно долго я размышлял о том, принимать мне таблетку или нет, ведь совсем недавно из-за смерти Кобейна я хотел начать, но Гай отговорил меня… Вроде как… Ги-Мануэля поблизости не было, поэтому я всё же решился и кинул таблетку в рот.

Воспоминание одиннадцатое

«Чёрт, да где же Томас?! Придёт, урою…» — именно с такими мыслями я ходил кругами по тесному трейлеру с измученным телефоном. Я уже битый час пытался дозвониться до Тома, но тот, как-будто специально не отвечал. Я был порядком рассержен, но я очень волновался за него, возможно, с ним что-то случилось. Весь на нервах, я решил отправиться на его поиски и уже одевал куртку, как в дверь постучали. «Том… Ну всё, тебе конец» — я открыл дверь. Нагероиненый Томас ворвался в трейлер и въебал мне прямо в солнечное сплетение. Я согнулся пополам, у меня от боли аж звёздочки перед глазами запрыгали и дельфины в небо понеслись. Я приземлился пятой точкой на пол и прижался к стене, тяжело дыша. Даже не видя Томаса, можно было легко догадаться, что он бегает по трейлеру и орёт. И так круг за кругом, теперь уже этот кудрявый гиперактивный баран не обращал на меня никакого внимания. Нужно было как-то его остановить, иначе он тут всё разнесёт. Подняв глаза, я обнаружил у него в руке открытую бутылку с водой (из которой уже больше половины выплеснулось). Я попытался докричаться до Тома, но тот даже не удосужился на меня посмотреть. Ну ладно, не хочешь по хорошему, будет по плохому. Превозмогая боль и лёгкое головокружение, я поднялся с полу и побрёл на мини-кухню. Взяв из шкафчика сковородку, я приготовился нанести удар Тому, который всё ещё нарезал круги. Вот видел бы его наш физрук из лицея, не называл бы его «овощем». Что-то я отвлёкся. Занеся сковородку за голову, я быстро перебежал на диван, не натолкнувшись на Томаса. Через пару секунд он уже пронёсся мимо дивана. Рассчитав примерное время его пробежек, я приготовился нанести удар. И вот он уже приближался. Я выставил своё «оружие» и уже через мгновение оно вылетело у меня из рук из-за удара об лицо Тома. Отлетев, сковородка кажется разбила что-то, а Томас тем временем упал на пол. Спустившись с дивана, я нащупал его пульс. Слава Богу, я его не убил! Но лицу Томаса не поздоровилось — на нём был синяк, из носа текла струйка крови, а губа была разбита. Вздохнув, я выкинул теперь уже пустую бутылку из рук Тома, раздел его до нижнего белья, затащил тело на кровать и накрыл пледом, а сам начал прибираться. Оказывается сковородка сбила со стола пару стаканов. Небольшая потеря. Закончив с уборкой, я сам разделся и лёг рядом с Томасом под плед, надеясь, что завтра он очнётся.

Воспоминание двенадцатое

Жутко болела голова. Глаза не хотели открываться, а при любой попытке совершить хоть какое-то действие конечностями становилось ещё хуже. Я вообще не понимал, что происходит. Было до ужаса хреново, но я всё же продрал глаза и снова попытался двинуться, на что моё тело сказало «Нет уж, дорогой Томми, полежи-ка ещё», и снова стало больно. Оставив эти жалкие попытки, я молча лежал, пялясь в потолок, ни о чём не думая. Но через некоторое время мне стало скучно, и я стал вспоминать, что вчера произошло, но похоже мой мозг тоже был против меня и не хотел ничего вспоминать. Пришлось сильно напрячь извилины, чтобы восстановить картину вчерашнего дня. Клуб, коктейли… Неужели я так напился? А нет, дело в этой маленькой круглой таблеточке. А дальше всё как в тумане… Но потом я неожиданно вспомнил, что ударил и, причём не слабо. «Кстати, а где он?» — посетила мою голову мысль и я тут же огляделся в поисках. Он нашёлся сразу — Ги-Мануэль тихо спал слева от меня. Даже странно, как я его сразу не заметил. Но тут я рассердился на самого себя за то, что треснул его. Нужно было извиниться. — Ги, прости, я не хотел! — я обнял спящего Гая. — Ч… Чего? — тот спросонья не понял, что вообще происходило. — Я не хотел тебя ударить! Прости, прости, прости! — Хорошо, хорошо, ты прощён, — он обнял меня и я расплылся в довольной улыбке. — Да и ты меня прости… — За что? — я удивлённо уставился на Ги-Мануэля. — За лицо. — А что с ним?

***

* — Нагероиненый Томас ворвался в мой трейлер и въебал мне прямо в солнечное сплетение.