Красная Шапочка

В таверне играла громкая музыка, хоть и было раннее утро, а тут уже кипела жизнь, оно то и понятно. Воскресенье, заслуженный отдых после рабочей недели, но настроение было хуже некуда. За столом сидел парень, рыжие волосы были собраны в тугой высокий хвост, добротная одежда довольно дорогого пошива выдавала в нём человека, пусть и не знатного рода, но ведущего очень зажиточный образ жизни и от этого становилось ещё паршивей на душе. Вот уже два часа парень сидел и осушал четвёртую кружку пива, а алкоголь будил только злобу и ненависть. - Я так понимаю, утро недоброе. – раздался печальный мужской голос и за стол сел молодой парень с чёрными волосами и в такой же одежде. Заказав себе пива, мужчина лишь иронично хмыкнул. – Ну давай, Джет, рассказывай. - Да что тут рассказывать? Можно подумать, сам не догадался! - Господи, брат, да дура она просто, набитая и тупая! Да и что ты вообще за этой клушей бегаешь? Не назвал бы я её первой красавицей на деревне. - Что верно – то верно, но знаешь, Дрой… - Джет многозначительно посмотрел в пивную пену и отхлебнул. – Мне не даёт покоя вопрос: почему нищая девка, подрабатывающая в библиотеке и живущая где-то на опушке дремучего леса, отказала в браке зажиточному крестьянину? Как-то странно, даже подозрительно. - Не местная она, брат, вот и чудит. – Дрой расплылся в довольной улыбке, глядя на принесённое пиво и так же приступил к трапезе. – Сколько она тут и откуда? Она тут не больше года обитает, да и, честно говоря, у меня даже предположений нет, где она в этом лесу живёт. Позитивная девчонка, но какая-то тёмная, ничего мы о ней не знаем, кроме того, что любит книжки читать. - Книжки её меня тоже напрягают. – злобно огрызнулся Джет. – Для простушки слишком много читает, да и откуда ей грамоту знать!? Ой, не добро это, чует сердце, ведьма она. - Ану цыц! – брюнет резко шлёпнул по столу рукой и боязливо огляделся по сторонам, после чего наклонился к другу и начал нервно шептать. – Личные терки не должны выходить за пределы личных тёрок. Я понимаю, ты зол и в какой-то степени даже унижен, но обвинить деваху в колдовстве лишь за то, что она отказалась пойти с тобой под венец… Джет, так нельзя, давай просто закроем эту тему. На нет и суда нет, ну и дура, пусть себе сидит на опушке в нищете, найдёшь себе поприличнее, познатнее и побогаче. - Дрой, послушай… - Это ты послушай!!! – парень схватил ухажёра за шкирку и притянул к себе. – Людям многого не надо, чтобы вздёрнуть ведьму, и ещё меньше, чтобы сжечь! Разговор закрыт, и, если ты будешь распространяться об этом, на мою поддержку ты можешь не рассчитывать. Дрой был настроен решительно, ещё бы, он ведь и сам подумывал сделать прекрасной страннице предложение. Что поделать, таков уж нелогичен род людской, всегда хочется того, чего быть не может. Да и откуда этому взяться, ведь они оба бравые парни из богатых семей, а она… Словно в ответ на мысли в таверну вошла молодая девушка в длинной красной накидке. Из-под такого же красного капюшона выглядывали короткие голубые пряди, прекрасный белый сарафан подвязывался на поясе широкой оранжевой лентой, а аккуратные тоненькие пальчики сжимали в руках корзинку. Она выглядела лет на четырнадцать, а может и меньше, маленький рост, пухлые губки и большие карие глаза, а миловидное личико и детская улыбка лишь дополняли образ невинной девочки. - Доброе утро, Миражанна! – звонко отозвалась девушка и направилась прямо к барной стойке. – Сегодня замечательный день! Я напекла пирожков и решила вас угостить! - Спасибо, Леви! – хозяйка таверны еле сдерживала слёзы умиления. – Правда не стоило! И действительно. Из всех её посетителей, которые как правило после себя оставляли грязь, помои, битую посуду и следы опорожнения желудка, а бывало и кишечника, эта девушка всегда оставляла приятное впечатление и горячие пирожки. Маленькую девочку в красной шапочке любила вся деревня, но несмотря на эту любовь, она мало с кем общалась, предпочитая коротать дни в библиотеке, а под вечер уходила домой через лес. Добродушная девочка вызывала исключительно позитивные эмоции, и лишь один столик искренне смотрел на неё со злобой и желал всего самого наихудшего. Личная обида, незнание образа жизни и интересов особы, да и банальная вредность рисовали страшные образы в сознании Джета, заставляя подозревать ни в чём неповинную девушку во всех грехах мира. От этих мыслей парень не заметил, как миловидная девочка в красной накидке с лазурными волосами попрощалась со всеми и вышла из таверны. Мысли ушли в совсем недоброе русло, а алкоголь лишь способствовал ухудшению ситуации. - Опять по своей МакГарден сохнешь? – раздался издевательский голос, и Джет с Дроем подняли головы на подошедшего мужчину. – Не понимаю я твоей беды, друг. Вот ей богу, не понимаю и всё тут. Была бы хоть мордой краше или фигуркой по сочнее, а тут… - Заткнись, Бакус. – огрызнулся Джет и отпил пива. – И без тебя тошно. - Зря ты так убиваешься. – хмыкнул пришелец и сел напротив, заказав пиво. – Такие нюни распустил ради какой-то вшивой дешёвки, но даже не это меня вымораживает больше всего. - И что же тебя вымораживает больше всего? - Какой ты тупой. – Бакус немного похотливо облизнулся, и не дожидаясь своего заказа, внаглую отпил из стакана обиженного парня. – Тебе нужна эта девка, так в чём проблема? Пошёл и взял. - В смысле «взял»? - В прямом. Быстро, молча, без вопросов и лишних прелюдий, желательно за пределами деревни, чтобы вопль никто не слышал, а там твоя девчушка от позора замуж пойдёт. - Эу-эу-эу! Вы что несёте!? – резко всполошился Дрой и в ужасе начал оглядываться по сторонам, в надежде что их никто не слышал. – Бога побойтесь, черти окаянные, грех такой на душу брать! - Да какой грех? Грех – это обесчестить и бросить, а он женится на ней. Более того, бесприданница она, а значит считай вообще выручил деваху. Ну так что скажешь, Джет? Рассудок медленно мутнел от выпитого пива, а под это дело, как правило, даже самая отбитая идея кажется адекватной. А действительно, почему бы и нет, в конце то концов, он не нищий пьяница и не собирается выкинуть её как использованную игрушку. Встретив, пусть и пьяное, но всё же некое одобрение в глазах Джета, Дрой похоже протрезвел окончательно, но был тут же остановлен Бакусом, что так вовремя подставил к парню кружку пива. - Так говоришь, что можно подумать тебе самому не хотелось задрать этой девочке юбку повыше. Расслабься, Дрой, просто расслабься. А девчонке этой только прибавится, потом ещё спасибо скажет. Ну так что? - … - Джет лишь демонстративно допил содержимое кружки и с вызовом посмотрел на зачинщика мероприятия. – Когда выдвигаемся? *** По улочке шла миловидная девчушка в красной накидке и приветливо улыбалась всем прохожим. Леви МакГарден была замечательной девочкой, обладающей изумительным лазурным цветом волос и практически детской внешностью. В свои восемнадцать лет, девчушка от силы тянула на пятнадцать, а то и четырнадцать, чем вызывала умиление и излишнюю заинтересованность. Эту девчушку узнавали во всей деревне, но не из-за лазурных волос, а из-за ярко алой накидки, которую Леви носила каждый день. И вот, в очередной раз придя в библиотеку, девочка широко улыбнулась и смело зашла в уже до боли известное помещение. - Доброе утро, Люси! – с наивным восторгом поздоровалась «Красная Шапочка». – Сегодня просто изумительный день! Угощайся! - Ой, спасибо, Леви! – улыбнулась блондинка, после чего взяла ещё тёплый пирожок. – Что ж тебе в свой выходной то дома не сидится? - А что дома? Лес дремучий, тихо, домик убрала, пирожки спекла, а день только начался. Скучно, решила взять почитать чего-то, заодно и побаловать деревушку нашу. Леви нельзя было назвать писанной красавицей, но отказать ей было крайне тяжело. Маленький рост, маленькие грудь и бёдра, детские черты лица, совершенно наивный взгляд и невообразимо простодушный характер. Всё это создавало впечатление, что перед тобой стоит маленькая девочка, а ни как ни барышня на выдачу. И всё же, женихи к ней сватались, и далеко не самого низкого сословия. Неестественная невинность вызывала нескончаемое желание её забрать, а кому умом, кому силой, это уже другой рассказ. Несколько часов проведя в библиотеке, и наконец доев пирожки всем коллективом, Леви решила, что пора бы направляться домой. Собрав несколько книг в корзинку, и аккуратно завернув их в полотенце, Леви направилась в сторону окраины деревни. День был просто невероятно красив: ясное небо, тёплое солнышко, птички пели, журчал ручеёк, и от всего этого, «Красная Шапочка» не смогла сдержать улыбки, сняла оба сандаля и побежала по молодой травке. Настроение было превосходное, и Леви, не мысля ни о чём, побежала со всех ног вдоль тропинки к своему дому. Лес она знала хорошо, а потому ничего не боялась и вприпрыжку бежала к своему любимому месту. Всего через пару мгновений перед ней открылась прекрасная поляна, куда Леви уходила всегда, как представлялась возможность. Журчащий ручеёк пересекал её почти пополам, солнышко блестело в кристально чистых водах, лёгкий ветерок колыхал молодые цветы. От накатившего восторга Леви засмеялась и стала кружить под одну лишь ей слышимую музыку, белоснежное платье развивалось на ветру, и девочка рухнула в сочную зелень. Так спокойно, так тихо, так хорошо, не хотелось вставать. Сколько она так пролежала, и возможно даже задремала, но, когда девочка открыла глаза, солнышко пусть и было высоко, но уже клонилось к закату. Тяжело вздохнув и нехотя поднявшись, МакГарден осмотрела луг, на котором была и лишь сейчас заметила, прекрасный мак, что подобно огню полыхал в зелёной траве, и василёк, который мирно сторожил его рядом. Синий и Алый – прекрасное сочетание, которое заставляло сердце юной девы трепетать от восторга, и девушка немедля кинулась собирать цветы. Она любила цветы, любила до дрожи, до исступления, наверное, поэтому была хорошей травницей и разбиралась в цветах. Нарвав достаточное количество маков и васильков, девушка принялась плести два венка, но, чем ближе она была к окончанию работы, тем тоскливее становилось на душе. И вот, последний мак был вплетён в венок, а на душе вдруг стало так пусто. Осторожно надев себе на голову венок из васильков, девушка едва ли не со слезами стала смотреть на сплетённые маки. Венок есть, а надеть не на кого. До дрожи вглядываясь в алые маки, по телу пробежала приятная истома. Она любила этот цвет, любила искренне и самозабвенно. Алый цвет спелых ягод, молодых маков, пылающего огня, свежей крови… Потемневших от животной страсти глаз. Лёгкий шелест рядом вырвал из раздумий и Леви повернулась на шум. В паре метрах от неё стоял маленький кролик и осторожно принюхивался, а МакГарден вмиг отложила ненаглядный венок и достала из кармана спелое яблоко. - Иди сюда, малыш, не бойся! – ласково пролепетала юная особа и медленно стала тянуться к зверьку. – Я тебя не обижу, иди ко мне! Зверёк, пусть и с опаской, но потянулся к спелому яблочку на радость девочке. Леви положила фрукт на землю и стала с умилением наблюдать, как животное с аппетитом уплетает лакомство. Малыш явно был голодным, раз так легко подошёл к девочке, хотя может всё дело в самой МакГарден, которая излучала лишь радость и любовь, и хоть обстановка располагала на приятное время препровождение, трапеза зверя продлилась недолго. Резко вздёрнув голову, и едва ли не вытянувшись по стойке «смирно», кролик напрягся всем телом и уставился на границу леса, которая уже медленно начинала чернеть. Всё тело зверька словно окаменело в оцепенении, и лишь ушки подрагивали от любого шороха. Всего пара секунд понадобилось зверю для размышлений, после чего маленький кролик буквально сорвался с места и кинулся вдоль ручья подальше от чернеющей границы леса, оставив за спиной лакомство и немного растерянную девочку в алой накидке. Не сказать, что Леви испугалась такого поведения, скорее она просто не ожидала нечто подобного, а потому, без каких-либо раздумий повернулась в сторону леса. Сумерки медленно сгущались, придавая лесу образ чего-то зловещего, но МакГарден не боялась, а потому лишь медленно поднялась на ноги и направилась в сторону темнеющей границы лесополосы. Ноги дошли до самой черты, а изящные ручки потянулась прямо к огромному кусту, от которого так резво убежал маленький кролик. - Миледи. – мягкий мужской голос вырвал из раздумий и заставил вздрогнуть. Леви резко отдёрнула руку от кустов и похоже неслабо испугалась, повернувшись лицом к высокому мужчине, что стоял всего в паре метрах от неё. Короткие синие волосы были в рабочем беспорядке, а зелёные глаза, на пару с латами, причудливо блестели в лучах уходящего солнца. Сам мужчина излучал силу и спокойствие, но всё же нотки тревоги в его изумрудных глазах присутствовали. - Прошу извинить меня за столь бестактное появление, я не хотел вас напугать. Моё имя Бикслоу. – голос мужчины убаюкивал, но всё же он опасливо смотрел по сторонам. – Можно узнать, что столь прекрасное дитя делает в лесу в столь поздний час? - Да почему же поздний? – простодушно улыбнулась прелестница и направилась к своей корзинке, собирая вещи и направляясь к своему новому знакомому. – Солнышко ещё не село, живу недалеко, лес знаю, бояться мне нечего. - Вы очень наивны, юная леди, в лесу водятся волки и другие хищные звери. Проявление такой беспечности может плохо закончиться. - Волков бояться – в лес не ходить. Старо как мир, но я благодарна за вашу заботу. – девочка отвесила положенный реверанс. – Моё имя Леви МакГарден. - Очень приятно. – Бикслоу тактично поцеловал девушке руку. – И всё же, время недетское. Позвольте сопроводить вас до дома. - Буду признательна. И с этими словами дама обулась и проследовала за своим сопровождающим. Хоть по меркам Леви она и жила недалеко, но добрых километра три пройти надо было, но на этом сопровождающие не кончились. - Господин Джет? – слегка удивилась простушка, смерив троих мужчин, что мирно сидели по среди лесной тропинки в столь поздний час. – А вы куда направляетесь? - Да так… - пьяный язык всё ещё слегка заплетался, и мужчина смерил красавицу нетрезвым оценивающим взглядом. – На охоту мы тут собрались. Я с Бакусом и Дроем. Бикслоу, ты как, с нами? - Конечно. – уверенно ответил прекрасный рыцарь в латах и смерил спину миниатюрной девушки немного плотоядным взглядом, после чего довольно оскалился. – Вы же знаете меня, я всегда за подобные мероприятия. - Замечательно. – с придыханием выдал Бакус и отпил ещё вина. – Ну что ж, я думаю, раз все в сборе, можно и охоту начинать. - А где ваша провизия? – Леви наивно хлопала ресничками, и пыталась найти у мужчин хоть намёк на еду. – Охота – дело тяжёлое, вы хоть что-то покушать взяли? - Да зачем? – издевательски поинтересовался Бакус и навис над миниатюрной девушкой. – Что в лесу поймаем, то и съедим. Толи градус в крови, толи просто похоть, но Бакус уже не скрывал своего желания, как, собственно, и все остальные мужчины, что плотным кольцом окружили миниатюрную травницу в красной накидке. Но самое страшное, что Леви этого словно не видела, вообще не пыталась убежать, а факт, что четверо охотников остались без еды до самого утра, у юной особы вызывал ужас и отчаяние. - То-есть, вы до самого утра голодные шататься будете? – девочка возмущённо вздёрнула аккуратный носик и посмотрела Бакусу в глаза. – Ну нет, так дело не пойдёт. Пойдёмте ко мне домой, я вас покормлю. От этих слов солдаты протрезвели, а Леви лишь простодушно улыбнулась и, воспользовавшись секундным замешательством компании, обошла Бакуса и направилась к себе домой. Четвёрка ребят с пару секунд стояла как вкопанная, но тут Бакус отошёл от шока и посмотрел девочке вслед. - Она сейчас серьёзно это сказала? Она приглашает к себе домой четверых малознакомых мужиков, которых встретила в лесу? – Бакус нервно посмотрел на Джета. – Брат, ты уверен, что она не блаженная? - И… - надо признать, Бикслоу тоже не на шутку растерялся. – Что будем делать? - Идём конечно! – воспылал авантюризмом Бакус, после чего отпил вина и похотливо облизнулся. – Надо же, ещё и похаваем на халяву. Вот дура, ей богу. А тем временем, МакГарден далеко ушла. Солнце уже село, ночной лес внушал трепет и какое-то чувство умиротворённости, и всё же потаённые страхи дают о себе знать. В человеке заложен страх темноты, и чтобы избежать её и как можно скорее оказаться в укрытии, сознание начинает рисовать страшные образы, которые тают, стоит лишь моргнуть. Вот и догадайся, привиделся ли тебе упырь за деревьями, а быть может он просто быстро спрятался. Кто знает, что таит в себе ночной лес, но Леви не боялась, да и чего ей бояться, ведь вся деревня её так любит. За этими мыслями девушка подошла к маленькому двухэтажному домику и довольно улыбнулась. Она тут нецелый год живёт, а этот маленький лесной домик так полюбился ей, что казалось она тут жила всю жизнь. Может ей повезёт, и она осядет в нём ещё на несколько лет, хотя кто знает как там жизнь повернётся. Честно говоря, подойдя к дому запал мужчин слегка остыл, а по телу пробежался неприятный холодок. Нет, это не были старые полуразрушенные развалины, и даже не покосившаяся лачуга, а вполне себе аккуратный домик, без особых излишеств и новаторств. Но сам факт, что эта постройка стояла в самой чаще леса, и миловидная девчушка живёт тут совсем одна, явно портил впечатление о МакГарден, а чернеющие оконные проёмы, освещаемые взошедшей луной, лишь создавали зловещий оттенок и без того не самой приятной обстановке. Подул довольно прохладный ветер и Леви неприятно поёжилась, кутаясь в алую накидку. Она так плохо переносила холод, но делать было нечего, да и она практически дома, а значит надо поскорее запустить гостей и отогреть. Негоже путникам мёрзнуть. По-детски улыбнувшись своим спутникам, МакГарден открыла дверь и вошла в помещение, скрываясь во мраке, но уже через пару секунд в доме загорелся пусть и слабый, но свет. Подобно ночным мотылькам, мужчины пошли на свет, закрывая за собой увесистую дверь. В доме было очень тепло, гораздо теплее, чем на улице, а на кухне горел такой мягкий и тёплый огонёк, что мужчины уже едва не забыли, с какой целью пришли. Обстановка успокаивала, даже немного убаюкивала, ещё тёплая печь источала едва уловимое тепло, а в воздухе витал запах пирожков и трав. Хозяйка же в свою очередь, не смея заставлять своих гостей ждать, поставила на стол свежевыпеченный хлеб и кувшин с вином, на радость и без того не самым трезвым путникам. Вино было ягодным, отдавало пряностями и было просто невообразимо вкусным, оно вытесняло все тёмные мысли, оставляя место лишь сладкому послевкусию и приятной слабости в теле. Невероятное чувство уюта, тепла, а едва слышимый голос хозяйки дома, что напевала себе под нос незатейливую мелодию, убаюкивал так, что казалось мужчины готовы завалиться спать в ближайший стог сена. Разговор за столом очень быстро приобрёл ненавязчивый характер, но не все радовались такому развитию событий. Джет не торопился разделить приятные мгновения с друзьями, а потому украдкой поглядывал на миниатюрную девушку, что хлопотала у плиты. Он не забыл, с какой целью направился в лес, но признаться честно, в успехе задуманного начал искренне сомневаться. Всё складывалось совсем не так, как он планировал, а от этого вино совсем не лезло в глотку. Разговоры мужчин, что теряли смысл, уже в конец выбесили Джета, но вдруг за столом стало на удивление тихо, и парень поднял взгляд на друзей. Глупая улыбка Бакуса красовалась на отупевшем от вина лице, а помутневший взгляд смотрел в никуда. Бикслоу медленно пережёвывал ломоть хлеба и явно клевал носом, пытаясь сдержать уже потяжелевшие веки, а Дрой и вовсе уже тихо посапывал уперевшись рукой в щёку. Глядя на друзей, Джет лишь презрительно фыркнул. Это же надо было, так ужраться с… Лёгкий тревожный холодок малость отрезвил рассудок, и парень осторожно потянулся к кувшину с вином. Сосуд был пуст на половину и это с каждой секундой внушало всё больше страха. Да, они выпили не мало до прихода сюда, но, чтобы свалиться с половины стакана, да ещё и Бакусу, что славился беспробудным алкоголизмом и железной выдержкой к спиртному! - Леви. – едва слышно подозвал Джет, глядя в большие невинные карие глаза. – Что это такое? - Тебе нравится!? Это наш старый семейный рецепт! Можно сказать «фамильная ценность» которой уже много-много лет! – восторженно заявила девочка в красной накидке, довольная подхватила кувшин и, не удержавшись, отпила прямо с края. – Правда надо отдать должное. Помимо изумительного вкуса, захмелеть с этого поила можно тупо над ним подышав. Ну же, Джет, не стесняйся, тут на всех хватит!!! С этими словами, МакГарден подлила в кружку мужчины ещё вина, а сама, уже немного шаткой походкой, направилась вновь колдовать у плиты, под потерянный взгляд Джета. Парень не понимал поведение Леви. Она вела себя глупо, расточительно, безрассудно… Неестественно. Её простодушие начало вызывать не умиление и похоть, а тревогу и желание сбежать из «прекрасной сказки», пока есть возможность. Все эти мысли медленно заставляли опьяневший рассудок трезветь, а глаза опасливо озираться по сторонам. Она вела себя так, словно он и не делал ей предложения, а она не отказала ему. Она не отводила глаза и не пряталась. Что это такое? Наивность глупой девочки? Холодный расчёт, с целью усыпить врага? А быть может ей действительно нечего бояться? Неплотные тучи спрятали луну, сгущая и без того зловещий мрак и придавая лесу оттенок страха. По такой темени ни один нормальный человек не пойдёт по тропе в деревню, хотя… - Так! – громогласно заявил Дрой, подымаясь на ватных ногах и направляясь к выходу. – Я отлить! - Не заблудись. – съехидничал Бикслоу, допивая стакан с вином. – Волки съедят. - Волки? – слегка заплетающимся языком переспросила «Красная Шапочка», после чего задумчиво отпила вина, и впервые за всё время улыбнулась недоброй и совсем недетской улыбкой. – О да, они могут. Почему-то от этого действия у Джета пробежал по спине табун неприятных мурашек. Сознание во всю кричало, что надо выйти вслед за Дроем и втихаря сбежать в деревню, но вместо этого, парень продолжал смотреть на то, как хозяюшка поправила на голове венок из васильков и сбрызнула водой венок из маков. Делала она это с особой осторожностью, трепетом и даже нежностью, что не укрылось даже от самых пьяных глаз. - А кому второй веночек? – заплетающимся языком поинтересовался Бакус. - … - Леви лишь улыбнулась шире и повернулась к мужчине. – Секрет. - Такой же, как и это поило? – Бакус похотливо облизнулся и смерил девушку оценивающим взглядом. – Ты ведь откроешь мне рецепт этой браги? - Нет. – Леви буквально пропела, слегка шатаясь и прижимая алый венок. – Это тоже секрет. - Как много у тебя секретов. - Да я вся такая загадочная. Толи от вина, толи от чего-то другого, но МакГарден словно подменили. От невинной девочки не осталось и следа, в глазах блестела похоть, а тоненькие пальчики слегка ослабили узел на накидке. Она явно выпила больше, чем надо было, прям девушка – загадка, и Бакусу явно не терпелось узнать все её «секреты». - Изумительное вино. – в очередной раз похвалил напиток мужчина и облизнул стакан. - С ним всё становится лучше. – поддержала Леви и эротично облизнулась. – Мир ярче, нервы крепче… Мясо мягче. Тоненькие пальчики скинули алую накидку на пол, после чего аккуратно очертили контур изящных ключиц и смяли маленькую грудь, чем вызвали у одного мужчины рваный выдох, а у другого бешенство. - Блядь, МакГарлден, ты в натуре такая дура, или прикидываешься!? – Джет со всей дури ударил по столу, от чего посуда, стоящая на нём, жалобно звякнула. – Ты вообще понимаешь, в каком опасном положении находишься!? - Опасном? – девушка наивно похлопала глазками и в такой же невинной детской манере широко улыбнулась. – Почему опасном? Лес я знаю, деревня меня любит, меня никто не обидит, мне нечего бояться, Джет. Самое страшное, что она говорила это искренне, и похоже реально не понимала, чем всё может обернуться… Или понимала? - Что-то меня совсем развезло! – уже с трудом оставаясь в сознании, заявил Бикслоу, потёр лицо и огляделся по сторонам заспанным взглядом. – Где Дрой? Он ссыт уже минут пятнадцать. Он тут весь лес затопить решил!? Пойду подышу воздухом, заодно и этого дебила найду. - Иди. – с хищным придыханием прошипел Бакус, не сводя взгляда с девушки. Джет с ужасом проводил взглядом уходящего друга, а потом с таким же ужасом посмотрел на Леви и Бакуса. Мужчина смотрел на МакГарден как на мясо, а девчонка, мало того, что не обращала на это внимание, так ещё и в открытую провоцировала. Бикслоу едва не вывалился из дверного проёма, но оказавшись на свежем воздухе, рассудок слегка пришёл в себя. В этом пойле однозначно была какая-то дурман-трава, но на отраву это не было похоже, хотя бы потому что девчонка это тоже пила. Заносило от этой дури так, что мужчина с трудом разбирал дорогу, спать хотелось страшно, а ведь надо было ещё Дроя найти, а не то его семья с Бикслоу три шкуры спустит за то, что господина просрал. Медленно бредя по глубокому мху и с трудом фокусируя взгляд в кромешной тьме леса, через метров двадцать мужчина всё же нашёл то, что искал, а точнее, кого. Увиденное вызвало смесь жалости, смеха и отвращения, но Бикслоу, даже будучи пьяным, не имел права его показать. Дрой лежал на боку, спиной к своему слуге и не шевелился, нижняя половина тела была скрыта за густым кустарником, и сам парень отключился кажись уже давно. «Вот придурок»: подумалось Бикслоу. Двадцать три года, а бухать так и не научился. Осталось надеяться, что штаны не обоссал, хотя какая разница, не ему за них платить. Сейчас самое главное оттащить этого придурка куда-нибудь на мягкое и желательно сухое местечко, а то небось муравьи искусают за неспрятанный «придаток», потом ещё и с наследником проблемы будут. Ну нахрен. - Дрой. – мужчина жалобно улыбнулся и потряс господина за плечо. – Вставай, крендель, пошли в кроватку. Бухать тебе однозначно противопоказано. Но Дрой не отозвался, продолжая лежать неподвижно, от чего Бикслоу лишь тяжело выдохнул, взял парня за руку и потянул на себя. Затуманенный алкоголем рассудок соображал плохо, но даже он сообразил, что его господин какой-то на удивление лёгкий, лишь после этого стражник пригляделся к парню. Алкоголь выветрился не сразу, он делал это поступательно, рывками, в такт биения сердца, которое с каждой секундой начинало биться всё быстрее. В ужасе отпустив руку и отскочив назад, Бикслоу посмотрел на господина, который упал на спину и устремил пустой взгляд к звёздам. Лицо Дроя искажала гримаса боли и ужаса, изо рта текла кровь, грудь была исполосована глубокими порезами от когтей, а ниже талии… Ничего. Просто ничего, вся нижняя часть тела тупо отсутствовала, а кишки и прочее содержимое было разбросанно по мху и свисало с веток ближайших деревьев. Тошнотворный ком подкатил к горлу, а ватные ноги подкосились, и парень с трудом удержал равновесие. Дроя не резали, его рвали, рьяно и свирепо, отдирая куски плоти, наслаждаясь каждой секундой сего действа, и явно растягивая удовольствие. Ни один хищник не начинает трапезу с ног, и то, что убило парня, делало это не ради добычи. Оцепенение сменилось паникой, что могло так быстро и бесшумно убить Господина, Бикслоу не знал, но долго размышлять над этим вопросом у мужчины не получилось. Горячее дыхание обожгло затылок, вызывая табун ледяных мурашек на коже, а приглушённое рычание, раздавшееся над самым ухом, дало понять стражнику, что похоже он получил ответ на искомый вопрос. *** Чем думала Леви, когда всё это затевала, для Джета навсегда останется загадкой, но, когда Бакус поднялся и направился к девочке, парень, кажись, протрезвел окончательно. Взгляд МакГарден не выражал особой похоти, скорее интерес к тому, что будет дальше, что невообразимо заводило и без того возбуждённого мужчину. С грацией хищника подойдя к «Красной Шапочке» и зажав её между собой и столешницей, Бакус, словно зверь, начал принюхиваться к молодому телу. От неё шёл какой-то странный, травянистый и в то же время невероятно дурманящий аромат. Ей богу, точно ведьма. Мужчина в последний раз смерил девушку неоднозначным взглядом и заглянул мутные карие глаза. - Пошли. – буквально приказал Бакус. - Куда? - Туда, где помягче. - Помягче? – Леви на секунду задумалась, после чего слегка покраснела, и похоже только сейчас поняла, к чему клонит парень. – Нет, я так не могу. Я девочка приличная. С этими словами МакГарден широко улыбнулась и попыталась отойти, но Бакус намертво прижал её к столешнице и схватил за волосы. Леви и пикнуть не успела, когда стражник намертво впился в пухлые губки, при этом внаглую изучая хрупкое тельце руками. Джет тоже не успел отреагировать, а лишь в оцепенении наблюдал за происходящим. Оторвавшись от сладких губ, мужчина заглянул в ошарашенные глаза прелестницы и ждал реакции на свою пакость. Но Леви стояла в таком же оцепенении, что и Джет, глядя куда-то в пустоту и явно обдумывая что только что произошло. По телу пробежался липкий холодок от осознания всего ужаса, дрожащие пальчики прикоснулись к губам, и МакГарден зажмурилась. На невинном личике улавливался страх, отчаяние, разочарование и… Досада? - Блядь. Это слово заставило Джета выйти из оцепенения, а Бакуса на порядок протрезветь. Они даже не знали, что этот божий одуванчик знает такие слова, и уж тем более использует, а та лишь продолжала жмуриться и словно пыталась что-то придумать. - Зря ты это сделал. – не своим голосом заговорила МакГарден, не рискуя открыть глаза, словно боялась что-то увидеть. – У тебя не было ни малейшего шанса, но ты мог умереть быстро и без боли, а теперь Гажил будет в бешенстве. Он ужасный собственник. - … - Бакус нервно сделал шаг назад и посмотрел на Леви как на дуру. – Какой ещё Гажил? - Мой Гажил. - В смысле «Твой»? – Джет поднялся со стула, не сводя взгляда с девицы. – У тебя что, мужик есть!? - Неужели это так странно? – наигранно возмутилась Леви, подымая с пола красную накидку и обиженно надув губки. – Я, между прочим, девочка симпатичная! Сказать, что Джет и Бакус были в ауте, это ничего не сказать. Двое мужчин даже не знали как на это всё реагировать, но Джету не давал покоя другой вопрос. - МакГарден, скажи честно, ты дурочка? – Джета уже трясло. – Если у тебя мужик есть, какого хрена ты в дом чёрт знает кого водишь!? - Ну как же. Жрёт он много, как вне себя. – виновато протянула девушка, завязывая на шее алую накидку и украдкой посмотрела на мужчин. – Должна же я его чем-то кормить. - Что? – Бакус тоже начал трезветь и так же исподлобья посмотрел на Леви. – В смысле «Кормить»? Кого? Мужа!? - Мужа!? – МакГарден аж передёрнуло от этих слов, и она поглубже укуталась в плащ. – Что ты такое говоришь!? Мужем он мне никогда не станет. – травница смиренно отвела глаза, но уже через секунду на миловидном личике расцвела воистину зловещая улыбка, а в глазах заиграл совсем недобрый огонёк. – Таким тварям в церковь путь заказан. Словно в ответ на эти слова, с улицы раздался душераздирающий крик боли и ужаса. Это был Бикслоу, срывая голос почти на фальцет он кричал что есть мочи, не жалея ни связок, ни сил. От этого вопля кровь стыла в жилах, а Леви лишь досадно сморщилась, представляя какой разнос ей устроят. Странно, обычно тихо, все молчат. Не в духе, наверное. Бикслоу влетел в помещение сбивая всё на своём пути и падая на пол. Слёзы текли градом, голос осип, кровь залила всю прихожую, а выдранная по локоть культяпка, вместо правой руки, с кусками рваного обвисшего мяса, по привычке пыталась дотянуться до меча. Подняться было почти невозможно, но адреналин снова и снова заставлял мужчину цепляться за жизнь, хоть рассудок и понимал безвыходность положения. Удар когтей об пол и скрип прогнувшихся половиц заглушил вопль мужчины и становился всё громче, пока Бикслоу с страхе забился в угол. Не дойдя до дверного проёма, некто остановился и похоже смотрел прямо на бьющегося в истерике парня, пока тот молился всем святым и проклятым, умоляя тварь не трогать его. Все произошло в мгновение ока. В проёме мелькнула огромная тень, которая всего за долю секунды миновала расстояние между ней и парнем, после чего вопль перешёл на визг, заставив Джета и Бакуса буквально прирасти к полу. Звук рвущейся плоти и хруст костей сопровождался хрипом осипших от напряжения и боли связок, куски мяса и конечности были размётаны по всему коридору, а кровь брызгами разлеталась по стенам и заливала пол. Воистину какофония смерти. Это закончилось так же быстро, как и началось. Крики стихли, тяжёлое дыхание со зверином клокотанием стали ровнее и спокойнее, а половицы снова прогнулись, и зверь вышел на свет. Это был волк, самый настоящий волк, насыщенного вороного окраса, который практически ничем не отличался от своих сородичей, если не считать того, что он был размером с лошадь! Он спокойно смотрел на мужчин сверху вниз, алые глаза сияли злобой и ненавистью подобно огню, а из клыкастой пасти капала ещё тёплая кровь. Ещё никогда в жизни Бакус так быстро не трезвел, обойти эту тварь возможности не было, а идти на пролом равносильно самоубийству. Отчаяние поглотило мужчин, а девушка лишь досадно сморщилась, пытаясь облизать губы, сама не веря в то, что эта тварь ничего не заметит. Одним ударом когтистой лапы, несчастный столик едва не разлетелся, отъезжая в угол и открывая дорогу к троице. Джет и Бакус вжались в стены, а Леви лишь попыталась спрятаться в любимую накидку. Но что поделать, эта тварь видит носом не хуже, чем глазами, а потому принюхавшись к зажмурившейся девушке, вороная шерсть встала дыбом, а пасть исказилась в зловещем оскале. Конечно, он знал, что произошло, мужской запах не так легко перебить, да и времени то особо не было. - Я не виновата! – не столько от страха, сколько от обиды пискнула МакГарден, указывая на Бакуса. – Он меня не спрашивал! Честно! Ой, зря она ему это сказала. Сказать, что зверя перекосило от злобы, это ничего не сказать. Когти впились в прогнувшиеся половицы, из кровавой пасти потекла розовая пена, а сам зверь повернулся к Бакусу. Ну всё, сейчас или никогда, и мужчина просто сорвался с места к выходу. Как при своих габаритах на маленькой кухне он сохранил такую проворность, вопрос риторический, но огромный волк заслонил выход всего за долю секунды, пресекая единственную надежду на спасение. Взмах массивной лапы откинул Бакуса в стену, словно тот ничего не весил, а гигантская туша прыгнула сверху, выбивая из лёгких весь воздух. Послышался хруст ломающихся рёбер, лёгкие сдавил спазм, с краешка губ текла кровь, но Бакус этого словно не замечал и не чувствовал. Всё, что он видел и ощущал – неистовый животный ужас и, полные ненависти и жажды крови алые глаза. - Зря ты это сделал, Бакус. Всё могло быть намного быстрее. – голос прелестницы с лазурными волосами в цвет васильков звучал во всём этом ужасе как менестрель на линии фронта. Бессмысленно, глупо и пугающе, но звонко, словно не замечая происходящего, а сама виновница торжества повернулась к чудовищу, вкладывая во взгляд карих глаз всю любовь и нежность, на которую была способна. – Приятного аппетита, Любимый. Торопиться нам некуда… Им тоже. Джет и Бакус не знали, какая из сказанных Леви фраз пугала больше, но, когда острые клыки впились в предплечье, отдирая кусок плоти с ещё живого парня, обоим стало искренне всё равно. Крик боли наполнил маленькое помещение, стекла в рамах задрожали, а зверь, смакуя каждую секунду, медленно отдирал кусочки от бьющегося в агонии парня. Этот хищник, что всю свою жизнь провёл в поисках добычи, хорошо знал, как убить жертву так, чтобы та даже не догадалась, что уже мертва. Но, так же хорошо он знал, как заставить несчастного мучаться часами, а порой и днями, смакуя каждую секунду и миг. Бакуса медленно поедали, боль была просто адской, а Джет… Джет просто сидел в углу, оцепенев от страха, не смея даже лишний раз вдохнуть. Тело словно сковала судорога, казалось, что даже сердце стало биться тише, и он продолжал смотреть на агонии Бакуса, не в силах даже закрыть веки. Почему-то в этот миг перед глазами пробежала вся жизнь: вот он с мальчишками ловит рыбу, вот впервые подрался, выйдя победителем, симпатичная танцовщица из таверны услужливо ложиться на перину, разводя в стороны аппетитные бёдра, а вот по тропинке в сторону деревни идёт миниатюрная девушка в алой накидке, с лазурными волосами, держа в руке большую корзинку. Карие глаза светятся детской радостью, она рада новым друзьям и новому месту, ей совершенно нечего бояться, ведь её все любят. Это так мило, но настолько наивно, что Джет не понимает, как такая невинная девочка ещё не столкнулась со зверством бытия… Он не знал, насколько просчитался. - Ну и что ты сидишь, Джет? Он же его скоро доест. – мелодичный голос вырвал парня из мыслей, и тот посмотрел на девушку, что как ни в чём не бывало, кушала свежий хлеб, запивая остатками вина. В немного пьяном взгляде играли черти, а от невинности не осталось и следа. – Беги, Джет. Беги. В этот момент в голове что-то щёлкнуло, контроль над телом моментально вернулся, а мощный выброс адреналина заставил подорваться на месте и, огибая зверя с умирающим мужчиной, вылететь в коридор. Глаза не разбирали дороги, ноги скользили на лужах крови и внутренностях Бикслоу, а Джет всё бежал и бежал. Куда бежал, зачем, это было неважно, сейчас главное убежать как можно скорее и дальше. Парень не сразу осознал, что оказался на улице и тут же дал дёру по прямой, не сбавляя скорости и не меняя траектории. Перескакивая остатки растерзанного Дроя, парень даже не обернулся, ветки били по лицу, ноги путались в корнях, слёзы затмевали глаза и рассудок. Бежать. Бежать! БЕЖАТЬ!!! Кромешная тьма ночного леса сейчас словно издевалась над напуганной жертвой, то и дело подкидывая под ноги очередной корень или яму, заставляла бежать самым сложным и непроходимым путём и не давая сориентироваться на местности. Осознание, что Джет давно сбился с тропы и сейчас бежит невесть куда по ночной тьме, тошнотворным комом подкатило к горлу, но ноги не на миг не сбавили скорость, а лишь продолжали идти на пролом сквозь предательские сучья и глубокий мох. Ночную тишину разорвал громкий лязг железа, и что-то крепко ухватило парня за ногу, от чего тот рухнул наземь. Паника ещё сильнее сковала тело и Джет начал вырываться, что есть сил, цепляясь за ветки и даже пытаясь ударить невидимого противника, но тот всё так же крепко держал за голень и не собирался отпускать. Влажный мох, на пару с ночной тишиной и лесной прохладой слегка отрезвили напуганного мужчину, заставляя лишь на миг прислушаться к звукам и приглядеться к окружению. Было тихо, за ним никто не гнался, а луна мерно пробивалась сквозь тучи, одаряя тусклым светом кроны деревьев и чуть пробиваясь сквозь ветки к пойманной жертве. Адреналин чуть отступил, и в этот самый момент Джет ощутил острую боль в ноге, а в лучах бледного диска луны заблестел окровавленный медвежий капкан, мёртвой хваткой держащий нерадивого насильника. Крови было довольно много, острые зубья железного хищника, исказившись в зловещем оскале, впились до самой кости и явно не собирались отпускать свою жертву. Паника и страх вернулись так же быстро, как и ушли. Да, за ним никто не гнался, но что есть расстояние для такой твари, и то, что сейчас всё тихо, ещё не значит, что через пять минут его не сожрут. Надо было срочно бежать отсюда, а потому, превозмогая боль и ужас, Джет дотянулся до капкана и начал в панике пытаться его открыть. Дрожащие пальцы соскальзывали с окровавленного металла, зубцы с каждым движением впивались всё глубже, норовя перекусить ногу и тем самым отрезать последний шанс на спасение. Коварное железо не поддавалось, звон перетирающихся звеньев цепи оглушал и сопровождал все жалкие попытки высвободиться, но самым страшным во всём этом был сам капкан. В свете луны и в разводах от крови, стальной хищник словно улыбался, сжимая ногу всё крепче и крепче и терпеливо дожидаясь своего хозяина. Уже потеряв рассудок от отчаяния и превозмогая нечеловеческую боль, Джет буквально закинул ногу на плечо, чтобы рассмотреть неподатливый механизм и лишь сейчас заметил, что с ним не так. Это был необычный капкан, который можно было открыть при помощи силы или разборкой механизма. Снять пружину на таком устройстве было мало, ведь он защёлкивался на ещё один стопор, который открыть можно было только при помощи определённого ключа. Руки обмякли, уронив на землю окровавленную ногу в капкане, слёзы потекли из глаз, а на душе стало как-то на редкость обидно. Отчаяние, страх, боль и мерзкое чувство какого-то глупого и неправильного стечения обстоятельств. Он собрал шайку отморозков, пришёл в лес, чтобы злостно и беспощадно обесчестить маленькую невинную прелестницу, а эта мелкая пизда взяла, и скормила их всех своей нечисти! К обиде медленно начала примешиваться злоба, и чувство собственной ничтожности. Леви должна была пойти за него! От позора, если не по любви, но пойти, родить детей и сидеть на попе ровно, делая все хлопоты по дому! Это он должен был стать главным антагонистом и злым волком! А теперь всё, что ему предначертано – это стать собачим кормом для непонятной нежити, на радость этой маленькой сволочи, с голубыми волосами! Пришёл богомол потрахаться, так даже тому перед смертью что-то да перепадёт! - Да, далеко ты убежал. – мелодичный девичий голос вырвал парня из раздумий и тот отпрыгнул, на сколько позволяла цепь. – Я думала, угодишь в капкан пораньше. Из-за кусов на лунный свет вышла миниатюрная девушка в алой накидке, с лазурными волосами, и, как всегда, улыбнулась детской улыбкой. Она не подходила слишком близко к Джету, оставаясь примерно в двух метрах от него, её тело слегка пошатывалось, но сама девчонка была более чем в адекватном состоянии. - Быстро же ты бегаешь, Джет, аж восемь капканов перепрыгнул, но благо девятый не подвёл. Я думаю, ты уже заметил, что открыть их не так-то просто. Нравится? Сама придумала, полгода систему разрабатывала! Воистину чудо изобретения. – Леви смущённо схватилась за щёчки и восторженно запрыгала. – А что поделать? Гажила ты видел, представь такого накормить, мрак, да и только! И ладно бы, если в капканы попадалась бы только зверьё, так частенько же люд всякий ловить приходиться, с ними сложнее. Они капканы открывать умеют, и не говори, что этому надо учиться, жить захочешь – научишься за десять минут, не зная принципа работы. Поэтому мне нужна была страховка. Джет смотрел на МакГарден, которая восторженно рассказывала о своих познаниях и достижениях и с каждым словом моральные силы всё больше покидали парня. Леви говорила так, словно речь шла об охоте на зайцев или уток, а Джет сидел за столом с кружкой чая, а не на мокром мху с капканом на ноге. - Зачем? - Что? - Зачем? – почти одними губами прошептал Джет и поднял полные слёз и отчаяния глаза. – Зачем ты это делаешь? Зачем убиваешь простой люд, скармливая их этой твари!? - Простой люд!? Боже, упаси, что за глупости ты говоришь!? – неистово возмутилась травница и, если бы могла дотянуться, однозначно бы влепила Джету знатную пощёчину. – Да Гажил в жизни невинного человека не тронул бы! Так, подъедает отребье всякое: пьяниц, воров, блудников… Незадачливых ухажёров-насильников, которые не понимают слова «нет». На этой фразе Джета передёрнуло и он посмотрел на совсем не по-детски ухмыляющуюся девицу. Сейчас перед ним стояла не милая невинная девочка, которой он делал предложение, а расчётливый хитрый хищник, которого забавлял сам факт ничтожного существования Джета. Леви смотрела на пойманного, как беспрекословный победитель, а Джет лишь сейчас осознал масштаб силы и власти того, с кем связался. - Наверное, Джет, я так всё-таки выгляжу. – досадно и с некой брезгливостью фыркнула Леви, глядя на своего оппонента сверху вниз. – Почему-то каждый раз, когда меня видят люди, они свято уверены, что перед ними стоит наивная дурочка, ничего не мыслящая и непонимающая в этом мире и живущая в сказке, где единороги едят радугу и какают бабочками. Скорее всего я заслужила это тем, что мне искренне хочется верить, что не весь мир – это полная клоака дерьма и жестокости, и я пытаюсь найти в каждом уголочке мира хотя бы один лучик света. Как правило, его там, конечно же нет, но мне всё равно хочется в это верить, ведь если я не буду в это верить, то кто? Леви игриво усмехнулась и села на сырой мох. В её глазах блестели насмешка, брезгливость, чувство собственного превосходства и… Разочарование. Она в очередной раз разочаровалась в этом поганом мире, в очередной раз столкнулась с человеческой низостью и ничтожностью, и в очередной раз скармливает своему волку мерзкое отребье мира сего, в надежде, что хоть так эта проклятая земля станет хоть на толику чище. - Неужели ты действительно думал, Джет, что я не догадалась, нахрена ты сюда припёрся? Неужели реально допустил мысль, что я настолько тупая, чтобы пригласить четырёх незнакомых мужчин, встретившихся мне в лесу, к себе домой? Неужели у тебя даже мысли не возникло, что что-то тут не чисто? И ТЫ называешь МЕНЯ дурочкой? – МакГарден открыто смеялась Джету в лицо, после чего откинулась назад и посмотрела на звёзды. – Ты жалок, Джет. Жалок и слаб, таких лес не терпит. Гажил пожрёт тебя, как хромую стельную олениху, быстро и без жалости и правильно сделает. Ты глуп и ничтожен, тебе нечего передать своему потомству, нечему их научить, твоя сила основана на предрассудках, которые достались тебе по наследству, и не имеют с тобой ничего общего. – МакГарден лишь насмешливо перевела глаза на парня. – Ты не достоин продолжить свой род. Эти слова больно задели, но кинуться на неё с кулаками не дал капкан и цепь, что были огромными болтами вкручены в вековую сосну, и лишь насмешливо позвякивали от каждого движения. Она была королевой положения, и не скрывала этого, заставляя Джета вновь и вновь ощущать свою ничтожность и желание толи убежать подальше, толи нагнуть эту мелкую сволочь прямо тут. - Когда Гажил закончит с Бакусом, он придёт сюда, и ты уснёшь, Джет. Уснёшь навечно, и так уж и быть, я попрошу его не мучить тебя долго. Будем считать это моим подарком, в качестве компенсации за отказ выйти замуж. А раз уж мы его ждём… - чертовка в алой накидке вдруг приобрела уже привычный невинный вид и широко улыбнулась. – Хочешь я расскажу тебе сказку перед вечным сном? Сказку про «Красную Шапочку и Страшного Волка»? Джет смотрел на Леви, как на блаженную. Сейчас единственное, что он хотел, это даже не изнасиловать эту тварь, а просто тупо перерезать ей глотку, причём сделать это так, чтобы мучалась долгие-долгие часы, а может и сутки. Перед глазами появились образы полу съеденного Бакуса, разодранного в клочья Бикслоу, и наполовину истерзанного Дроя, что валялся под кустами. Тошнота уже не мучала, только чувство безысходности, и почему-то Джету, сидя на мху и истекая кровью, всё же захотелось услышать эту сказку, и он лишь обречённо поднял на девушку глаза. А Леви больше и не надо было, чтобы начать свой рассказ. «Далеко-далеко, и не так уж давно, жила маленькая девочка. Жила она как в сказке, аль неписанной красавицей? Были ль у неё слуги, аль богатства несметные? Быть может принцессой утерянной являлась, да должна была по совершеннолетию престол великого княжества занять? А чёрта с два! Батек у неё умным хреном был, да блядью последней, а мамаша и вовсе дура редкостная, да наивная. Пообещал ей кабель безродный да нищий горы золотые, ну она на радостях пред ним ноги да раздвинула. А блядун то не тупой, дитё идиотке заделал, да свалил в закат, и ищи его, как ветра в поле. Долго горевала дура, мало того, что мозгов нету, так ещё и целку по тупости девичей просрала, а тут какой-то богатый хрен на горизонте намечается. Ну она пошевелила немногочисленным содержимым своей черепной коробки, дитё на мамашку свою сбросила, да укатила в закат. Туда ей и дорога, бляди безмозглой, да вот только девочка то с бабушкой осталась, а у бабули тоже тараканы свои водились. Если ж мамашка просто тупая была, так бабулька ж – семи пяди во лбу, про любую траву тебе на пяти языках рассказать могла, грамоте была обучена, да и слушок ходил, что ведьма нечистая. Хорошая сиделка дитю? Так и тут чёрт поржал! Маразм у старухи был, да такой, что она едва не подложила шестилетнюю девочку, под шестидесятилетнего дедка. Малую спасло лишь то, что дряблый хуй не встал, да и сама она не особо то располагала к бурному времяпровождению. Так и жила малая до десяти лет, читая книжки в подвале, и пугаясь каждого шороха, опасливо выглядывая из подпола, стоило хоть кому-то войти в дом. А вот в десять лет что-то изменилось, да так стремительно, что малая даже на миг поверила, будто бабуля могла за ум взяться. Сомнительных гостей в доме резко поубавилось, запах спирта и перегара сменился тонкой дымкой ароматных пирожков и изысканных десертов, а сама бабушка словно сбросила лишний десяток. Деваха, в отличии от своей мамаши, дурой не была, сразу смекнула, что что-то тут неладно, да боялась вида подать, лишь бы бабуле снова ширму не снесло. А бабушка прям преобразилась: внучку любит, готовит вкусно, даже платьице ей новое прикупила, чтобы на людей походить. Одним словом, странно себя вела, даже пугающе, и как положено, раскрылось всё в один момент. Шла девочка по лесу, в новом красивом платье, несёт корзиночку в руках, да по сторонам глядит, авось какой отморозок увяжется, а из кустов ей Волк выходит. А девчонка то, пусть и малая, а не дура вовсе, сразу смекнула, что за зверь перед ней стоит, да оцепенела так, ни жива, ни мертва. Бежать некуда, ножки дрожат, а Волк к ней подошёл, сверху вниз глядит, носом шумно воздух втягивает, да как насмешливо фыркнет ей в лицо: - К бабуле идёшь? – рыкнул зверь лютый, и не дожидаясь ответа девочки лишь усмехнувшись развернулся в сторону лесной тропы. – Пошли, я тоже к ней иду. И пошёл Волк к дому бабушки, периодически поглядывая на спутницу, что с трудом отдирала ноги от тропинки. Идёт девочка вслед за Волком, и думает «куда бежать» да «где прятаться», да и зачем вообще Волк к бабушке то идёт? Так и дошли они до домика лесного, а старуха как заприметила гостя лохматого, так едва ль в халате не выскочила на улицу хлебом да солью встречать. Круги вокруг зверя наматывает, ужом вьётся, задобрить пытается как может, и тут то до девочки вдруг доходит, и куда гости нежеланные подевались, и почём же ж старуха так прихорошилась, и конечно же то, что рассудок бабули уже не спасти. Это ж в какой маразм на старости лет надо впасть, чтобы Волков прикармливать? Но всё же девочка должна была признать, что старых ублюдков, что лапали её стало меньше, сон – крепче, атмосфера – приятнее, а жизнь – лучше. Выбирая из двух зол меньшее, девочка решила закрыть глаза на зверя лютого, и просто сделать вид, что всё нормально, и похоже зверя это тоже устраивало, так как без надобности Волк не беспокоил девочку. А вот у бабушки маразм крепчал с каждым днём. То она маску чудодейственную от морщин замутит из потрохов жабьих, то эликсир молодости из спермы бычьей, то в корсет залезет, то ещё дичь какую-то. И как только не брезгала говно такое жрать? Смотрит девчушка на это всё действо, и тут до малой доходит, а не соблазнить ли бабуля Волка пытается? И всё бы ничего, да Волк на два года старше её внучки, двенадцать лет, ещё щенок, только от стаи отбился, белок да кроликов подъедает, а на заскоки бабули смотрит, как на старческий маразм и неизбежное зло. Сам то полёвок уже объелся, а эта старуха чего посытнее подкинуть может, вот и терпит, бедолага, считая дни, когда сможет свалить от полоумной бабки. Так и жили втроём целых четыре года: внучка подрастала да грамоте обучалась, старуха впадала в безумие и гналась за былой молодостью, а Волк… Волк мужал. Шерсть ровная вороная, глаза алые, полёвок да кроликов уже не ловил, а лапой лосю хребет переломить мог одним ударом. Алкоголиков да сброд всякий всё так же убивал, да только с какой-то необыкновенной жестокостью, словно не ради пищи это делал. Возмужал зверюга, похорошел, да только уходить от полоумной старухи как-то не торопился на радость той. Уверовала бабка, что шанс у неё есть на будущее с Волком, а не то коль он тут до сих пор околачивается? Девочка сквозь пальцы на всё это смотрит, да вдруг изменилось что-то. Волчий взгляд ловить на себе малая стала, да какой-то неоднозначный: вроде и голодный, а вроде и не сказать, что навредить он ей хотел. Повадился зверь тушки носить, да так искусно пойманных, ни одного кровоподтёка, шкурки как с картинки, сними и шей воротник. Ходит за девочкой, куда бы та не пошла, да как-то опасливо дистанцию держит. Умная девочка была, да только в лесу прожила всю жизнь, некому ей было пожаловаться, а потому ступила малая, да рассказала бабке полоумной, мол, что это за ней зверьё лютое увязалось? Не думала девка о последствиях, а потому пару ударов таки пропустила. Настоящая фурия в бабку вселилась после слов услышанных, била всем, что под руку попадалось да блядью кликала, а после и вовсе за волосы девчушку из избы вытащила и давай розгами бить. Толи на крик, толи на запах крови, примчался зверь лютый, да видит картину писанную: бабка клок волос девчушке выдрала, да розгами бьёт до рваных ран. Рык волчий бабку обескуражил, да не успокоил не на миг, и та возьми внучку за волосы, да как швырнёт зверю в лапы, и чуть ли не приказом велела сожрать. Стоит Волк, смотрит на внучку избитую да заплаканную, а в глазах огонь недобрый. Из пасти рык да пена, вороная шерсть встала дыбом, и как кинется он на бабку осточертевшую, так и поминай как звали». Леви смерила парня насмешливым взглядом, явно довольная произведённым эффектом. Джет пытался пережать ногу, но потеря крови уже давала о себе знать, и было видно, что мужчина начинает медленно отключаться. - Знаешь, Джет, Волки – очень интересные, а главное неоднозначные твари. – Леви провела рукой по лазурным волосам. – Свою дурную репутацию имеют вполне заслуженно, но был один момент, который полоумная бабуля не знала. Жрут людей, как семечки, не брезгают ничем и никогда, а вот всё, что касается «Института Семьи», вот тут у них всё едва ли не по протоколу. Причём это касается абсолютно всех аспектов, начиная от «Одного партнёра на всю жизнь», и заканчивая «Воспитанием детёнышей». Не знала бабуля, что, если просрать своё потомство, Волка в лучшем случае могли выгнать из стаи, а в худшем – публично задрать как овцу. А тут бабка, родную кровинку, своими руками, да зверю в пасть! Непорядок. Нерадивый родитель, а с такими у Волков разговор очень короткий. Голова кружилась, боль в ноге усиливалась с каждой секундой, а слова МакГарден были ничем иным, как ниточкой, не дающей сознанию вконец отключиться. Сам не понимая от чего, но Джет ловил каждое слово девушки, вздрагивая каждый раз, когда та хоть на миг замолкала. Ему казалось… Нет… Он был свято уверен, что как только рассказ закончиться, вместе с ним для Джета закончится всё. Подняв на чертовку потухшие глаза, парень со страхом ждал продолжения. Он не сомневался, что это его последняя сказка, но почему-то ему вдруг захотелось узнать, чем она всё же закончится. - Вижу история тебе понравилась, а ведь она ещё не закончилась. – наивно улыбнулась девчушка. – Самое интересное только начинается. Так вот… «Стоит Волк над бабушкой истерзанной, кишки по двору разбросаны, с клыкастой пасти тёплая кровь вместе с пеной капает, а сам глядит на то, что сделал, да и думает. Погорячился зверюга, нехорошо, да не жалел ни секунды, лишь досада его одолела, как на девочку глянул. Сидит она грязная да побитая, слёзы текут, но даже не пикнула. Молча зажмурилась и дрожит как осиновый лист, глаза поднять боится, да и вообще не знала, что делать дальше. А зверюга лютая смотрит на неё, подошёл вплотную, что-то фыркнул себе под нос, да зубами как хватит за шкирку, на спину себе забросит и в лес. Долго бежала тварь нечистая, в такую глубь леса удрал, куда даже черти не совались. Притащил девку в нору какую-то, посадил на настил, а сам в лес на охоту. Малая-то что, из дома носу сунуть боялась, а тут дебри невиданные, да и Волк ещё куда-то свалил. Зверь то он может и лютый, да с ним как-то привычнее что ли. Вернулось чудище с тушкой кроличьей, мясцо девахе под ноги бросил, а сам дрыхнуть завалился, и понимай как хочешь, да жрать хотелось так сильно, что казалось она его сырым съест. Делать нечего, костерок развела, крольчатины отъелась, и стала она думать, как дальше то жить. Возвращаться некуда, из чащи выбраться ещё умудриться надо, а зверюга лежит рядышком, да поглядывает на соседку свою. Месяц живёт девчонка так, второй, тоска смертная, хоть на луну вой вместе с чудищем этим, да так ей с чего-то леденцов захотелось, смерть не страшна, лишь бы конфетку дали. Горюет малая, горюет, да так изгоревалась по людскому общению, что зверю о своём недуге рассказала. Волк девочку выслушал, на закате ушёл, а с рассветом вернулся узелок в зубах сжимая. Девочка узелок как развяжет, а оттуда конфеток на любой вкус: и шоколад, и сахар жаренный, а были и вовсе невиданные прежде, с кремом да прочим. Отъелась деваха, как вне себя, да так, что даже не спросила зверя, где он это чуда то взял, а как спросила, так Волк словно и не услышал. Сидит счастливая, конфетки кушает, а зверь косится на девчушку, и мирно засыпает. Неделя прошла, другая, а тут малой уже хлеба захотелось, да молоком парным запить. Сказала чудищу об этом, так уже с утра в норе и кувшин с молоком, да булочки свежие. Вошла деваха во вкус, да каждый день стала Волку о чём-то говорить, а тот, как по команде носит и носит, даже вопросов не задаёт, словно так и надо. Гоняет зверя лютого, да так пристрастилась к яствам ежедневным, что сама не заметила, как платье тесным стало. Не завязывался пояс на прежнюю длину, а Волк и рад этому, ходит довольный, скалиться, да спрашивает, чем девчонку ещё покормить. Вот тут-то малая думать и начала, а почём зверьё лютое ей конфетки да булочки то таскает? Почём каприз любой исполнит, лакомку без упрёков принесёт, да довольно так скалиться, глядя на тесное платьице? Уж не откормить ли её ирод окаянный пытается, чтобы как свинью, на убой отправить? Испугалась деваха малая, да так сильно и рьяно, что даже кушать перестала. Не просто капризничать за столом, а реально перестала есть, а от этого и похудела вмиг. День ни крохи, второй, третий, а тут и Волк не на шутку перепугался, и как загонит свою соседку в самый конец норы, как прижмёт её к стенке земляной, да как зарычит, что едва ли не потолок осыпался. - Почём жрать перестала!? – спрашивает Волк. А малая сидит на земле, да слёзы вытирает, лишь глазёнки, заплаканные, на зверя подымает и ещё пуще ревёт. - А зачем такие сласти таскать повадился!? – вопросом отвечает девочка. – Конфетки, булочки, фрукты! Откормить меня пытаешься!? А Волк смотрит на малую, как на блаженную, и как-то растерянно, но твёрдо выдал: - Да! Пошатнулась земля под ногами девичьими, да поплыло всё в глазах. Вот и всё, съедят её, как поросёнка рождественского, да только как-то реакция Волка девице непонятна. Толи растерялся он, толи напуган, а толи и вовсе не понимает, что к чему и почём малая так дёргается, и чёрт её дёрнул спросить: - Зачем откармливаешь!? - Ну как, зачем. Так это ж, маленькая ты, худенькая, ветер подует – на ногах не устоишь. Непорядок, тяжко тебе придётся. - Что придётся? – растерялась девочка. - Как что!? – возмутился зверь лютый, да обиженно носом повёл, глядя на соседку нерадивую. Ещё бы, кто ж так обязанностями то пренебрегает!? – Волчат вынашивать и воспитывать! У нас в семье все крупные да шустрые урождались, а любопытные, в каждый муравейник мокрый нос засунуть могли! За такими недоглядишь – пиши пропало! Меня вон мать, до пяти лет за хвост в нору тащила, так я и из её клыков вырваться умудрялся! Несладко тебе придётся, как бегать начнут, да и бегают они как правило по ночам, но это не страшно. Далеко не убегут, всех поймаю, а вот рожать уж милая, будь добра, подойди серьёзно и не филонь! Кушать будешь за двоих, да и потолстеть тебе для этого дела надо, и вообще, что ты раздетая ходишь!? На вот надень, накидку красную тебе достал, и чтоб вообще не снимала! Бегает она мне здесь голышом по лесу, ишь чего выдумала, пока не отморозит себе чего-нибудь! Чего вылупилась на плащик? Да, красный, чтоб не потеряла, а то знаю я тебя, растеряшу! Четыре платка в одной норе профукать умудрилась, а этот хоть красный с капюшоном и тёплый! Три в одном! А теперь взяла кусочек сальца пожирнее, укуталась в накидку тёпленькую, и чтобы пока с мясом не расправишься из норы даже носу не совала!!! Сидит малая на земле, в одной руке сало, в другой плащик красненький, да на волка смотрит глазами с блюдца. Взгляд меж вещами метается, а в голове ни одного культурного слова. - Волчат? – переспросила девочка. – Я волчат воспитывать буду? - Не только воспитывать, а ещё и рожать! Смотрит малая на Волка, как на блаженного, и понимает, что не выскользнуть ей из норы, да и смысла особого нет. Эта махина найдёт и догонит, а куда она от него убежит, в накидке то красной? Сидит девка, выглядывает исподлобья, да нервно дышит: - Что, прям сейчас? - Боже, упаси! – Волк как вопрос услышал, аж уши прижал да отстранился. – Куда ж сейчас-то!? Слабенькая, тощенькая, да тебя кормить и кормить! Благо умная, да хитрая, а это у нас Волков ценится, ведь такая мать уму-разуму малых научит. А то, что хиленькая да маленькая, так это не проблема, малые в меня пойдут, ты главное кушай, а то я уже говорил, что у нас в роду все крупные рождаются. Маловата ты ещё, вот шестнадцать стукнет, там за малым и пойдём, я тебя как раз к тому времени откормлю, а пока ешь. ЕШЬ, МЕЛОЧЬ, КОМУ СКАЗАЛ!!!???» Треск веток разразил тишину ночного леса, заставив сердце Джета сжаться от ужаса и отчаяния, и парень попытался отпрянуть назад, но капкан крепко держал свою жертву, когда тяжёлое дыхание и твёрдая поступь стали слышны отчётливо. Конечно, Леви тоже слышала это, но она продолжала улыбаться и делать вид, что всё в порядке. А действительно, чего ей бояться? Глубокое дыхание стало отчётливее, а средь ночного леса промелькнула фигура огромного Волка, которая с каждой секундой подходила всё ближе. Хруст веток и тяжёлых шагов, вторил таким же тяжёлым ударам сердца мужчины, но в отличии от него, шаги становились громче, а сердце, казалось, сейчас просто остановиться. Чудовище неспеша подошло вплотную к девушке, которая даже не соизволила обернуться, после чего смерило взглядом оцепеневшего от лютого ужаса мужчину, склонило голову к плечу Леви и село за её спиной. Кровь капала с густой чёрной шерсти, но красная накидка не боялась замараться, услужливо впитывая в себя уже холодные капли, а зверь просто сидел и ждал, и от этого Джету стало ещё страшнее. Холодные тоненькие девичьи пальчики прошлись по окровавленной пасти, очерчивая линию клыков, но чудовище даже не попыталось отстраниться или хотя бы спрятать оскал. На чёрной шерсти не видно крови, но она прекрасно видна на молочной коже Леви, что с трепетом и наслаждением перебирала слипшийся мех. Одно её слово, и тут полягут все, но он ждёт, и будет ждать столько, сколько понадобиться. МакГарден с некой издёвкой посмотрела на незадачливого насильника, и в очередной раз мысленно сравнила его с Волком за спиной. Смешное сравнение, но, как ни странно, уместное, ведь сейчас они оба ждут одного и того же: ни команды, ни пощады или милосердия, и уж тем более ни жалости. Сейчас они оба ждали… Конца сказки. И Леви не посмела заставлять себя ждать долго. «Ну, Мелочь села на настил, кушает сальце, в плащик завернувшись да в столбик считает. Так, это же что получается, что у неё год есть на то, чтобы от зверюги сбежать, вопрос только куда? И решила Мелочь, бежать ей надо от зверя, а для этого мужа найти. Так, где ж ты нормального мужика найдёшь нынче, хорошие на дороге не валяются. Отчаялась девочка на шаг хитрый да опасный: попросилась в люди податься, человеческого общения нехватка сказалась. Волк малую пожалел и в люди пустил, а сам в норе остался дожидаться, пока девочка наиграется с прохожими. А деваха красную накидку надела, да в город пошла мужа искать. Ищет мужика себе день, второй, третий, а кругом одна пьянь да блудники паршивые, ей богу. Ищет-ищет, знакомится со всеми, да доигралась один раз. Напоролась на шайку отморозков, так те её за нехваткой времени лишь по кругу не пустили. Не успели, Волк порвал, да так рьяно, что поди разбери в этой каше, где чьи конечности валяются. Оказалось, знает зверюга о похождениях девочки, да по пятам бродит так, чтоб не видела. Малая как взглянет на Волка, так с жизнью и простилась, думала чудище и её порвёт на части. А нет! За шкирку взял, в нору утащил, миску с мясом поставил и велел есть, а сам спать улёгся. Малая мясо ест, да думает, почём зверь её не сожрал? Думала день, думала два, а через недельки три опять в деревню убежала, только другую. Авось там повезёт? Да вот толи у девки на роду это было написано, а может судьба-злодейка так развлекалась, а цеплялись к девчонке только последние уроды да кретины, но вот, что странно. Волк словно и не парился по этому поводу, очередного ублюдка порвёт, малую за плащик красный в нору утащит, миску с мясом подкатит и дальше спать. Так и жили, пока девке шестнадцать не стукнуло. Ну извелась вся, думала умрёт от страха, а Волчара как валялся на настиле, так оттуда и не особо сходить собирался, и ведь даже слова не сказал. День проходит, второй, через неделю малая в плащик завернулась, с силами собралась, да к Волку едва ли не на таран пошла, да как закричит на всю нору: - Чего ждёшь, зверюга паршивая!? А чудище на настиле потянулось, сено стряхнуло, зевнуло, сонно облизнулось, да как ни в чём ни бывало отвечает: - Тебя. Уже созрела? Девочка с этих слов в осадок выпала, но виду не подала, а лишь опасливо косится в алые глаза: - В смысле, меня ждёшь? - В прямом. Как придёшь, так сразу, а то, что ж это, мне по лесу за тобой гоняться, аль с силой брать? Ну нет, где ж это видано, чтобы Волк самку принуждал к чему-то? Ни одна зверюга в лесу диком так не поступает, не положено, да и пару на всю жизнь выбираем, так почём обижать то её? Созреет – сама придёт, не созреет – значит не заслужил. Сидит Волк, смотрит, а малую трясти начинает, толи от злобы, толи от отвращения, но не к Волку, а к роду человеческому. Почему тварь из дикого леса ведёт себя благороднее, чем рыцари в блестящих доспехах? Почему единственный мужик за всю жизнь, который считался с её мнением и искренне за неё беспокоился, имеет хвост и покрыт шерстью? Подняла девчонка глаза на зверя, да приметила, что Волк то красивый. Сильный, статный, завидный жених средь людских красавиц был бы. Подумала с минуту, плащик красный сбросила, за лохмы чёрные схватила, в губы впилась, да так за волчонком в тот вечер и пошла». Притихла Леви, и, казалось, сердце Джета затихло вместе с ней. Вот и всё, сказки конец, и ему тоже. Затаив дыхание, мужчина поднял глаза на огромного зверя, и видит бог, эта тварь улыбалась, реально улыбалась, обнажая окровавленные клыки, и смеясь Джету прямо в лицо. Надо признать реакция чудовища не на шутку заводила девушку, как и жалкие попытки Джета слиться с окружением. Не удержавшись, МакГарден стёрла с клыков чудища кровь, после чего облизнула пальцы и посмотрела на Джета, как на насекомое. - Опасность, Джет? – издевательски переспросила рассказчица. – Почему опасность? Лес я знаю… Я по нему капканы расставляла. Меня никто не обидит… Все, кто мог, уже съедены. Деревня меня любит… Семь десятков трупов не нашли, но разве на меня можно что-то подобное подумать? Так чего мне бояться, Джет, коль я с самим дьяволом помолвлена? – Леви с трепетом запустила пальцы в густую шерсть и поцеловала чудище. – Что такого мне может дать блудливый зажравшийся крестьянин, чего не может дать Волк? Серебра эта тварь, конечно, не любит, а вот золото – сколько сможешь унести. Идеальный глава семьи, заботливый муж, он превзошёл тебя во всём. Наверное, именно в этом разница Волков и Людей: у них не принято колошматить жену и бегать по юбкам, а потому они стремятся к миру и спокойствию в семье. Конечно, нет ничего идеального, эти твари требую того же от своей второй половинки, поэтому я расставляю капканы и приглашаю отморозков к себе домой. Я же не хочу, чтобы мой милый гонялся целыми днями за черти кем и приходил домой уставший. Пусть кушает дома. С этими словами девушка поднялась на ноги, взяла зверя за морду и повернула к себе. Алые глаза были полны звериного бешенства, на пару с голодом и азартом, и всё, что эта тварь хотела – порвать этого ублюдка за то, что он вообще осмелился прийти в лес, так ещё и с такими же мразями. Это его территория, его правила, его САМКА!!! Того урода, что посмел прикоснуться к Леви, он бы с радостью сожрал ещё раз, и сейчас сильно жалел, что погорячился и перекусил ему шею. Та сволочь должна была умирать до рассвета. - Ммм… - блаженно выдохнула девица, когда шершавый язык, очертив ключицы, по шее прошёлся до мочки уха, оставляя кровавые разводы. Ей нравилось, когда он так делал, но надо было заканчивать. – Не заставляй меня долго ждать. Сказав это, Леви развернулась и направилась в сторону дома. За спиной раздалось уже знакомое рычание, грохот цепей и жалобный писк, который всего через пару секунд перерос в лютый вопль боли и страха, а Красная Шапочка шла, слегка шатаясь от вина, и напевала под нос незатейливую мелодию. Не первый и не последний раз она идёт на подобные зверства, да и зверства ли? Гажил хотя бы убивает либо быстро, либо за дело, а этим только дай волю, ещё вопрос, кто тут большее животное. Что поделать, с волками жить – по волчьи выть. Дверь была нараспашку, ещё бы, какие двери, когда сожрать кого-то надо, хотя мог бы и прикрыть. Но что ж тут поделаешь, пусть и монстр, а у него лапки, хотя бы трупы вынес, уже лучше, чем в прошлый раз. Не любила Леви кишки разбросанные, как присохнет гадость к полу, так потом на карачках скребком отдирать приходиться! Коль сожрал в доме, так сразу и убери! Ну в этот раз отскребать ничего не придётся, кажись даже кровь вытер, а дверь не закрыл! Вот же ж засранец. Пройдя на кухню и смыв с себя кровавые разводы, хозяюшка взяла алый венок и направилась наверх. На втором этаже было несколько комнат, но Леви всегда заходила только в одну, она даже не знала, как выглядят другие, да и не хотела особо знать. Что там Гажил творил с теми, кого поймал, её не особо беспокоило, да и не трогало, если честно, вообще. Иногда из-за этих дверей слышался приглушённый стон, но МакГарден пыталась покидать жилища в такие моменты. Они угнетали, вызывали мерзкое чувство раздражённости и желание, как можно быстрее заткнуть умирающего. Жестокая? Возможно. Но она не забыла, как с ней обошлись люди, и как с ней обошёлся волк. Внешность обманчива, в этом Леви убедилась за свою короткую жизнь неоднократно, и даже этот самый дом, с его прекрасным лесничим, что так услужливо пустил милую девочку погреться, оказался куда теплее, чего не сказать о радушии похотливого старика. Говорят нежить не может войти в дом без приглашения. Замечательная легенда, придуманная этой же нежитью, чтобы особо не привлекать к себе лишнего внимания и свободно разгуливать по гостям, заходя на чашечку чая и поедая булочки. Бедная Леви потом неделю собирала лесника по кускам, но зато полностью отмыла загаженную хибару, после чего смогла всецело назвать это место домом. Отперев массивную дверь, Леви лениво потянулась и прошла в довольно тёмное помещение. Наощупь найдя сперва столик со свечой, а потом огниво, МакГарден высекла искру. Пройдясь по комнате и найдя ещё несколько свечей, вскоре всё заполнил тусклый тёплый свет. Оглядевшись вокруг, в груди разлилось слабое тепло и Леви не могла налюбоваться на, пусть и немного мрачную, но такую любимую обитель. Комнатка была маленькой, окно выходило на западную сторону, но что было действительно интересно, что тут практически не было мебели, и было очень много шкур. В принципе, вместо кровати на полу были расстелены десятки, а то и сотни жителей леса, что не смогли убежать от самого страшного зверя, и каждую ночь укрывали покой и тело юной девушки, не давая права ей замёрзнуть… Кто-то же должен её согревать, когда он на охоте. От этой мысли Леви сама себе усмехнулась и принялась стягивать с себя платье и накидку. Руки не слушались, вино наотрез отказывалось покидать рассудок, а ноги то и дело подкашивались. Раздражение начало одолевать, и буквально выскользнув из одёжи, абсолютно нагая девица поправила венок из васильков на своей голове и направилась к своему ложу. Мягкий мех приятно щекотал обнажённое тело, но дурные мысли не дали возможности этим насладиться. Завтра будет поднят шум, потеря двух представителей знатных семей не сможет остаться незамеченной, а значит завтра, скорее всего, пойдут прочёсывать лес. Конечно, они ничего не найдут, но это всё равно заставит их обоих залечь на дно, а для волка замуроваться в четырёх стенах, так ещё и вдвоём… М-да, хромать она будет, если вообще встать сможет, хотя на что жаловаться, её вполне устраивало такое положение дел. Её вообще вполне устраивало её положение в пищевой цепочке. На лице МакГарден мелькнула немного похотливая ухмылка. И всё-таки он чудовище, ну не могут люди быть так хороши во всём, не положено им это. Природой не заложено. А в нём заложено всё, и сила, и ум, они лучше людей, намного, наверное, именно поэтому их так боятся. От сладостных дрём, помноженных на вино, потянуло внизу живота, и девушка невольно поморщилась от мерзкого чувства обделённости. Ну и где эту тварь носит!? Сколько он ещё собирается растаскивать этих ублюдков по лесу, и вообще, что он там делает с ними!? Сейчас небось обожрётся, притащиться с трудом переставляя лапы и завалится дрыхнуть, как, ни в чём небывало, а она, между прочим, на продолжение вечера рассчитывала! И всё-таки с вином она явно перебрала. Желание, подначиваемое градусом и раздражением, стало нестерпимым, и тоненькие пальчики скользнули вниз. Шелковистые лисий и кроличий меха заставляли молодое тело трепетать, лаская молочную кожу, а ловкие ручки уже добрались до «сосредоточения желаний» девушки. Послышался приглушённый стон, и Леви уткнулась лицом в шкурку, пока шаловливые пальчики внаглую исследовали её естество. Надо признать, получалось у неё это плохо, наверное, за ненадобностью, ведь уж чего-чего, а этого ей в совместной жизни хватало с излишком, но всё же, не всегда эта тварь была, когда надо. Ласки становились грубее, а дыхание глубже, но всё же в нём улавливались досада и некое раздражение. Ну не её это стихия, да и с чего бы вдруг ей стать знатоком женского ублажения, в их семье эта обязанность отведена другому, и он прекрасно с этим справляется, как и она со своими. Поджав под себя ноги, Леви едва ли не зубами впилась в несчастного кролика, вводя уже третий палец. Голова кружилась, всё тело дрожало, уже хотелось кричать, но черт подери… НЕ ТО!!! А «ТО», мать вашу, шатается по сырому холодному лесу и… - Безобразничаешь? – за спиной раздался тихий, с хрипотцой, издевательский мужской голос, который буквально вмиг вырвал из мыслей. – А ты нетерпеливая. Не столько от самих слов, сколько от этого тона, Леви густо покраснела. Вот же ж засранец, знает когда явиться, и сто пудов, стоит там уже добрых минут десять и любуется, как она тут на карачках корёжится! Ну нет уж, сейчас эта наглая волчья морда ей за всё ответит. Быстро собравшись с мыслями, на сколько позволяло возбуждение и вино, МакГарден вальяжно и с гордостью вздёрнула голову от шкуры, широко расставила стройные бёдра, и выгнулась в спине подобно кошке, с блаженством вслушиваясь в едва уловимое досадное рычание. Не только он умеет вредничать. Довольная своей маленькой пакостью, Леви по-хозяйски улеглась на куче шкур, всё так же без стеснения перевернулась на спину и, глядя на зверя, широко раскинула ноги в стороны в приглашающем жесте. Люди боятся волков, всегда боялись, но мало кто знает, что они живут бок о бок с людьми, причём иногда даже в соседнем доме, и захаживают в гости, хотя таких и мало. В большинстве своём они живут стаями в лесах или парами, но есть и те, кто давно уже обосновал союз с человеком, при чём даже не вызывая подозрений у населения, да и чего подозревать, если эти твари полностью умеют обращаться в людей, хотя такая форма ей больше нравилась. Гажил не любил человеческой личины, притуплённое обоняние, простая людская слабость, но он выбрал себе самку среди людей, а семейная жизнь в обличии Волка с человеком задастся плохо, ведь если он в порыве страсти ей просто не переломит хребет, то близость закончится банальным разрывом органов и неизбежной смертью. Печальный конец, причём для обоих, а потому приходилось чем-то жертвовать и мириться, но, как говориться, если искать – выход найдётся. Ведь обращение можно остановить где-то посередине, что неимоверно нравилось Леви, которая в открытую разглядывала то, что всегда будет принадлежать только ей. Молодое крепкое обнажённое тело, закалённое лесом, охотой и бессчётными битвами с другими волками за территорию, было вполне себе человеческим. Широкие плечи, высокий рост под два метра, но вот руки и ноги… Руки в принципе тоже были вполне себе человеческими, если не считать того факта, что ниже локтя они были покрыты густой чёрной шерстью, а пальцы заканчивались длинными острыми когтями. С ногами была примерно такая же ситуация, с одним лишь отличием, что весь сустав был как у собаки, от чего казалось, что мужчина стоит на носочках. Длинные непослушные чёрные волосы спадали до самой поясницы, в алых глазах читалось желание, но не это привлекало внимание в первую очередь. Всё лицо мужчины было буквально усыпано пирсингом, из-под волос выглядывали два заострённых лохматых уха, весь рот был усыпан острыми клыками, а губы искажались в зловещем полуулыбке-полуоскале. Он сыт, спокоен, чужаков на его территории больше нет, волков тоже, но это не значит, что можно просто взять и завалиться спать. Пробежав по мужчине оценивающим взглядом, Леви вдруг испытала какое-то непонятное и неподдельное чувство жалости, смеха и отвращения. Боги, какая страшная штука: «Маразм». Ну неужели её полоумная бабка реально верила, что вот «ЭТО» имеет виды на её обвисшие груди и «увядающий цветочек» семидесятилетней давности? И смешно, и грустно, даже мерзко в какой-то степени, и жалко. Ни старую стерву жалко, зрелище жалкое, но это уже не важно, по крайней мере сейчас. Острые когти ударили по половицам, а внутри Леви что-то сжалось. Зверь шёл медленно, не торопясь, хотя было видно, что ему это не очень легко давалось. Дойдя до самого края шкур, мужчина опустился перед своей женщиной, когти скользнули по молочной коже ног, а губы намертво припали к внутренней части бедра, от чего Леви зажмурилась, пытаясь стерпеть острую боль. За полтора года она так и не смогла к этому привыкнуть, но деваться некуда. Оторвавшись от нежной кожи, Гажил провёл шершавым языком по следам от клыков и выступившим каплям крови, исподлобья глянув на Леви. Он не любил, когда она кого-то водила в дом, даже ради него, даже если это не больше, чем еда. Слегка прикусывая кожу, волк подымался всё выше и выше, очерчивая горячим дыханием живот, ключицы и шею, пока не поднялся до губ и не замер. Волосы у корней моментально приподнялись, глаза наполнились лютой злобой, рот исказился в животном оскале, а Леви лишь виновато сжалась под оборотнем. Конечно, он зол, он в ярости, и готов броситься в лес на поиски незадачливого путника, которого разорвёт просто, чтобы выпустить пар. Запах самцов сильнее и более едкий. Это относится практически ко всем видам без исключения, в том числе и к людям, а потому мужской запах всегда остаётся на женщине, иногда даже по несколько дней. Простой человек может и не заметил бы, но Волк… Этот запах просто сводил с ума от злости. Еда, это всего лишь еда, а еда должна быть убита и съедена, а не разгуливать по его дому, и лапать его женщину! От него нельзя просто взять и избавиться, но его возможно попытаться перебить, а сделать это можно только одним способом. Пытаясь всеми силами спрятать острые клыки, брюнет остервенело впился в столь желанные губы. Кровь в жилах вскипела, животная страсть накрыла с головой, и Гажил совершенно забыл, каким смертоносным оружием его наградила природа. Совладать с собой и гневом оказалось практически непосильной задачей, но осознать это Волк смог только после того, как Леви тихо пискнула и с силой отпихнула голову парня от себя. Во рту почувствовался уже знакомый металлический вкус, в то время как с краешка губ Леви потекла тоненькая струйка крови. Ни в первый раз и ни в последний, ей доводилось терпеть подобного рода ласки, но это ни в коем разе не меняло того факта, что она желала этого вновь и вновь. Заглянув в уже помутневшие алые глаза, Леви с трепетом запустила пальцы в чёрные лохмы и медленно притянула к себе. Горячее дыхание обожгло кожу, заставляя ловить каждый вздох, а острые когти впиться в шкуры, разрывая их на части. Пока язык зверя таки успел поймать уже запёкшуюся каплю крови с губ, Леви опустилась на шею и едва ощутимо прикусила. Раздалось утробное рычание, которое не могло не радовать маленькую вредину. Она всем телом ощущала его напряжение, но он ещё держится, а вот тут главное не затянуть, но по вредничать так хочется! Изводя зверя, Леви не могла насладиться, даже не столько самим телом своего самца, сколько своей непоколебимой властью. Он будет её слушаться, покорно выполнять любую прихоть, боготворить и защищать, правда ничто не будет безвозмездным, и похоже лимит терпения подошёл к концу. Острые клыки впились в хрупкое плечо, от чего Леви тихо пискнула и попыталась не шевелиться. Больно, не так, чтобы очень, но вполне ощутимо, что вынудило прелестницу откинуться назад и послушно лечь на шкуры. Она явно с ним заигралась, пора было завязывать, в конце концов не только у неё проблемы с терпением. Жадно впившись в тонкую шею, брюнет пытался всеми силами не выпустить когти, что давалось тяжело, но что поделать, у них правило: сначала играет она, потом он. Запустив изящные пальчики в спутанную гриву, Леви сладостно что-то шептала, обхватывая бёдра оборотня своими ногами не в силах больше ждать. Она испугалась, когда Бакус её поцеловал, реально испугалась, так сильно, что ей надо было срочно почувствовать себя в безопасности, чувствовать себя нужной, любимой, единственной. Кроме Гажила у неё больше никого нет, но это временно… Скоро их станет больше. Разгорячённая плоть медленно вошла лоно Леви, от чего девушка таки не смогла сдержать сладостный стон и откинулась на шкуры. Боги, как ей этого не хватало, даже не верится, что такая тварь может быть настолько нежной и заботливой. Плавно, мягко, заполняя всё её естество собой, зверю стоило больших усилий, чтобы не сорваться и не взять её как простую суку. Нельзя… Не сейчас. Жалобный стон разорвал тишину в комнате, а на карих глазах слегка заблестели слёзы, после чего девица рьяно впилась в губы, полностью отдаваясь накатившему желанию. Ей было мало, она хотела большего, всего и сразу, в чём Гажил никогда не мог ей отказать, однако их «Всё и Сразу» существенно отличаются. Движения стали властней и напористей, острые когти не щадили раздираемые ими шкуры, а Леви не знала, куда деться от нахлынувших эмоций. Хотелось кричать и не только ей. Она знала, он хочет услышать её, но она не подарит ему это удовольствие просто так, и его это злит. Он тоже хотел всего и сразу. Лёгкий вскрик, с нотками испуга, наслаждения и едва заметной боли были мёдом для его ушей, но истинным трофеем было миловидное личико, на котором играли желание, досада и обида. Острые когти крепко схватили её за бедро, даже слегка поцарапав кожу, однако на этом оборотень решил не останавливаться. Впиваясь в молочную кожу на шее, Гажил не думал о том, что она скажет в деревне, его вообще мало интересовало мнение жалких людей. Это его самка, и только его, и он порвёт всех: людей, других волков, да даже зверьё, что опрометчиво подойдёт слишком близко. Ласки стали жестче, напряжение сковало девичье тело, от чего Леви вцепилась в длинные густые патлы, сама она уже не могла сдерживать рвущиеся наружу тихие стоны и сбитое дыхание. Боги, ей так хорошо, она так счастлива, и от этого слёзы вновь и вновь блестели на пушистых ресницах. Сколько бы крови он не пролил, она любит его именно таким и всегда будет любить. Громкий, протяжный и такой жалобный, почти плачь, разнёсся по комнате, и Леви просто обмякла в лапах чудовища, как безвольная кукла, а вот зверь, похоже, этого только и ждал. По лицу растянулась голодная и полная животной страсти усмешка. Воистину, так улыбнуться может только Волк. Он вдоволь потешил свою самку, теперь его очередь играть, и он её не упустит. Зверь отпрянул от неё, правда всего на миг, и лишь для того, чтобы подхватить обмякшее тело и поставить девицу на колени. Она искренне этого не любила, правда если бы сладкая нега позволила бы ей шелохнуться, она бы не отважилась упорствовать… Не рискнула бы сделать это ещё раз. Они выглядят, как люди, но против природы не попрёшь, особенно когда страсть бьёт в голову. Один раз она попробовала – укусы заживали долго, именно поэтому она и ввела негласное правило, что сначала играет она, а потом он, потому что после его игрищ ей уже не до этого. Утробный рык раздался прямо за спиной, а Леви неприятно поморщилась, ощущая плоть Волка в себе и то, как сладкая нега стремительно уходит, оставляя довольно неприятные ощущения. Никакой ласки и нежности, он брал её как голодный зверь, как кобель безродную суку, и ему это однозначно нравилось больше, чем ей. Она не испытывала удовольствия от его игрищ, ей нередко было больно и этот раз был не исключением, однако почему-то сегодня он был каким-то, спокойным, что ли. Не уж-то боится? Какой ответственный. Не успела Леви усмехнуться своим мыслям, как когти тут же сомкнулись у неё на шее, притягивая к себе ближе, на плече почувствовалась острая боль, а движения стали куда болезненнее, чем были. Закусив губу, на глазах уже выступили слёзы далеко не от радости, всё тело сковала судорога, а тоненькие пальчики рьяно впились в шкуры, уповая только на то, что он уже близко. И вот, острые когти резко сомкнулись на шее, а Леви громко вскрикнула от вполне ощутимой боли во всём теле. Слёзы бежали по щекам, жадно хватая воздух, она дрожала всем телом, ощущая как плоть зверя наполняет её чрево, после чего хватка оборотня ослабла, и Леви без сил рухнула на шкуры. Она так и не смогла к этому привыкнуть, к этим ласкам, к этому ощущению наполненности и опустошённости одновременно. Она так хотела убежать, куда угодно, но она хотела остаться с ним, она просто хотела нормальной жизни, как у всех, без капканов, охоты, и нескончаемого кровяного следа… Как нормальные люди. Шершавый язык прошелся по лопаткам, от чего Леви лишь рвано выдохнула и умиротворённо прикрыла глаза. И всё-таки он такой нежный, когда ластится, даже не укладывается в голове. Однако, в голове не укладывалось и другое. Послышался какой-то шорох, тело молодой девицы резко обдало холодом, а сама Леви непонимающе повернулась к оборотню. Он сидел на краю шкур с высоко поднятыми ушами, от чего пушистые кисточки иногда подрагивали и неотрывно смотрел в окно, а Леви лишь обречённо завалилась на спину и уставилась в потолок. Прислушивается. За годы прожитые с этим чудовищем, МакГарден выучила все его повадки, а потому твёрдо запомнила, что нет никакого смысла пытаться убедить его, что на территории нет чужаков… Он найдёт. - Гажил. – тихо позвала девица, от чего Волк повернул к ней одно ухо, а Леви лишь обречённо вздохнула. – Ты неисправим. В этот момент зверь повернул к своей самке уже оба уха, хотя алые глаза всё так же неотрывно смотрели в окно. Эта привычка Леви раздражала, и пусть он её внимательно слушал, а тот факт, что зверь продолжал неотрывно пялится в окно, сосредоточенно выглядывая врагов, в какой-то степени обижал. Решив не пытаться развернуть своего самца, девица вновь откинулась и посмотрела в потолок. Сегодня он в бешенстве, однако Леви отделалась лишь парой лёгких укусов, и в том, что это конец прелюбодеяний, самка была уверена, а значит он и правда нервничает. В конце концов она не Волк, мало ли как может отреагировать её тело, а ставить такие эксперименты он очень не хотел. - Эх. – выдохнула Леви, а руки прелестницы осторожно обхватили живот, и глаза вновь устремились в сторону двух развёрнутых ушей. – Гажил, скоро живот станет заметным. - Скоро. – вкрадчиво ответило чудище, так и не повернувшись. – Уже две луны. - Гаж, что мы будем делать? - Я тебе сразу сказал, нехрен нам средь людей шататься. А ты мне что? Город, люди. Зачем? - Да потому что я не хочу, чтобы наш ребёнок родился в норе! - Я родился в норе! – раздражённо рыкнул оборотень и, наконец, посмотрел на свою женщину через плечо. – Там не так плохо, как ты думаешь. - Я знаю о чём говорю! Я прожила с тобой в норе два года! - И что? Было плохо!? - ДА!!! – обиженно выдала Леви, правда попытка подняться не увенчалась успехом, так как боль резко заставила её осесть и вновь погладить пока ещё плоский живот. – Я два года пыталась к этому привыкнуть. Я не могу. Мне нужен дом, общение с людьми, любое, и в отличии от тебя, я хотя бы попыталась жить в лесу, а ты даже не пробовал прижиться среди людей. Леви снова откинулась на шкуры и осмотрела комнату. На глаза вдруг попался венок из маков, отчего девушка потянулась к изумительным цветам и втянула приятный полевой запах. Осторожно погладив лепестки, МакГарден вдруг посмотрела в обречённые алые глаза и прижитые уши. - Ну не надо. – жалобно выдал зверь, глядя на то, как Леви с хищной усмешкой тянется к своему чудищу. – Лев, я… Не успел Волк договорить, как на чёрную гриву тут же натянули алый венок и глянули в столь любимые алые глаза. Венок из васильков уже давно смялся, и всё же изумительно подчёркивал изящность и невинность хрупкой девы, что украдкой поцеловала того, кто наводил ужас на десятки деревень. Осторожно положив голову на плечо своего зверя, Леви лишь уставилась в окно. - Давай попробуем. – тихо попросила Леви. – Просто попробуем жить среди людей. Прошу тебя. Я не так часто тебя о чём-то прошу. С этими словами прелестница поцеловала Волка в могучее плечо, вновь вернулась на настил из шкур и отвернулась к стене. Взгляд алых глаз осторожно скользил по изящным изгибам, но сомнения терзали рассудок. Это не его мир… Но это его самка. *** Компания из подвыпивших парней в числе пяти голов, мерно шла по просёлочной дороге. Время шло к вечеру, скотину загнали, работяги разбежались по домам, а потому разбойникам нечем было поживиться. Одинокие путники в такое время не водятся, и всё же удача улыбнулась нерадивым ребятам. - Уважаемые! – окликнул один из мужчин, привлекая внимание пары. – Не найдётся ли у вас медяка, моему другу на новые сапоги, а то он свои в карты проиграл? Толпа взорвалась хохотом, однако притихла довольно быстро, стоило паре развернутся. Молодая девушка в красной накидке, с голубыми волосами и карими глазами, крепко держала в руках маленькую девочку, лет двух и мило улыбалась разбойникам, а вот мужчина нагонял жути. Высокий, крепкий, длинные чёрные волосы спадали до поясницы, на лице и руках блестел пирсинг, а алые глаза сияли злобой. Казалось, одно неверное движение, и он тут всех порвёт. - Простите, мальчики. – мило улыбнулась Леви, прижимая девочку крепче. – Мы торопимся. - Ну что вы, сударыня? – всё ещё с издёвкой, но опасливо косясь в сторону брюнета, выдал разбойник. – Я не так много… - Иди своей дорогой. – угрожающе тихо выдохнул Гажил, не сводя алых глаз с вмиг оцепеневшего парня. Надо признать, было в этих алых глазах что-то звериное, но толи алкоголь дал в голову, толи просто молодой задор, а ребята вмиг напряглись и поднялись со своих мест. Улыбка сошла с лица Леви и сменилась какой-то грустью и ощущением неизбежного, в то время как девочка тихо захныкала. - Тс-с-с. – Леви тут же начала убаюкивать дочку. – Всё хорошо, малышка, мама рядом. Папа и Лили тоже. Разбойник явно хотел отвесить что-то колкое и едкое, но тут до нетрезвого ума дошла нестыковка увиденного и услышанного. Он сначала даже не понял, однако подняв взгляд на брюнета, растерянность сменилась страхом. Он улыбался, так зловеще и жутко, что хотелось убежать, однако не успел тот сориентироваться, как сзади послышался неистовый крик боли, который быстро удалялся куда-то в чащу. Паника накрыла с головой, мужчины по хватались за ножи, но в закатных сумерках было тяжело различить что-либо, как вдруг ещё один вскрик и удаляющиеся крики. А вот тут уже ребята смекнули что надо бежать, причём не важно куда, а потому двое кинулись вдоль дороги, а третий бросился Гажилу навстречу. Он и не думал кидаться в перепалку, просто оббежать пару и кинуться наутёк, однако резкая боль в поддых моментально выбила из лёгких весь воздух, а из головы задор. Растерянные глаза обмякшего в руках брюнета парня с недоумением смотрели на мужчину, что всего долю секунды назад стоял в трёх метрах от него. Люди не могут перемещаться так быстро, но додумать ему не дал очередной удар, от чего беглец без сил рухнул на землю, чтобы лицезреть то, что стало с его людьми. Двое разбойников неслись наутёк, когда из леса вылетела чёрная тень и кинулась на бегущих. Острые зубы молниеносно впились в глотку одного, налету вырвали кусок мяса с трахеей и повалили на землю. Кровь била фонтаном, и только в этом лёгком затишье парень смог разглядеть нечто. Волк, размером с крупную собаку, злобно косился на разбойника, чёрная шерсть покрывала всё тело, а алые глаза сияли каким-то задором. Он действовал стремительно, чётко, хоть и переминался с лапы на лапу, обдумывая каждое действие. Бежать было некуда, а потому оставшийся в живых разбойник тут же достал нож и начал обороняться. Волк же мотал свою последнюю жертву, подбегая раз за разом, кусая за ноги и уворачиваясь от ножа, и парень на глазах терял силы. - Загоняй него! – скомандовал Гажил, не без удовольствия глядя на бойню. – Дождись пока он выдохнется и не лезь на рожон! Леви лишь прижала крепче девочку и пыталась не смотреть в сторону развязавшейся драки. Не любила она этого, хоть и понимала, что без этого никак. Взгляд карих глаз вдруг упал на безвольно валявшегося парня, что жадно глотал воздух и с мольбой глядел на девушку, от чего МакГарден лишь тяжело выдохнула. - Гажил, пожалуйста. – не переставая убаюкивать дочку, попросила Леви. – Сделай что-нибудь. - Нет. – твёрдо ответил брюнет, не сводя глаз с бойни. – За шею! Помни про нож! - Гажил! - Он должен учится. – самодовольно выдал мужчина и гордо ухмыльнулся, глядя на то, как разбойник в клыках волка испускает свой последний вздох. – Как же он научится, если папа всё будет делать за него? – Гажил резко бросил взгляд на трясущегося от ужаса паренька на земле, от чего улыбка брюнета обнажила острые клыки. – А я говорил: «иди своей дорогой». Слёзы хлынули из глаз, хотелось бежать, но он не мог даже вдохнуть, а потому лишь обречённо глядел, как чёрный волк, слегка прихрамывая, прижимая ушки, направляется к паре с ребёнком. Как нашкодивший щенок, лохматый зверь посмотрел на Гажила, который в свою очередь, казалось, сейчас просто лопнет от гордости. - Лили. – едва ли не давясь слюной, брюнет присел на корточки и обхватил голову зверя так, чтобы смотреть в алые глаза. – Ты молодец, мой мальчик. Запомни на всю свою жизнь: ты либо охотник, либо жертва, и убиваем мы только ради пищи, или защиты. Сегодня ты защитил маму и сестру, и я горжусь тобой, Лили. Мой сын, нет ничего важнее семьи, а теперь закончи то, что начал. С этими словами Гажил поднялся и в последний раз кинул взгляд на готового разреветься мужчину в то время, как чёрный волк подошёл к своей жертве и разинул пасть. Кровь и ошмётки плоти летели во все стороны, однако мужчина лишь тяжело выдохнул. Щенки, что с них взять? Ничего, подрастёт – научится убивать так, что ни крови, ни криков, ни даже испуга у жертвы не будет, а пока он должен научить его всем основам. Истерзанное тело обмякло и затихло, и только после этого чудище посмотрело на своих родителей. Леви пыталась улыбнуться, но получалось плохо, что явно огорчало лохматого монстра, однако Гажил лишь приобнял свою самку и погладил по голове сына. Они – Волки, даже среди людей, они всё ещё Волки. Завтра будет поднят кипишь, все будут искать виновников, после чего обвинят медведей и забудут, а они к этому времени будут уже далеко. - Идём. – Гажил крепче прижал своих женщин и не забыл почесать сына за ухом. – Нам ещё идти и идти. И они пошли. Куда-то, зачем-то, где может останутся навсегда, а может покинут на следующий день. А в прочем это уже совсем другая сказка.