А ты сможешь?

      На улице было прохладно. Если верить термометру (маггловский предмет, который неизменно вводил в ступор всех её гостей из магического мира) на улице было + 7 градусов. Зная о месте проведения пикника, выбранном четой Поттеров, Гермиона натянула на себя свитер, тёплую куртку и обмоталась шарфом. Да, пусть уже была весна, апрель, девушка не любила холод и сквозняки. А сквозняки на открытой местности точно будут, в этом она была уверена… — Эй, Гермиона! Привет! — из раздумий её вырвали тёплые объятия Гарри Поттера и его жены, Джинни Уизли (Гермиона всё никак не могла привыкнуть к её новой фамилии — Поттер).       — Как ты? Мы сто лет не виделись! — Джинни расцеловала Гермиону в обе щеки и окинула придирчивым взглядом. — Ты что, не знаешь, что зима закончилась два месяца назад?       — Гарри, Джинни, как я рада вас видеть! — Гермиона выбралась из рук Джинни, слегка удушающе расположившихся вокруг ее шеи. — Я знаю, что зима прошла, но на улице всё равно прохладно, не хотелось бы заболеть и пропускать работу!       Гарри понимающе переглянулся со своей женой. Даже спустя 7 лет после окончания Хогвартса, Гермиона Грейнджер оставалась той самой девочкой-отличницей из поезда «Хогвартс-Экспресс». Сейчас она работала в Министерстве Магии руководителем Отдела обеспечения магического правопорядка и каждый рабочий день атаковала своих помощников новыми идеями по благоустройству магического общества. Поттеры были знакомы с некоторыми из них: одним из помощников Гермионы работала Парвати Патил, которая перенаправляла особо масштабные идеи Гермионы Гарри и Джинни. Последней из таких идей был отказ от пожизненного заключения в Азкабан, а работа преступников на благо общества (без использования магии, разумеется). Представив Люциуса Малфоя, подметающего двор их дома на Площади Гриммо, Гарри долго смеялся, а Джинни говорила, что специально будет выбрасывать мусор на улицу, чтобы лорду Малфою не приходилось скучать.       Гермиона знала о том, что друзья втайне потешались над ее идеями, и знала, кто именно предоставляет им информацию об этих идеях. Но она не могла обижаться. Парвати встречалась с Роном, на днях они объявили о своей помолвке… Естественно, девушка мгновенно стала членом большой семьи Уизли-Поттер. О том, что сама Гермиона постепенно отдалялась от этой семьи, было принято не упоминать. По крайней мере, не в присутствии Гермионы.       Да, Гермиона Грейнджер была членом этой семьи. Достаточно долгое время, а точнее, четыре года. Сразу же после окончания Войны Рон предложил Гермионе жить вместе. Тяжелое время, в которое приходилось ходить на огромное количество похоронных церемоний, выражать соболезнования родственникам, многие предпочитали переносить вдвоём. В то время многие пары слишком быстро съехались, не успев узнать друг друга лучше. Среди них были и Рон с Гермионой.       Уже через два месяца совместной жизни Гермиона поняла, что они поторопились. Рон оставлял свои вещи там же, где и снимал их (к слову, искать их утром он приходил к тому же месту и искренне недоумевал, когда девушка предлагала поискать вещи в шкафу), то же самое касалось посуды. Порой Гермионе приходилось находить тарелки в довольно неожиданных местах, вроде ванной комнаты. Зная любовь Рона к свиным отбивным и куриным ножкам, сложно было представить себе, что в ванную он с собой брал минималистичную сырную тарелку. Уборкой в квартире занималась исключительно Гермиона. Желание помочь девушке с уборкой посещало Рона только после немалого количества выпитого сливочного пива, но к утру от него (как и от пива) не оставалось и следа. Распорядок дня Гермионы был расписан по часам: девушка не собиралась довольствоваться званием Героини Войны и осесть дома, упиваясь собственной славой. Работа над проектами, с которыми девушка собиралась прийти в Министерство, изучение новых книг, повторение конспектов предыдущих лет обучения (вдруг что-то запущено!)… В отличие от Гермионы, Рона не волновала его карьера в недалёком будущем (хотя, и в далёком тоже). Звание Героя Войны вскружило ему голову и целыми днями он только и делал, что вслух читал восторженные письма поклонниц (некоторые из них — весьма фривольного содержания) и не понимал недовольного фырканья Гермионы и просьб заняться делом.       Конечно, друзья не догадывались о том, что в паре проблемы. Надо сказать, сам Рон, являясь неотъемлемой частью этой пары, не догадывался о том, что его девушка устала от таких отношений. Устала не только в бытовом, но и в моральном плане. Гермиона устала отвечать на неизменные вопросы многочисленных родственников Уизли о свадьбе и детях. Рон же предпочитал отшучиваться и пытался загладить свою вину за родственников ночью. Что, честно говоря, тоже ему слабо удавалось.       В общем, однажды, придя домой после работы с очередного совещания, Гермиона в который раз обнаружила разбросанные в разных местах вещи и посуду и… сорвалась. Она высказала Рону всё, что её не устраивало в их совместной жизни, а так как квартира была её — выставила молодого человека с вещами за дверь. Рон искренне не понял претензий Гермионы, аппарировал в «Нору» и начал вести себя там, как отвергнутый наследный принц (не меньше!). Вскоре о расставании пары узнали в газетах (Мерлин бы побрал эту Скитер!) и в «Нору» началось паломничество фанаток рыжего Героя Войны. Среди таких фанаток и оказалась одна их сестёр Патил — Парвати. Увидев потенциальную возможность женить своего сына, Молли Уизли провела воспитательную беседу с Роном, сказав, что Парвати — лучший вариант из всех. И пригласила их пожить какое-то время в «Норе», чтобы прощупать возможную будущую невестку. Судя по быстро развивающемуся роману и прозвучавшему предложению руки и сердца — Парвати устроила Молли по всем статьям.       Гермиона же продала свою квартиру и приобрела себе домик в пригороде Лондона, обставив его по своему вкусу (без указаний «всё лучше знающей для своего сыночка» Молли Уизли)…       Пикник предложила устроить Джинни. «Девочка-ураган», как в шутку называли её братья и все, кто был знаком с ней хотя бы несколько минут. Скоро наступал День Победы и Джинни предложила собраться на пикник, чтобы немного отдохнуть и подготовиться к тому вниманию, которое обрушивалось на «Золотое Трио & Co» с наступлением этого дня.       Гермиона стояла в стороне от компании и с лёгкой улыбкой разглядывала своих друзей и однокурсников. Все они были рады встрече и с удовольствием вспоминали годы учёбы в Хогвартсе.       — Гермиона, в твоей голове слишком много мозгошмыгов, тебе нужно расслабиться, — Полумна Лавгуд, со свойственной ей прямолинейностью (и чудаковатостью) подошла к девушке. — Ты грустишь из-за Рональда?       — О, Луна, нет, всё в порядке, — поспешила заверить её Гермиона. — Просто немного устала на работе за неделю.       Конечно же, Гермионе не очень приятно было наблюдать за Роном с Парвати. Не из-за того, что первая любовь была еще жива, как любила говорить Джинни. Обида за потраченное время еще сидела в сердце Гермионы Грейнджер и она всеми силами пыталась вытолкнуть её оттуда. Помощником в этом нелегком деле был огневиски, который Гермиона, втайне от друзей, пила почти каждый день после работы, сидя в своём красивом, но пустом доме…       — А я знал, что именно ты начнёшь спиваться после Войны, Грейнджер. Честно говоря, думаю, что и жизнь с Уизли не располагает к трезвому существованию, — за спиной Гермионы раздался голос и она, не оборачиваясь, узнала его обладателя. Голос, который она не слышала со школы, и вряд ли хотела бы слышать снова.       Обернувшись, Гермиона уткнулась в джемпер ручной вязки явно хорошего качества, а подняв голову, увидела серые глаза. Их обладателем был никто иной, как Драко Малфой.