Дао Янтарного Волка

С каждым следующим открытием дверей в предоставленные воинам Лин Куэй покои ситуация становилась только хуже. Наверное, дело было совершенно не в дверях. И не в покоях. Сквозь выбитую раму в окно задувал холодящий влажный ветер, трепыхая частично свалявшиеся, щедро присыпанные песком черные волосы. Сэм уже давно не обращала внимание на то, как настойчиво они лезли в глаза, застилая обзор; не обратила внимание и на пронзившую руку боль, когда она открыла проход в свою личную комнату. Не стала поджигать светильники, принявшись молча в полумраке сбрасывать с себя броню прямо на пол; не вытряхнула песок из формы, швырнув ее поверх голой кровати. Сорвав последний атрибут: пропитанные кровью и потом бинты — без сожаления прошла по ним дальше, к наполненной почти до краев купели. Она поднялась на предварительно поставленную рядом ступень и, игнорируя любые рамки приличия, упала в нее спиной вперед. Вода устремилась за пределы удерживающих ее стенок, с шумом расплескиваясь по полу, на котором лежала часть в итоге смытых вещей. Наверняка, когда хозяину дворца доложат о потемневших сырых досках, что обязательно начнут гнуть, он бросит лишнюю порцию проклятий на не оправдавших его ожиданий ассасинов, а может, даже на саму виновницу сего злодеяния. Но в тот момент, ей было глубоко наплевать на колдуна и его проклятья. Вынырнув на поверхность, Сэм принялась за распутывание колтунов, протягивая короткие пряди сквозь пальцы; она дергала плохо поддающиеся узлы, порой вырывая часть волос, тут же отбрасывая их в сторону. Покончив с этим, принялась за очищение себя от песка и пыли, местами выскабливая кожу до кровавых полос жесткими ногтями. До боли в свежих шрамах терла лицо, стараясь избавиться от ощущения налипшей грязи, которое всё не проходило. И не думала, не думала, не думала… Треск в ушах стоял просто невыносимый. Стены неожиданно стали резонировать от таинственной силы, пробуждая в глубинах души иррациональный страх. Сэм открыла глаза, внимательно оглядывая помещение. Дрожь прекратилась также быстро, оставив ее в гнетущей тишине. Воин мотнула головой, убеждая себя в том, что нет никакого смысла об этом волноваться. Если она правильно помнит (она правильно помнит?) сейчас как раз подходило время завершения Турнира. У землян остался последний боец, член Белого лотоса — общества, готовившего избранного ими монаха конкретно к Битве Смертных, — которые, цитата: «Облажались девять раз из десяти». У нее никак не получалось отыскать в памяти, кто именно это сказал; только голос со странным акцентом. Вообще, в последние дни память заметно хуже отыскивала связующие воспоминания нити. Отбросив малейшую мысль о том, чтобы пойти и поглядеть, как будут избивать последнюю надежду человечества, Оникс, пока стирала с себя остатки крови, всё же решила заняться чем-то полезным: придумать что ей — им — делать дальше. К моменту ее возвращения в клан, наверняка вовсю будет идти процесс присоединения земель их царства к Внешнему миру. У нее имелось не так много знаний по данному вопросу, но навряд ли это пройдет тихо и незаметно, что никто не обратит внимания. Именно этот момент может стать идеальным для побега. Сэм поморщилась. Сама мысль об уходе из Лин Куэй по-своему скребла сознание изнутри; особенно, после стольких лет верной службы и жизни в нем. Она практически выросла там. Она хотела бы звать это место своим домом, но, в свете последних событий, язык просто не поворачивался. Нет, побег не прихоть — это необходимость. В погоню наверняка спустят киборгов — невообразимых стальных псов, лишенных воли, — что без труда схватят за шкирку и притащат обратно, к ногам строгого хозяина. Как схватили Сайракса. И она, Оникс, помогла им в этом. На чистой коже появились очередные алые полосы. Подавив рвущиеся изнутри щелчки, множеством мелких колец отразившихся на поверхности воды, Сэм решила сама для себя, что если он еще будет человеком к ее возвращению, то она сделает всё возможное, чтобы его освободить. Главное — успеть спасти друзей. Стены вновь срезонировали, глухо отозвавшись ото всех предметов. На повторившийся шум не хотелось обращать ни малейшего внимания. Сэм достаточно спокойно прикрыла глаза, сосредоточенно растирая припухлость на затылке. Она слышала, как ходят стражники по коридорам; как ветер колышет тяжелые шторы; как дождь, перешедший в кратковременный ливень, утихает. Слышала плеск воды, расходившейся под ее руками, и всплеск энергии, короткий, словно вырвался в последней отчаянной попытке. В соседней комнате до боли отчетливо вонзившись уши, раздался звук ударившего об пол металла. Тело замерло в тот же миг, и лишь зрачки расширились, практически вытеснив сверкнувшую янтарем радужку. Сэм медленно, так что по поверхности не прошло ни малейшей ряби, повернула голову в сторону двери, за которой стояла оглушительная тишина. Воины Лин Куэй не знали страха, и определенно не он липко стеснил Оникс в своих объятиях, когда воображение нарисовало затаившегося за стеной киборга. Уши невольно заболели, стоило хрящам, повинуясь инстинктам, начать менять форму, дабы уловить больше звуков; особенно неприятно отозвалось правое, с разорванным стрелой углом. Щелк. Сэм вздрогнула, едва не шарахнувшись в сторону от упавшей в воду капли. Облачко растворяющейся крови было практически неразличимо на фоне темного дерева. Осторожно ощупав открывшуюся рану, боль от прикосновения к которой немного отрезвила рассудок, воин тяжело выдохнула задержавшийся в груди воздух. Нет тут никаких киборгов. А даже если и есть, Сектор ясно дал понять, что она нужна ему на Острове. Пока. Отвлекая себя от бессмысленных подозрений, Сэм сделала ряд глубоких вдохов и выдохов, хорошенько прогнав воздух по легким, и ушла с головой под прохладную воду. Раны вновь обожгло огнем, но она проигнорировала это, оставаясь на дне купели как можно дольше, приводя повиновавшееся воле своего владельца сердце к максимально замедленному ритму. Постепенно, через несколько минут, грудь начало сдавливать изнутри, сигнализируя об истощении запасов кислорода, но животная паника, появлявшаяся вскоре у простых людей, не имела места быть у тренированного ассасина. Может, какая-то часть ее сознания и молила незамедлительно вынырнуть на поверхность, но воин не позволяла взять той верх. Мозг, видимо подыскивая нужный повод, пытался навязать опасность в виде неизвестности недавнего шума, но она игнорировала и его. Тогда, довольно неожиданно, в сознании всплыл факт, что когда она насыщала кровь кислородом, совершенно не заметила запах металла и напалма. Несколько пузырьков воздуха вырвались из носа, устремившись вверх над головой. Оникс задумчиво проводила их взглядом, объясняя самой себе, что металл тот был лишь запахом свежей крови, а вот напалм наверняка оставил за собой… Мысль оборвалась, стоило искаженному зеркальной гладью воды потолку неожиданно потемнеть, словно над купелью нависла тень. Сэм немедленно рванулась к поверхности, но не успела. Что-то грубое и холодное впилось ей в плечи, придавливая ко дну. Попытки вырваться из стальной хватки приводили только к безрезультатному бултыханию, упуская последний воздух из горевшей огнем груди. Паника, захватывая каждую клеточку тела, ограничила обзор до узкой точки. Собрав оставшиеся силы, и загнав ее обратно в угол, из которого она вырвалась, Оникс извернулась, уперев одну ногу в край досок, а вторую направила в голову предполагаемого врага. Стоило хватке ослабнуть на долю секунды, как она вырвалась; подобно морскому чудищу выпрыгнула на него из воды, вместе с целой волной следующей за ней. Яростно зарычав, Сэм подтянула руки к себе, разглядывая удерживаемое в них… …ничего. В ее руках не оказалось ничего и никого. Тогда что это могло быть? Что пробралось в ее комнату и как? Сэм оглянулась вокруг, и непонимание в ее глазах сменилось ужасом. Это определенно была не ее комната. Не остров Шанг Цунга. Это был храм Лин Куэй, точнее — зал Грандмастера. Дорогие полотна, гобелены, стоящие впритык к стенам артефакты несметной давности. Всё полыхало огнем. Но вместо горького аромата дыма и пепла в нос бил невыносимый запах железа. Взгляд упал на пол, густо устланный телами воинов и прокля́тыми, временами искрившими киборгами. Стоило ей наклониться, как глаза начало заливать чем-то вязким. Оттерев кровь, Сэм уже было потянула за край ближайшей к ней формы, силясь перевернуть человека лицом вверх, но не смогла перестать смотреть на собственную руку. Крик ужаса едва не сорвался с ее губ. Руки… Ее руки были обиты металлом, и кровь сочилась из всех его стыков; часть пластин отвалилась от вытянутых пальцев, теперь представлявших из себя открытую плоть с видневшимися фалангами; последние заострились от рвущихся изнутри когтей: зверя не удалось запереть в механической клетке. Запнувшись ногой об очередное тело, она повалилась на бок, прекрасно осознавая, что увидит дальше. Столь часто в кошмарах ей представали бездыханные трупы друзей, что можно было бы уже и привыкнуть. Но она так и не привыкла; сейчас, как каждый раз, тянулась к ним в немом отчаянии. Сэм осела на колени, игнорируя нарастающую боль; силилась смотреть куда угодно, но только не на них. Тогда, взгляд упал на не сразу различимого за языками пламени Би-Хана. Стоя прямо в огне, что медленно пожирал его одежду и плоть, он не пытался хоть как-то избежать своей судьбы, а Сэм, как бы не рвала голосовые связки, не могла издать ни звука, кроме нелепого хрипа. Всепоглощающее чувство вины и безысходности затапливало ее грудь, сжимая в тисках всё более глухо стучащее сердце. Она надеялась, что вскоре оно остановится навсегда, потому что больше сражаться не осталось никаких сил. — Недурно, Ищейка, — раздался за спиной искаженный сталью голос. — Наконец, все предатели мертвы. Дрожь стрелой прошила хребет, в миг подрывая Оникс на ноги. Запах напалма с каждой секундой заполнял собой помещение, пока не остался лишь он один. Позади нее стоял ужас, обитый в металл и лишенный сердца. Каждый мускул противился ей, но Сэм заставила себя повернуться, чтобы увидеть его собственными глазами. Когда ей практически удалось сфокусироваться на силуэте, стоявшем в лишенной дверей арке, тьма за ней расплескалась вокруг, затапливая собой пространство и прорываясь в легкие. Спазм сдавил бронхи, давя смертельное желание вдохнуть эту тьму. Руки заметались в попытке отыскать выход, ухватившись пальцами за скользкий край неизвестности, впиваясь в ее податливую плоть когтями. Рывком подтянув тело, Сэм ощутила, как удерживающие ее слои воды неохотно расступаются, выпуская наружу. Перевалившись через край купели, она громко закашлялась, отхаркивая попавшую в горло жидкость, медленно возвращаясь к реальности. Постаравшись отдышаться, воин чувствовала, из-за какой опасной грани она только что вернулась. Надолго лишенное кислорода сердце практически отчаялось, производя едва уловимые толчки. Разойдясь со временем, сила их нарастала, в итоге причиняя почти реальную боль, словно оно стремилось вырваться наружу, разломав грудину на своём пути. Легкие саднило от залившейся в них воды; а после, и от резкого кашля, как раз таки направленного на ее извлечение. Сэм тяжело накрыла лицо ладонью, замерев в таком положении на неопределенное время, прежде чем вылезти из купели, еще больше заливая пол. Если после того, что она собирается совершить, ее не убьет Грандмастер, то это определенно рано или поздно сделают за него кошмары. Отыскав в сумке прихваченные про запас чистые бинты, воин накрепко перевязала ими грудь; пусть для нее бои были окончены, это совершенно не исключало очередной возможной стычки. В который раз отдав должное Акселю, Сэм использовала практически все сунутые им в дорогу лекарства, прежде чем плотно закрыть их, пряча обратно. Форму пришлось надеть ту же, предварительно пройдясь по ней мокрой тряпкой и вытряхнув весь песок, с шелестом осевшим на влажный ковер. Даже отыскалась предусмотрительно захваченная с собой запасная маска. Вместе с ней, Оникс практически полностью вернула себе вид достойного воина, которым она прибыла на этот проклятый остров. Ей невероятно трудно было осознавать, что меньше, чем за двое суток могло произойти столько событий, переворачивающих привычный мир с ног на голову. И сколько еще произойдет, подумала она. Напоследок — прежде, чем выйти в коридор, — пара заключительных штрихов, вернувших человеческий вид. «Человеческий», — Сэм бы криво ухмыльнулась собственному отражению в зеркале, но оно, разбросанными по полу кинжалами осколков, прорезало цельную картину комнаты. Наверное, хорошо, что Сектор разбил его — смотреть себе в глаза она сейчас не сможет. Плотнее закрепив за спиной меч, привнесенный ей Грандмастером, как и всем воинам, заслужившим статус старших, Сэм уверенно направилась на выход. Больше она в эту комнату не вернется. В тот момент, когда она протянула руку к двери, за ней раздался требовательный стук.

***

Больше пятидесяти лет прошло с тех далеких пор, когда последний раз ступала нога достойного воина Земного Царства на ветхие доски тронного зала на острове могущественного колдуна Шанг Цунга — хозяина величайшего Турнира, решавшего судьбы не просто народов, но целых реальностей. Солнце медленно клонилось к морю, спеша утонуть в его волнах. То был особенный день. Пять веков назад монах Шаолиня, рискуя не просто собственной жизнью, но душой, сразился за свободу всех людей своего мира и, пусть веру в его успех несли лишь немногие, он победил. Победил всего раз, погибнув от рук принца шоканов, но дал своему царству время на передышку. Время чтобы подготовиться, которое люди бессмысленно упустили. Новый десятый Турнир. Финальный Турнир, что решит дальнейшую судьбу всех присутствующих. Земляне тихо переговаривались между собой, обсуждали шансы и подбадривали своего последнего чемпиона; последнюю надежду на спасение. Хотя по их поведению нельзя было сказать, что они в полной мере осознавали, чем грозит поражение. Молодые умы просто не могли осознать подобное. Рейден эти понимал. Даже зная историю человечества, полную крови и страданий невинных, он предчувствовал, что всё это было ничем, в сравнении с темными временами под властью безжалостного императора Внешнего Мира. От победы, как и от поражения, их отделяли принц Горо и колдун Шанг Цунг, с которыми предстояло сразиться Лю Кэнгу. Юный монах, как и многие, переговаривался со своим другом, переходя от приемов, обученными мастерами в академии, до скромных шуток про них же, пока лорд Рейден отворачивался на беседу с Ночным Волком. Индеец всеми силами старался приободрить внешне спокойного бога грома, что внутренне был натянут, подобно струне; никакое видение о победе избранного не могли этого исправить. Вновь осмотрев свой амулет, тот различил на нем новые трещины и чуть свел брови. Время неумолимо шло, но обещанный Шанг Цунгом боец всё не появлялся. Когда в зале уже стали звучать шутки про техническую победу, воздух начал резонировать. Люди непонимающе оглянулись на огромный дверной проем, из-за которого показалась четверка стражников, ведущих довольно странного человека, напоминавшего Кейджу ожившую мумию из крупнобюджетного хоррора. Черно-красные одежды вместе с пугающей изумрудной энергией, исходившей от него волнами, заставили проглотить чуть было не вырвавшуюся на волю шутку про антиквариат. После того, как колдун со свойственным ему пафосом представил существо, созданное самим Шао Каном из множества душ, объединенных в едином теле, Эрмак воочию продемонстрировал свои навыки, от которых невольно отшатнулись не ожидавшие такой удивительной силы бойцы. Лю Кэнг, спокойно оглядев соперника, вышел к центру зала. Рейден беспокоился, что тот не прислушается к его словам об опасности неизведанных способностей врага, и тогда, вместе с ним, его гордость погубит будущее Земного Царства. Лорд-защитник уже имел горький опыт, основанный на давних событиях, вспоминать о которых не хотелось. Но не зря именно этот ученик был избран им. Без лишних эмоций, Лю Кэнг превзошел в мастерстве несчастное существо; он победил и не возгордился, приняв победу как очередную ступень на пути к спасению миллиардов жизней. Шаолиньские монахи хорошо постарались на этот раз. Шанг Цунг резковато подал рукой знак, что вместо предложения разойтись до поздних сумерек, показался приказом мгновенно убраться с его острова. Горевший огнем раздражения взгляд из под редких ресниц метался по удаляющимся спинам противных ему землян, постоянно возвращаясь к той, на которой виднелся символ академии Ву Ши, пока не встретился с затуманенными глазами принцессы Китаны, явно о чем-то глубоко размышлявшей. Колдун, на секунду задумавшись о том, может ли она подозревать о своей связи с созданием императора, медленно кивнул ей, веля подойти. Принцесса оказалась достаточно догадливой, поняв его желание без слов, и сразу вызвалась решить вопрос с монахом, убедившись, чтобы он был не в состоянии справиться с финальным испытанием. Умная, сильная душа. Даже печально, что ей так не хватает смелости, необходимой ее… отцу. Уже сильно после того, как принцесса ушла, Шанг Цунг махнул рукой стражу, подозвав его, и велел привести Лин Куэй. Осталось разобраться с одним делом, прежде чем он объявит императору о победе Внешнего Мира, что позволит начать полноправное вторжение на Земное царство. И в этом деле, у них будет достаточно союзников. Колдун ожидал увидеть, как минимум, двух ассасинов, особенно Сектора, но пришел к нему лишь один, самый мелкий из всех; назвать его бесполезным не позволяли сразу два выбитых бойца чужого царства, пусть шаман, в итоге, умудрился поставить того на место. Жаль, что не прикончил. Оникс вежливо преклонила голову, минимально, насколько требовал этого этикет, чем явно не угодила хозяину острова, привыкшего к исключительному подчинению людей. И ладно бы воин не понимал своей ошибки и почему из-за нее недоволен колдун, но тот ясно читал в глазах непризнание его авторитета. — Где остальные? — резко спросил Шанг Цунг. Ассасин многозначительно мотнул головой. Прекрасно. Этот самовлюбленный юнец, присланный своим засидевшимся у власти отцом, посмел еще покинуть турнир раньше положенного времени, видимо посчитав, что для выполнения их уговора личное присутствие не требуется. Хотя, кто знает — колдун внимательно оглядел Оникс — не исключено, что и в этом был какой-то замысел, учитывая отношения этих двоих и их, так скажем, трения. — Передашь это своему грандмастеру. Строго из рук в руки, — колдун протянул красный, отделанный позолотой цилиндрический футляр, чья крышка была запаяна странного вида черным воском с изумрудным отливом. — И ни в коем случае не смей вскрывать; там стоит печать. На отрешенном лице четко промелькнула эмоция, словно последние слова сильно оскорбили воина. Переизбыток гордости в нем явно виделся невооруженным взглядом. Впрочем, видно, что часть спеси недавно уже сбили. Шанг Цунгу стало интересно, сколь многое от нее осталось. — Прошу простить мою бестактность, — колдун почти натурально приложил руку к груди, не просквози его тон ядом. — Я совершенно забыл, что в Лин Куэй воспитывают полностью прилежных, послушных рабов. Он тянул каждое из последних слов, глядя на замершего слушателя. Воин недоверчиво сузил глаза. Напряжение в позе виделось четко, как красная тряпка на фоне неба. Что-то нехорошее сверкнуло за черными ресницами, столь быстро и незаметно, что было легко не обратить внимания. Колдун обратил, внутренне усмехнувшись. Так предсказуемо, что даже скучно. — Лин Куэй не рабы, — глухо прошипели в ответ. — Да? То, что я видел, выглядело иначе. — Он повел рукой в сторону, дабы придать своим словам большей глубины, но отчего-то воин кинул быстрый, будто бы затравленный взгляд за спину; резкие колыхания груди выдавали, как он принюхивался к чему-то. Интересно. Шанг Цунг пошёл дальше: — Перемены намного ближе, чем ты думаешь. Оникс, не моргая, посмотрела в выцветшие глаза. Что мог знать этот старик? Что в переданном им послании? Какие еще испытания готовит судьба ее клану? Что бы там ни было, помогать ему она не собирается. Ни ему, ни Сектору. Сэм гневно швырнула футляр под ноги колдуну, мимолетно взглянувшего вниз, без капли удивления. — Отрицание собственной сути, — медленно проговорил он, поднимая вещь, — первый шаг на пути к неизбежному поражению. За его словами крылся смысл, которого там быть совершенно не должно. Колдун сделал шаг навстречу и вскинул руку с зажатым в ней посланием; на пальцах другой, тем временем, вилось зеленоватое свечение. Оникс переступила, рефлекторно принимая стойку, явно отказываясь делать выбор, которого не было. — Зря. — Колдун сжал пальцы. Смутно знакомое ощущение походило на то, словно все органы медленно стискивали изнутри. Ужаснувшись в первую секунду, в следующую Сэм опасно зарычала, напружинив ноги, чтобы наброситься на колдуна. Сделать этого не позволила резкая боль, пронзившая ее предплечье одновременно с громким щелчком. Шанг Цунг злостно ухмыльнулся, и свечение стало яснее. В попытке приблизиться к врагу, подломилась нога, стоило ей коснуться пола. Оникс рухнула на живот под треск ребер, с ужасом начиная осознавать, что происходит. Она обращалась. Не в полнолуние и даже не ночью. — Как же просто управлять той частью твоей души, которую ты не в состоянии элементарно контролировать. Ему определенно доставляло удовольствие видеть, как ассасина выкручивало от его собственной силы, и как тот отчаянно старался это скрыть, с лютой ненавистью глядя на мучителя. — Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, кто я! — яростно выплюнула Оникс, сквозь невыносимую боль. — О, еще как имею. — Под очередным движением руки хрустнули обе челюсти. Сэм едва не взвыла, чувствуя, как из носа потекла кровь. — Ты лишь скулящий от страха щенок, что возомнил себя свирепым волком. — Колдун собирался пройти мимо, но остановился на секунду и, кинув последний надменный взгляд сверху-вниз, исправился, сардонически прошептав: — Волчицей. Об пол громко стукнул упавший рядом с головой футляр, едва не задев ее. С трудом вывернувшись, Оникс проводила взглядом криво улыбающегося Шанг Цунга до двери, откуда он кинул ей через плечо: — Не упусти момент, как прикончат вашего самого последнего чемпиона. Как Земное Царство окончательно ступит на дорогу своего неизбежного служения Внешнему Миру. Только когда он скрылся за поворотом, кости перестали трещать, а всё тело гореть огнем. Стиснув зубы, Сэм перевернулась на спину, отчаянно сдерживая рвавшийся из груди то ли стон, то ли свист. После первой вправленной на место кости, от которой едва не брызнули слезы из глаз, она полезла в сумку, стараясь лишний раз не дышать, чтобы не напрягать ребра, пока нащупывала небольшую пластину с таблетками. Аксель говорил, они на крайний случай; а Сэм крайне не хотела свыше получаса корчиться на полу, медленно собирая себя обратно. После того, как препарат подействовал, пришлось потратить ещё несколько чуть менее мучительных минут, возвращая себя к первоначальному виду, с трудом поднявшись на гудящие от боли ноги. Ярость звенела в ушах, но здравый смысл отчаянно молил ее не совершать глупостей. Ей нужно догнать колдуна, выследить, наброситься, разорвать в клочья! Чтобы отстоять честь клана; чтобы отстоять свою честь! Ведь так?.. Неужели ты правда считаешь, что у тебя есть малейший шанс против него? Может быть. Оникс осторожно нагнулась, поморщившись, и подняла брошенное послание. По пустой зале прошелся ветер, трепыхая огонь факелов. Малейший скрип доски отзывался в чутких ушах. За спиной громко проскрежетали запертые ставни, укрывавшие храм от дождя. Сэм вновь осмотрела темный угол, не увидев в нем ничего подозрительного. За ней определенно не следили никакие линзы мертвых машин. Она крепче сжала футляр, прежде чем неуверенно спрятать в сумку за поясом. Не следили, конечно же нет. Двигаясь по коридору вдоль стены, она, за спутанными мыслями, припоминала расположение внутреннего двора, где вот-вот произойдет финал Турнира. Там будут все, кому посчастливилось сохранить свою душу в теле: военные, которые уже не волновали ее мысли; шаман, до которого больше нет никакого дела; Шанг Цунг, посмевший взять контроль над ее сущностью. Сэм с бесконечной усталостью прикрыла глаза, изгоняя из разума любые мысли о мести. Сейчас всё, что ей осталось, это только выжить.

***

Китана искусно выследила свою жертву, напав, как только она оказалась отрезана от союзников. Но монах лишь игрался с ней, как с малым ребенком, ни разу не произведя действительно серьезного приема, сколько бы она не чувствовала в нем поразительной величины силу. Она крылась даже не в литых мышцах и не в затаенной в глубине магии пироманта, достойной колдунов из Внешнего Мира. Сила казалось… иной, какой никогда не было в ее родном царстве. И может, именно эта сила стала ее спасением, когда он отказался отнять ее жизнь. Не потому что потешался над ней или унижал; то было искреннейшим в своем проявлении милосердием, дарованным ей абсолютно безвозмездно. И не было лжи в его словах, когда он выразил надежду на их новую встречу уже при других обстоятельствах. В тот момент, ей стало действительно интересно, сможет ли Лю Кэнг победить. На главном дворе, освещенным яркими звездами и огнем жаровен, постепенно собиралась сильно поредевшая толпа, от первоначального количества которой осталась в лучшем случае половина. Китана оглянула присутствующих и, не увидев в них интересующего ее человека, подошла к Шанг Цунгу, без всяких сомнений знающего, что ее цель ушла живой. На его немой вопрос, как так вышло, что монах до сих пор дышит воздухом на его острове, принцесса, гордо вскинув голову, коротко ответила: — Громовержец. Чуть погодя, он кивнул, принимая выбранное ею решение. Правильно, что дочь императора не стала вызывать на них гнев лорда-защитника Земного Царства. Старшие боги настолько же могущественные, насколько ленивые существа. Им не будет никакого дела до нарушения правил и смерти единственного человека, за убийство которого Рейден станет ныться им в жилетки. В былые времена — ве́ка, кажется, два или три назад — у того были всё доказательства успешного покушения на тогдашнего избранного воина, но громовержец не сделал ничего (если можно так назвать одну безрезультатную аудиенцию со Старшими Богами). Вероятно, Рейден уже тогда понял, что жизни его людей — в его руках. Но сейчас, на исходе турнира, в очередной раз решавшего судьбу никчемного царства, находящегося под протекцией Рейдена, он не остановится, пока не добьется хотя бы минимального правосудия. Даже самое незначительное наказание, о котором мог подумать Шанг Цунг — обнуление побед Внешнего мира и, соответственно, еще пять сотен лет до вероятного захвата вожделенных земель — слишком большая цена за прерывание жизни одного зазнавшегося юнца. Возможно, оно бы того стоило, если считать, что у монаха, выбранного средь остальных столь же заурядных кандидатов самим лордом Рейденом, разглядевшим в его трусливой душонке силы, способные противостоять ему — великому Шанг Цунгу — были хоть какие-то шансы. Сила самого Избранного, что спасет Землю; конечно, если его таковым считать. Шанг Цунг определенно не считал. — Бойцы! — властный голос пробудил внимание тех, кто уже успел задремать на прохладном ветру наступающей ночи. — У Земли остался лишь один воин. Шаолинь, Лю Кэнг. Готов ли он взвалить столь тяжелую ношу? Судьба Земного Царства в его руках. Умел колдун подбодрить дух, ничего не скажешь. Всё его естество было насквозь пропитано такой гнилой фальшью, почувствовать которую не составляло особого труда. Сэм старалась ничем не выдать своей глубочайшей неприязни к этому человеку, затаившись на последних рядах, опершись на стену; благо, рост и малое количество людей по-прежнему позволяли видеть происходящее на арене. — Твоим противником станет… Скорпион! — За намеренно сделанной паузой, призванной нагнать волнение, последовала вспышка пламени, вырвавшегося из Преисподней вместе с призраком Ширай Рю. Лю Кэнг, в отличии от некоторых присутствующих, без страха встретился взглядами с мертвецом. Но то был не конец. — Сражаться на стороне Скорпиона будет… колдун, Куан Чи! Глубокий смех некроманта могильным холодом пролетел над ареной, тревожа души живых. Одним своим присутствием он внушал ужас перед тем неизвестным, что ждало их после смерти, а существование его марионетки только лишний раз доказывало, насколько непредсказуемым поворотом это может обернуться. Сэм прикрыла глаза, углубляясь в мысли, не желая видеть призрака, от чьего вида в груди начинал клокотать гневный рык. Сейчас не время и не место для чувств и эмоций, так как речь идет далеко не об одной ее жизни. Она старалась просчитать следующие шаги, что помогут ей спасти друзей, но не могла перестать думать о свежей, кровоточащей ране на душе. Столь многие события привели к трагической гибели Саб-Зиро, что теперь трудно сказать, что конкретно стало причиной и кто в этом виноват. Шанг Цунг, вызвав его, действовал в интересах своего мира. Грандмастер, отправляя воина, — в интересах клана. Ей так хотелось винить блондинку, но что оставалось женщине, кроме как сражаться из последних сил за собственную жизнь? Ей хотелось винить упертую гордость криоманта, но что оставалось Би-Хану, кроме как драться за свою честь? Вероятно, и у Скорпиона был веский мотив, чтобы перечеркнуть произнесенную им речь, что он победит, но не убьет. Наверняка был. Но Сэм, четко запомнив на всю оставшуюся жизнь, огненным клеймом потери выжгла у себя на подкорке: словам прокля́тых призраков верить нельзя. Тишина повисла в тяжелом воздухе, в котором чувствовались нотки подходящего ливня. Упуская речь организатора, Оникс подняла взгляд к небу, неумолимо заволакиваемому свинцовыми тучами. Еще раз над забытой всеми землей прольется тысячи тонн воды. Только в последний момент, привлеченная зеленоватым свечением, Сэм успела заметить, как под ногами монаха образовался портал, в котором он скоропостижно исчез. Вероятно, такая же его ждет и смерть. Она сильно сомневалась, что вывалить одного бойца на голову другому было честно, но правил для подобного нигде не существовало. Под начавший накрапывать дождь, процессия двух царств двинулась в сторону зала Шанг Цунга, в котором решится всё. До последнего момента Сэм не особо задумывалась над тем, чем сулило для Лин Куэй правление Шао Кана. Станет ли Земля лишь очередной частью территорий Внешнего Мира, перестав существовать в своем первозданном виде? Может ли это стать началом новой истории, где услуги ее клана, как союзника императора, станут цениться в несколько раз выше? Может, им даже не потребуется вся эта Киберинициатива? Радужные мечты. Если всё, что она изучала про чужой мир правда, то им не сулит ничего хорошего, только рабство или смерть. Так что лучше бы Избранному победить в этой борьбе, иначе всех их ждет бесславный конец. На этот раз зал полнился гнетущим молчанием, и только на устах Шанг Цунга играла самоуверенная ухмылка, по которой становилось ясно, что он ожидал один единственный исход событий. Тем интереснее было наблюдать за тем, как вытянулось его лицо, когда из портала вышел не его любимчик, несменный победитель девяти турниров, а монах, даже не побитый практически. Удивление быстро сменилось гневом, а он твердой решимостью превратить последние минуты жизни наглеца в ад, перед тем, как он вытянет его душу из умирающего тела. Все затаили дыхание и отошли подальше, на всякий случай. Рейден, казалось, даже не моргал до последнего, пока на арене сверкали всполохи жаркого пламени, спаливших не один артефакт древней истории. Раскаленные добела черепа проносились в жалких сантиметрах от кожи монаха, едва не распрощавшегося с жизнью несколько раз. Его мастерство не уступало мастерству колдуна, и тот пошел на невероятный шаг. Ослабив защиту оппонента, Шанг Цунг послал на него заклинание, тут же рванув руки на себя, будто бы отделив его обратно. Вместе со сгустком зеленоватой энергии, к нему перешел и облик Лю Кэнга, на долю секунды не поверившего глазам, когда перед ним предстал он сам. Мимолетное замешательство чуть не окончилось трагедией, но оно же и стало причиной всех последующих промахов Шанг Цунга. Весь его опыт стал ничем, против досконально знавшего себя и свои силы монаха. Парировав сложнейший, но очевидный прием, он вложил всю волю, все надежды на спасение Земного Царства, и направил их в решающем ударе, впечатавшем старика в пол. Можно было подумать, что того прикончили, но колдун, тяжело кряхтя, всё же поднялся на колени, и, хрипя от бессилия, признал свое поражение. Тишину сразу же разорвали аплодисменты и радостные голоса людей, поздравлявших друга с победой, спасшей Земное Царство от ужасающей участи. А следом с потолка пролились яркие лучи, озарившие темную залу, — это свершение признали и Старшие Боги. Облегчение, испытанное Рейденом в тот момент, было трудно описать словами, потому он подошел к избранному им монаху, чтобы выразить всё, что он чувствовал, в благодарном поклоне. Лю Кэнг ответил ему тем же. Когда он выпрямился, то в последний момент, исчезающей во вспышке портала, он увидел Китану, коротко, но искренне одарившей его взглядом, полным уважения и чем-то еще, от чего мгновенно забылись все ушибы и синяки на пострадавшем теле. Глупая улыбка чуть было не расползлась по лицу. Ее остановило пристальное внимание человека, стоявшего в одном из темных углов. Лю Кэнг напряг зрение, с трудом различив сокрытую же в тенях тень, оказавшейся одним из ассасинов Лин Куэй. Он невольно подобрался, когда та отделилась от стены, но, к его удивлению, странный, вроде бы вражеский воин быстро кивнул ему. Раньше, чем монах успел на это как-то отреагировать, человек скрылся, оставляя того в догадках, не являлось ли увиденное проделками разума. Оглянувшись, в попытке понять, не видел ли это кто еще, Лю Кэнг заметил лишь непонятную ему эмоцию лорда Рейдена, рассматривавшего свой амулет: удивленный, он почти сразу же резко помрачнел — трещины расходились всё дальше.