Двое на одной кровати.

      — Я не знал, что ты хочешь на ужин, поэтому заказал на свой выбор. Китайская еда и вино. Ну и ты говорил про свою слабость к мучному, поэтому еще что-то такое.       Желудок Азирафаэля издал теплую неслышную вибрацию по всему телу, оповещая хозяина о желании скорее попробовать все вышеперечисленное.       Но в итоге Азирафаэль лишь слабо улыбнулся.       — Что ж, — Демон плюхнулся в своë кресло в кабинете. — Кажется мы здесь надолго.       — Верно… — Ангел в который раз потеребил бабочку и сглотнул. — Раз уж ничего не остается, кроме как переждать дождь, то… мы могли бы… поговорить о чем-нибудь…       — Мне кажется, за эти девять месяцев ты изучил меня сполна, поэтому я даже не знаю, что еще могу тебе рассказать.       — И всë же есть темы, которые мы не затрагивали.       — Удиви меня. Ангел нервно посмотрел на него и опустил глаза вниз: — Ты никогда не рассказывал о своих… романтических отношениях.       Энтони удивленно на него взглянул.       — Ну… Я… Не думал, что эта тема как-то интересует тебя.       — Мне интересно всё, что с тобой связанно, — поймав на себе заинтересованный взгляд Демона, Азирафаэль попытался исправиться: — То есть… Ведь полезно как можно больше знать, чтобы иметь представление о тебе, как о личности? Тем более так я буду знать какие лучше темы затрагивать, а какие нет. Но если ты не хочешь, то я не буду настаивать…       Кроули нахмурился, но уже через минуту заговорил:       — У меня были отношения. Пару раз, возможно, не помню точно, но я не придавал этому особого значения. Еще был секс время от времени разве что. Ну, знаешь, романтика и всякое такое… Это не для меня. Я всегда больше с головой уходил в работу, поэтому сейчас достиг таких результатов, — он врал. У него не было серьезных отношений, а в работу он уходил с головой только потому, что пытался заглушить боль одиночества.       — Оу, отношения? — Ангел замялся.       — Это так удивительно? — Кроули же начал злиться.       — Нет, но…       — Но?       — Твой прекрасный сад на крыше… Ты сказал, что кроме меня о нем никто не знает, а ты, видимо, выбираешь кому стоит это показывать, а кому — нет, поэтому я подумал, что…       — Что ты какой-то особенный, раз я показал тебе чем занимаюсь в свободное от работы время?! — Демона не на шутку разозлили его слова. Получается, что со стороны он выглядел нелюдимым интровертом от мозга до костей, который повенчан на работе и в жизни больше никакой радости нет. Даже если в этом есть доля правды, никто не смел указывать Кроули на это. — Нет не особенный! Просто… Просто последние отношения были до того, как я начал этим заниматься! Ты слишком много на себя берешь, дорогуша.       Обстановка из самой комфортной резко превратилась в настолько неприятную, что в это было сложно поверить.       Ангел самым честным и в то же время грустным взглядом смотрел на него и молчал. Брови сильнее съезжались к переносице, отражая огромную печаль.       — Я знаю, что не особенный. Мои коллеги, твои подчиненные в частности, всегда говорили, что ты не подпускаешь никого к себе ближе, чем на 10 метров, — его голос почти срывался, но Ангел героически держался.       — И ты решил пожалеть меня? Раз я такой колючий, мне обязательно нужен кто-то вроде тебя, кто прольет свет на мой слишком мрачный мир, верно? Плевать я хотел на всех этих «коллег», которые указывают, как мне жить. А сильнее всего я ненавижу жалость, которую проявляют такие, как ты, Азирафаэль. Вот поэтому я всегда один. Мне никто не нужен с их отвратительными советами и поглаживаниями по головке, — Энтони резко встал с кресла и с озлобленным выражением лица подошел к окну, наблюдая всё тот же непрекращающийся ливень.       — Я не буду тебе указывать, раз уж это так сильно бьет по твоему самолюбию, — Ангел тоже встал, только гораздо медленнее, — Но советую научиться ценить тех, кто находится рядом. Может быть тогда люди наконец сами к тебе потянутся, и ты не будешь маяться от одиночества глубоко внутри, что непрестанно пытаешься от меня скрыть, — он взял слегка подсушенную на теплых батареях, но все еще мокрую одежду и направился к лифту.       Этот совет был слишком подходящим для пустой жизни Кроули. Это то, что ему было нужно сильнее всего на Свете, и это что-то ему мог дать его секретарь, но обида так заполонила сердце бизнесмена, что слова пролетели мимо него.       Энтони мог пойти за ним. Мог попросить прощения или хотя бы признать правоту Ангела, но был слишком горд для этого. Всё-таки некоторые вещи не меняются.       Азирафаэль вышел из здания и стоял возле входа, не решаясь выйти под проливной дождь, высматривая знакомое лицо в окне. Он злился. Он был неимоверно зол, что в который раз дал волю чувствам и привязанности, вместо разума. Нельзя было заходить так далеко, Кроули ничего не стоит ранить его в самое сердце, которое Ангел слишком легко для него открыл. Это было обидно. Хотя действительно, с чего он вообще взял, что за эти месяцы стал особенным? Они вместе пили, гуляли по улицам Лондона и иногда ужинали в ресторанах — обычное дело для босса и его подчиненного, разве нет?       Ангел шёл по темным улицам, постоянно смахивая мокрую прядь с лица. Город заполонила пустота и темнота, учитывая время, поэтому Азирафаэлю нужно было потрудиться, чтобы постоянно не наступать в лужи. Под влиянием погоды, он наконец дал волю эмоциям, и по щекам следом за каплями дождя покатились слёзы. В груди защемило так сильно, что становилось тяжело дышать, и он еле-еле, уже почти ничего не видя, дошел до своего дома. Боль не давала ровно дышать даже когда он сидел в своем любимом кресле с чашкой чая и дрожащей рукой подносил её ко рту.       Энтони угрюмо смотрел через стекла очков на заказанную еду, которую доставщик выложил на стол.       Круассаны с брусникой.       Он со всей яростью скинул все принесенные блюда китайской кухни со стола и пнул за дверь кабинета чертовы круассаны. Ненависть к самому себе и несправедливости, происходящей в этом идиотской мире настолько заполонила его, что зрачки в глазах стали узкими.       — Ненавижу!       Он одним движением открыл бутылку вина и за пару глотков прямо из горла выпил половину содержимого.       — Ненавижу… ***       Всю следующую рабочую неделю они не разговаривали друг с другом. Оба пытались избегать встречи во время обеда и в конце рабочего дня, когда есть нежелательный шанс столкнуться в лобби. Иногда Азирафаэлю приходилось приходить в злосчастный кабинет и просить о чём –либо или предавать важную информацию, но делал он это с непоколебимым видом, ровным тоном и обращаясь исключительно на «вы». Кроули же по своему обыкновению молчал. Он не произносил ни слова в ответ на обращения секретаря к нему и лишь изредка утвердительно кивал; ответы на интересующие вопросы всегда отправлял по почте.       Весь офис заметил, что огонек в глазах начальника и его секретаря потух: помимо разговоров друг с другом, они сводили к минимуму общение с остальными работниками, и уж точно нельзя было не заметить резко поменявшееся настроение Азирафаэля, который вместо восторженных улыбок, теперь одаривал весь коллектив опущенным взглядом и лишь слегка приподнятыми уголками губ.       Кабинет Азирафаэля перестал пахнуть булочками с корицей и пряным латте по утрам, и атмосфера уюта, как у него в квартире, исчезла. По этой причине Ангел сидел в кабинете с постоянно ухудшающимся настроением, которое никто изменить не смог.       На почту пришло новое письмо, и секретарь поспешил его открыть. В письме было напоминание о ежегодной вечеринке, которую устраивают для самых элитных компаний по бизнесу — компания Кроули в их число, естественно, входила — в тексте была оговорена дата, место проведения, дресскод и имена одних из известнейших деятелей в этой сфере, почти все из которых были создателями компаний, вошедших в список. Имя Энтони Кроули было во главе всего этого сборища бизнесменов, что несомненно повышало его престиж.       А также это значило, что вечеринку ему никак нельзя пропустить.       Ангел же нашел в этом собственный плюс: как говорилось в письме, прийти мог любой сотрудник вышеперечисленных компаний, начиная с заместителей начальника, заканчивая техперсоналом, а это была отличная возможность отвлечься и перестать нагонять на себя тоску. От этой мысли Азирафаэль даже улыбнулся, чего не делал целую неделю.       — Напоминание о ежегодной вечеринке, Мистер Кроули, на которую вы должны прийти в эту субботу, то есть через два дня, — сказал Азирафаэль постучав и войдя в кабинет. Перед боссом он положил то самое письмо в распечатанном виде и уже собрался уйти, как вдруг услышал встревоженный голос.       — Я не хочу, чтобы ты был там.       Ангел настолько опешил, что понадобилось убедиться, не послышалось ли ему:       — Простите?       — Я сказал… Что. Не хочу. Чтобы. Ты. Приходил. Туда в эту субботу, — слова были сказаны гораздо мягче, чем, предполагаемо, должны были быть сказаны, но всё еще таким же ровным тоном.       — Я не обязан прислушиваться к вашим желаниям относительно меня, Мистер Кроули, особенно когда я имею полное право прийти на эту вечеринку, — секретарь с важным видом развернулся и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.       Он весь пылал от возмущения. Неделя молчания, а теперь еще и «не хочу, чтобы ты там был». Теперь, даже если могли быть какие-то сомнения на этот счет, Азирафаэль точно знал, что придет туда из принципа.       Дома в памяти еще несколько раз всплывали слова Кроули, и он всё также начинал злиться на ровном месте. Но в то же время было очень одиноко. До этой проклятой молчаливой недели, они виделись так часто, как только можно, и Ангелу не приходилось придумывать себе досуг, а сейчас нужно было чем-то занимать себя весь остаток дня после работы.       Весь следующий день Азирафаэль пытался выжать еще больше полезного из похода на эту вечеринку, поэтому иногда даже забывал работать. Одним из найденных им плюсов была неформальная обстановка и обязательное присутствие Кроули. Там они могли бы пусть и не помириться, но хотя бы поговорить. Разговор уже не будет в тисках офисной рутины, поэтому находить слова будет легче и, возможно, они придут к какому-нибудь выводу.       Ангел похвалил себя за прекрасную мысль* и всю оставшуюся работу выполнял в приподнятом настроении.       Каково же было его удивление, когда на вопрос другим работникам «Пойдете ли Вы на вечеринку?» все поголовно качали головой и говорили, что слишком заняты для этого. Азирафаэль не мог понять в чём кроется проблема и почему все так отчаянно не хотят приходить туда. «Может Кроули прав и мне действительно не стоит идти туда…» проносилось в голове, но любопытство было сильнее. ***       Это было здание невероятной красоты, такие обычно встречаются на обложках журналов или на заднем фоне популярных фильмов. Азирафаэль подходил к нему, потому что именно там должно было быть то самое мероприятие. Ангел неплохо подготовился: обычное рабочее одеяние сменил на великолепный бежевый костюм с клетчатыми брюками. Это звучит скучно, но стоит посмотреть на него, и невольно открывается рот. Мужчина смотрится в нем невероятно лаконично. Несколько десятков глаз сразу обратили свое внимание на вошедшего мужчину в бежевом, утвердительно кивая, будто оценивая.       Изнутри вид здания был еще привлекательнее, чем снаружи. Множество шикарно одетых людей, позолоченные столы, необычные интерьерные решения, дорогой алкоголь. Попасть сюда было мечтой каждого, поэтому Ангел искренне не понимал всех, у кого есть такая возможность, но они ее упускают.       Он прошёл в зал, где находились все гости. Несмотря на достаточное количество лет работы в этой сфере, Азирафаэль не знал никого из присутствующих, поэтому долгое время искал глазами хоть кого-нибудь, кто мог быть с ним знаком. На самом же деле он искал не столько знакомых, сколько одну конкретную личность. В основном люди стояли парами в небольших компаниях и лишь изредка находились люди, которые бродили по комнатам в одиночестве, как Азирафаэль. Разница была лишь в том, что эти одиночки в конце концов находили себе компанию собеседников, а Ангел — нет.       Он обвёл всё пространство взглядом, но так и не нашёл того, кто сейчас нужен был ему здесь сильнее всего, как вдруг у входа показалась знакомая рыжая шевелюра.       Кроули был неотразим. Никто никогда не превзошёл бы его в таком потрясающем сочетании черного классического пиджака и джинсов, не считая прочих аксессуаров. Ангел даже невольно загляделся на него.       Энтони, как всегда вальяжно и не выражая лишних эмоций, начал проходить вглубь огромной комнаты. Постоянно крутя головой по сторонам, он лишь на секунду выпрямился, а затем заметил Азирафаэля, скромно стоящего возле барной стойки. Кроули смотрел на него несколько секунд через неизменно черные солнечные очки, не переставая сохранять идеальное безэмоциональное лицо, но вокруг появилась куча людей, которые окликали его, радостно улыбались и начинали задавать множество вопросов. Спустя мгновение Кроули уже растворился в этой толпе, и увидеть его даже при большом желании было очень сложно.       Ангел расстроенно подошел к бару и попросил налить чего-нибудь достаточно крепкого. Время летело быстро и спустя несколько часов Азирафаэль даже успел познакомиться с некоторыми гостями, но за всё это время Кроули так и не появился. Он будто исчез, потому что Ангел успел обойти всю территорию несколько раз, но так его и не нашел.       На улице было уже темно, и Азирафаэль вышел на балкон, подальше от суеты внутри. Он был расстроен. Он почти не получил удовольствия от сегодняшнего вечера, из-за отсутствия достойного собеседника, который, как назло, избегал его.       — Прошу прощения?       Ангел обернулся и увидел перед собой мужчину.       — Не могли бы Вы пройти со мной, Вас ждут в одной из комнат.       Азирафаэль осторожно кивнул и пошёл вслед за незнакомцем. Скорее всего это был официант, судя по его одежде, которого попросили найти гостя — обычное дело — но было непонятно к чему такая официальность, ведь Ангел весь вечер был у всех на виду. Конечно, все подозрения падали на Кроули. Видимо он хотел поговорить в более тихом месте.       Настроение немного улучшилось.       Когда мужчина оставил Азирафаэля возле входа в одну из самых дальних комнат здесь, секретарь решил не медлить и открыл дверь.       Теперь же на замену почти хорошему настроению пришло недоумение и толика страха: в комнате сидели абсолютно незнакомые ему мужчины грубоватого вида, и было совсем непонятно чего они ждут от секретаря.       — Джентльмены? Чем… Чем могу быть полезен? — Азирафаэль слегка запнулся, но постарался не показывать, что нервничает, поэтому сразу же улыбнулся своей самой солнечной улыбкой.       — Да ладно. Вы уверены, что это он? — тот, который выглядел, как предводитель всей этой банды, повернулся к одному из прислужников. Он носил повязку на глазу, лысину и черную бороду — будто пародия на крутых парней из фильмов.       — Эй, как тебя зовут? — теперь уже тот, к кому обращались, крикнул Азирафаэлю.       — Азирафаэль… — ответил он почти шепотом.       — Кроули теряет хватку.       При упоминании имени своего босса, Ангел немного взбодрился и продолжил наблюдать за тем, что будет дальше, но непонятно откуда взявшийся парень сзади толкнул его в спину на середину комнаты, и теперь уже стало по-настоящему не по себе.       — Ну что, малыш, давай узнаем что в тебе такого необычного, раз Кроули носится с тобой уже почти год, как с ребенком.       Ангел пытался открыть рот, чтобы хоть что-то сказать, но страх заполнил всё его тело, и губы отказывались размыкаться.       — Почему он сменил секретаря — мы знаем. Но вот почему конкретно тебя, с которым уже через неделю он сидел в дорогом баре и платил за двоих, — он театрально опустил голову и покачал головой. — Вот это не понятно.       — Мы… Мы просто коллеги и друзья, эта встреча была стечением обстоятельств… — он заикался. Азирафаэлю было гораздо страшнее за дальнейшие действия этих обезьян, которые могли причинить вред Кроули, поэтому нужно было затолкать страх куда подальше и пытаться хоть как-то выходить на диалог.       — Да лаааадно, друзья они. Еще скажи спим вместе в знак старой крепкой дружбы, — вожак начал смеяться, а вслед за ним и все остальные, наполняя комнату ужасным шумом.       — Мы не… — пытался оправдаться Азирафаэль, но…       — О. Погоди-ка, вот и ответ. Ты просто охеренно трахаешься, вот в чём причина, — главарь вопросительно посмотрел на остальных, которые в свою очередь утвердительно закивали. — Он слишком практичный для всяких романтических штучек и вообще практически не общается с людьми, так что ты не мог стать исключением. Ему нужна польза от используемого предмета, а единственное логичное объяснение появления тебя — секс. Нужно же ему стресс снимать как-то.       На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Азирафаэль весь дрожал и дышал так же часто теперь, как и моргал. Он решил, что встревать будет слишком глупо, а придумать больше ничего не удавалось: дверь загораживал огромный амбал, сквозь которого уж точно не пройти. Оставалось надеяться на чудо.       — Ну что-то пауза затянулась. Давайте, ребята, проверим насколько он хорош, — бородач оттянул повязку от глаза, сделав вид, что подмигивает, и подал знак двум таким же большим плохишам.       Два имбецила подошли к дрожащему от страха секретарю и взяли под руки такой мертвой хваткой, что сложилось впечатление, будто конечность застряла между скал.       Азирафаэль не до конца понимал, что с ним собираются сделать, пока его не положили животом на стол, оставив ноги чуть касаться пола, а краем глаза он заметил, как одноглазый рокер расстегивает ширинку на своих джинсах.       — Я надеюсь, ты уже привык без смазки? Хотя мне плевать вообще-то.       — Нет, прошу вас! — Азирафаэль попытался встать, но тяжелая рука прижала его лицо к столу, руки крепко схватили с двух сторон и сжали всеми пальцами, а клетчатые брюки медленно начали спускать с ягодиц.       Теперь уже Ангел не мог сдерживать до жути быстро бьющееся сердце, сбитое дыхание и огромные глаза ужаса. Огромная рука так сильно прижала лицо к поверхности, что невозможно было открыть рот, чтобы хотя бы попытаться позвать на помощь.       Из-за появившихся слёз Ангел не мог видеть, что происходит вокруг, но услышал резкий хлопок.       — Быстро убрал от него руки.       «Кроули»       Азирафаэль закрыл глаза от облегчения.       — ЧТО НЕПОНЯТНОГО В СЛОВАХ «БЫСТРО. УБРАЛ. РУКИ.» — голос Энтони звучал так громко и страшно, как звук разбитого стекла, по которому стреляют из пулемета.       Хватка ослабла, и Ангел сперва набрал побольше воздуха в легкие, а затем протер глаза слегка посиневшими руками.       В середине комнаты стоял Кроули. Его Кроули. Он сжимал в руке пистолет. Очков не было, и он безумным взглядом сверлил того самого бородача, направляя на него дуло.       Азирафаэль упал на колени, когда пытался подняться с деревянного стола. Возможно, из-за шока или чего-то еще, это было неважно.       — Давай, поднимайся, — голос стал гораздо мягче, но оставался пропитанным ненавистью. Кроули подал ему руку. — В машину, быстрее.       Ангел единожды посмотрел ему в глаза и сразу же выбежал из этих четырех стен — будь они прокляты — на улицу к знакомой машине: черная Бентли стояла прямо у входа. Перед тем, как убежать с этажа, на котором происходило всё это действо, он услышал выстрелы. Много выстрелов.       Видимо Кроули принес пистолет не просто напугать их.       Дверь в машину была открыта. Быстро садясь внутрь и закрывая за собой дверь, Азирафаэль просидел минуту в полнейшей тишине, а затем тихо всхлипывая, всё еще боясь, что кто-то может услышать, откинулся на спинку кресла и, закрыв руками лицо начал беззвучно плакать. Слёзы катились по его лицу, обжигая. Сейчас он был гораздо беспомощнее, чем пару минут назад.       Дверь с другой стороны тоже хлопнула и в машину сел ее законный водитель.       Прежде, чем сказать что-то, на несколько минут воцарилось молчание, изредка прерываемое тихими всхлипываниями Азирафаэля.       — Прости меня, — Кроули говорил слишком ровно. Видимо на эмоции повлияли недавние действия.       Спустя еще несколько минут молчания он снова заговорил:       — Мне стоит объясниться, не так ли? *stonks, ахахахахха, простите, я не смогла удержаться