Если очень полюбишь

Он понял, что она не только близка ему, но что он теперь не знает, где кончается она и начинается он — Лев Толстой

— Хей, неудачник, как дела? — голос Мишель звучит приятно даже через динамики телефона, и его это успокаивает. — Всё отлично, — Питер пытается звучать бодро и невозмутимо, несмотря на жгучую боль в районе живота, — Думаю, сегодня я слегка опоздаю. Или не приду. Да, точно, не смогу. — Что случилось?        Мишель отлично знает Питера. Она знает его как свои пять пальцев, и лёгкая дрожь в голосе, несмотря на напускную уверенность, заставляет её сердце пропустить пару ударов. Что-то точно не так. — Задерживаюсь на патруле. — отвечает Питер всё так же наигранно, и, слыша быстрые постукивания по клавиатуре, поспешно добавляет, — Весёлая ночка, ничего особенного, ЭмДжей, правда. Всего-лишь…        Девушка хмурится. — Всего-лишь очередное ограбление банка? — перебивает его Мишель, пролистывая страницы с новостными сводками, — Где ты сейчас? — Да всё хорошо, ЭмДжей, серьёзно! — Питер, где ты? Не заставляй меня жаловаться Старку, — она знает на что надавить, и не пренебрегает некоторыми грязными приёмами. Спорить с девушкой бывает опасно, — Карен? — Хорошо, ладно, — нотки паники проскальзывают в поспешно сказанных словах, — В паре блоков от тебя, рядом с кафе, где подают твоё любимое мороженое. — Отлично, это совсем близко, — Питер наверняка пытается остановить кровь или самостоятельно вправить какой-нибудь вывих, потому что в ответ слышится лишь сдержанное мычание, — И хорошо, что ты вспомнил о мороженом. Теперь с тебя как минимум дюжина спешлов, неудачник.        Найти нужную подворотню не составляет никакого труда, и на пару секунд девушка застывает, с ужасом смотря на привалившуюся к стене фигуру в рваном костюме. Даже в тусклом свете фонаря, стоящего на другой стороне улицы, она замечает большое, слишком большое тёмно-красное пятно.        Лёгкий румянец, появившийся после небольшой пробежки, быстро сползает со щёк. — Ты здесь, — радостно выдает Питер и пытается привстать, но сразу же бросает глупую попытку, корчась от боли, — Признаю, без тебя тут было скучновато. — Что случилось? — Мишель сдвигается с места, всё ещё не отрывая глаз от открытой раны. Её немного мутит, но любовь к фильмам ужасов определенно помогает справиться с противными ощущениями. Нужно лишь подумать о том, что всё это — постановка, и забыть о том, кто перед ней в действительности. — Осколок. — Осколок? — её голос слегка писклявит от удивления и напряжения, но она даже не пытается замаскировать странный звук или прочистить горло. — Застрял в животе, — улыбается парень, всё ещё пытаясь звучать так, будто ничего особенного не случилось и это не он лежит в грязной подворотне с кровоточащей раной на животе, — Лучше бы его вытащить, но заживет и так. — Паркер, ты невыносим.        Мишель усмехается, и достаёт из небольшого рюкзака что-то подозрительно похожее на шприц. На шприц, на перчатки, на пинцет.        Что происходит? — Обезболивающее. — Отвечает девушка на немой вопрос Питера, и удивляется, когда он совсем не отвергает её помощь, а лишь расслабляется, стараясь не делать лишних движений, — Когда-то я помогала с уколами матери. Потерпи, практики не было уже давно.        Питер на это лишь бесшумно выдыхает. Немного неосторожно, но быстро игла проникает под кожу, и как только процедура завершается, ЭмДжей старается надавить вокруг раны, чтобы остановить кровь. Конечно, у самого Питера сил будет побольше, но сейчас они покидают его слишком быстро.        Питер смотрит на то, как сосредоточена Мишель на каждом своём действии, и он не знает, чего ему хочется больше: просто наблюдать за ней или попытаться отвлечь её от дурных мыслей и не самой приятной ситуации. Выбор, конечно же, очевиден. — Откуда аптечка? — парень подозрительно косится на рюкзак и торчащие из него предметы. Бинты, шприцы, какие-то баночки, куча пластырей и, кажется, даже жгут. — Нэд поделился своими знаниями, — Мишель не смотрит в глаза и старается звучать уверенно и невозмутимо, — Ему же часто приходится тебя латать, вот и я подумала… Вдруг и мне пригодится один из его «наборов по спасению паучка»? А теперь лежи и не двигайся.        Всё будет хорошо, стоит лишь дать ему расслабиться и отдохнуть, набраться сил. Останется лишь незаметно протащить домой в безопасное, чистое место. Пустяки.        Но сначала нужно вытащить осколок, мешающий паучьей регенерации. — Хэй, неудачник, — спустя несколько минут Мишель, набравшись храбрости, обращает внимание Питера на себя, — Чувствуешь что-нибудь? Всё ещё больно?        Не то, чтобы от его ответа что-то зависело. Да, Мишель не была садистом, но нужно было действовать, даже если обезболивающее подействовало не до конца, так как времени у них оставалось всё меньше. Чем быстрее они поставят его на ноги, тем быстрее доберутся до её комнаты и смогут вздохнуть с облегчением.        Поэтому Питеру пришлось терпеть. Копаться во внутренностях своего парня было странно, даже с пинцетом, но, под порой странные советы Питера, девушка справлялась отлично. — Знаешь, ЭмДжей, — она вопросительно поднимает брови, не отрываясь от своей сложной миссии, — Сейчас ты самый близкий для меня человек.        Как вовремя: признаваться в чувствах истекая кровью. Определённо в стиле Питера.        Сердце Мишель после этих слов начинает биться быстрее, а лицо приобретает свой обычный оттенок. Не румянец, конечно, но уже хорошо. — Я даже не могу понять, где заканчиваюсь я и начинаешься ты. — продолжает Питер свою мысль, всматриваясь в то, что происходит у него на животе, — Серьёзно, я ничего не чувствую. — Паркер, какой же ты… — Мишель вздыхает, но, нужно признать, глупости отлично разряжают обстановку. — Эй, лежачих не бьют!