По ту сторону зеркала

Черная-черная ночь лениво потянулась, как большая кошка, мурча раскатами предгрозового грома. Словно вытянулась, игриво накрывая пушистой лапой здание главного управления Черного ордена. Темные тучи походили на чуть взлохмаченную пушистую шерстку, а отблески молний – на острые коготки, то высовывающиеся, то пропадающие в подушечках-тучках. Тихо и безлюдно. Подозрительно тихо. Казалось, что все вокруг вдруг вымерло, и ничего, кроме давящего здания, не осталось. Даже призрак отца Гамлета не рискнул бы появиться, чтобы нарушить сложившуюся тишину (хотя сам Гамлет был бы не прочь попробовать)… В коридоре, как обычно в такую пору, было темно и холодно. Сквозь распахнутые окна задувал ветер, принося с собой непонятно откуда взявшиеся листья, раскрашенные умелой кистью осени. На мгновение за окном сверкнула молния, осветив крадущуюся фигуру. В такое время красться может либо Ной, зачем-то пробравшийся на свою голову в стан к врагу, либо… Аллен Уолкер, решивший напасть на стратегически важные запасы еды на кухне. Зачем он это задумал, можно было даже не гадать, все преступные намерения буквально читались на хитрющей и сосредоточенной мордашке. Каждые несколько минут в коридоре раздавался характерный механический шорох и лязг, издаваемый комуринами-охранниками, очередными произведениями смотрителя, которому взбрело в голову усилить защиту управления. Толку от них было, мягко говоря, мало, зато они отбивали охоту шляться по ночам у всяких неадекватных личностей. У всяких, но не у Аллена. Седовласый уже минут десять «сливался» со стеной и пытался придумать, как прошмыгнуть мимо детишек Комуи как можно незаметнее. Пока ничего дельного в голову не приходило, оставалось только стоять на месте. Правда, была одна мысль: попросить Тима отвлечь их, а самому прошмыгнуть в «комнату своей мечты», но голем наотрез отказывался рисковать своими крыльями, а потому только лишь ныкался дальше под футболкой Аллена, попутно кусаясь. Любовь к холодильнику все же пересилила чувство опасности, поэтому Уолкер, распластавшись по стене, начал проползать мимо особо грозного вида комурина. …Чуть-чуть осталось… Совсем немного… Вон уже и черный ход кухни виднеется… Тим забрался на плечо мальчишки и принялся грызть его ухо. Аллен терпел из последних сил, сейчас каждый звук мог стоить ему жизни, в прямом смысле. Если эти горе-охраннички его заметят, ему несдобровать… Голем явно не собирался сдаваться, видимо, просто встать и уйти в комнату, по его мнению, было лучшим решением нависшей над хозяином проблемы. Седовласый экзорцист упорно полз к своей цели, сдерживаясь от все более усиливающегося соблазнительного желания взять и запустить зубастого в ближайшую стену. Будет знать, как кусаться и на кого покушаться… «В конце концов, сколько можно издеваться? Я растущий организм, а меня и так недокармливают!». Шаг, еще один и… Тимканпи, не выдержав такой игнор своей персоны, укусил Аллена так, как обычно будил по утрам. Мальчишка завопил от неожиданности, выдав свое местоположение. Комурины тут же замотали начиненными электроникой головами, силясь обнаружить источник шума и нарушителя, чтобы «навести ему красоту». Уолкер рефлекторно закрыл свой рот рукой, но, поняв, что уже успел засветиться, стремглав помчался прямо по коридору, надеясь успеть заскочить к себе в комнату и молясь о том, чтобы не попасться Комуи. «Если выйду из этой передряги живым, невредимым и без смены пола – точно прибью Тима!» - подумал мальчишка на бегу. Впереди, за пролетом, показалась спасительная лестница, а сзади были уже отчетливо слышны угрозы комуринов (захватить цель и навести красоту). Белобрысый, перепрыгивая чуть ли не через три ступеньки и придумав мимоходом новый спорт для олимпийских игр (ну а что, бег по лестнице с препятствиями – чем не спорт?), вскоре уже бежал в направлении жилых помещений, но, как бы не было обидно, катастрофически не успевал... Комурины тоже успели благополучно миновать лестницу и грозились нагнать незадачливого нарушителя ночного спокойствия уже буквально в двух шагах от спасения последнего. - Прости, Тим! Потом отблагодарю! – Уолкер вытащил из-под футболки отчаянно упирающегося голема и запустил вниз с лестницы, надеясь тем самым отвлечь погоню от себя. Комурины остановились и, увидев новую жертву, припустили за золотобрюхим, который, если бы умел разговаривать, точно бы матерился, все же отважно уводя опасность подальше от любимого хозяина. Аллен посмотрел на удаляющихся охранников и, осторожно выдохнув, перевел дух. Кажется, на этот раз пронесло. Облокотившись спиной о чью-то дверь, Аллен пытался придумать, что теперь делать и куда бежать. Кушать хотелось сильно, но попадаться на глаза очередному патрулю из комуринов…. Или, что еще хуже, самому смотрителю, как-то не очень хотелось. К тому же, еще и Тимканпи, наверно, жутко на него обиделся за недавнюю выходку. За дверью позади него послышались чьи-то приглушенные голоса, и парнишка невольно прислушался. - Тч, я тебе не барышня, давай шустрей. - Юу, я хочу, что бы тебе приятно было! - Кроль, радуйся, что я вообще… Черт, придурок, когда я сказал «не барышня», я не имел в виду так! - Прости, я постараюсь нежнее… Уолкер прижался к двери, отчаянно надеясь, что ему все это послышалось. Из комнаты прозвучало чье-то пыхтение (кажется, Лави) и несколько непечатных выражений (без сомнения, Канда). Белобрысый познакомил свою челюсть с полом, устроив им кратковременное, но запоминающееся свидание, и решился все-таки поразмыслить, действительно ли там происходит то, о чем он подумал… Увы, ничего приличного в настрадавшуюся голову Аллена не приходило, особенно после нескольких лет, проведенных в обществе учителя, и, соответственно, принуждении к изучению самой разной камасутры. Экзорцист еще сильнее прилип к двери, даже позабыв о том, что она может открыться, желая узнать, что же будет дальше. Воображение уже услужливо подсовывало самые разные картинки, далеко не самого невинного содержания. Что ж, в шоке можно и потом побыть, подождет… - Кроль, слезь с меня по-хорошему… - Ой, прости, я не туда целился. - Что у тебя с меткостью? Послышался отчаянный скрип кровати и новый поток нецензурной лексики. Задиристый смех Лави внезапно оборвался. - Не думаю, что это хорошая идея. - Да ну? А, по моему, отличная… - голос Канды, раздававшийся из-за двери, явно не предвещал рыжему книжнику ничего хорошего. Седовласый потихоньку сполз вниз. Теперь у него точно не осталось никаких сомнений – в комнате мечника явно происходило что-то не очень приличное. Назвать это «актом любви» у Уолкера просто язык не поворачивался, так как там любовь прослеживалась только у Лави. От Канды, похоже, даже в сексе доброго слова не услышишь. Аллен повидал много брутальных людей, даже слишком брутальных, но все они глубоко в душе испытывали хоть какие-нибудь нежные чувства – к деньгам, к первой любви, к родственникам, в конце концов. Но Канда умудрился сломать все установленные самому себе Алленом убеждения. «Он вообще не способен на любовь», - мелькнула мысль, и тут же испарилась, как только до ушей мальчишки донесся следующих обрывок разговора. - Ты… Ты что творишь? - Я так понял, это должно отлично смотреться здесь. Затем – стук, будто нечто довольно крупное свалилось на пол. - Ты куда это, Юу? Мы еще не закончили! И снова – пыхтение, невнятное бормотание, какая-то возня. - Мур-р, ты такой теплый... - Прекрати ко мне жаться! Займись делом! Что б я еще раз согласился на эту хрень… - Ой, Юу! Да перестань, признай, тебе же нравится! - Тч, кролик, я сейчас из тебя отбивную сделаю. И слезь уже с меня. Опять возня и снова маты. - И чтоб ты знал, Канда, отбивную из свинины делают. - Не умничай, заканчивай уже. - Ну сейчас, сейчас… Снова раздалось «кряхтение» пружин. «Кажется, опять на кровать перешли, - наступила тишина, Аллен прислушался. – Чего они там затихли?». - Ай, Юу, больно же! - А нефиг из меня бабу делать. Сейчас твоя очередь будет, ты у меня и не так покричишь. Седовласый сообразил, что сейчас может последовать настоящее садо-мазо. «Я должен это увидеть!». - Мне это уже нравится. - Это пока что, сейчас не так запоешь… - Юу, стой! Нет, только не туда! - Молчи, тупой кролик, и наслаждайся. - Может, мне тогда за вазелином сбегать, чтобы лучше легло? - Обойдешься. - Да стой ты! Как я завтра людям-то покажусь?! - А я как? Ты об этом подумал?! Из-за двери послышался предсмертный скрип кровати. Кажется, предмет мебели не выдержал «игр» мечника и книжника, покончив жизнь самоубийством прямо под вышеупомянутой парочкой. -Ну все, я за вазелином… - кажется, сюда кто-то идет? Уолкер отлетел от двери и скрылся за ближайшим поворотом. - Сейчас уши отдеру! Канда, сорвавшийся вслед за Лави, скрылся на очередной лестнице, и вскоре исчез из вида. Аллен, сматерившись про себя, шмыгнул в свою комнату, по счастью оказавшуюся неподалеку. *** - А все-таки хорошо получилось, - улыбнулся Лави, невероятным образом избежавший обещанной трепки. Напротив него сидел угрюмый Канда, сверливший столешницу тяжелым взглядом. - В жизни больше не соглашусь, даже не надейся. Волосы азиата, обычно зачесанные в высокий и гладкий хвост, на этот раз были скручены в умопомрачительную прическу… но женскую. - Юу, тебя бы в платье одеть, я бы приударил, вот честно. - Муген, - голос мечника был на удивление спокоен. – Активация. - Да я пошутил! Не надо тут твоих адских жуков! Юу, стой! …