the beach

марк всегда смеётся так, будто слышит последнюю шутку в своей жизни, будто ещё секунда - и умрёт. когда лукас с ним делится этим, марк улыбается мягко-мягко и говорит, что глупости это всё. им по восемнадцать, они потерянные дети, у которых нет дома. марк - с девяти лет катается по странам с родителями, которые работают везде по-немногу. лукас полу-таец-китаец-американец, живущий в Корее. они знакомы уже больше полугода (по марковским меркам, это удивительно долгое время). у них даже есть своя тусовка таких же потерянных иностранцев: юта, джонни, тэн и тэён. окей, тэён здесь случайно. но они всё равно иногда смешно не могут найти общий язык, превращая разговоры в мешанину из разных языков и жестов. тэн всегда беспорядочно смеётся - марк с ним, а джонни упорно делает вид, что эти двое с ними случайно оказались, а потом сдаётся и "аджумма, нам ещё две порции ттокпокки, они всё-таки наши друзья". это тусовка с общей идеей безделья и под ванильным лозунгом YOLO (который больше всего подходит марку и совсем нет - лукасу). потому что марк всегда выглядит так, будто скоро исчезнет. лукас шутит тупо (он это не признаёт, но так говорят), жестикулирует активно и немного любит петь попсовые песни. марк всё также улыбается мягко-мягко, когда лукас пытается своим басом спеть бибера. - эй, всё не так плохо! ты джонни ещё не слышал, - защищается лукас, увидев лицо марка. - это было круто, лукас, - неубедительно заверяет тот и смеётся. лукас бьёт его подушкой и после заварушки, лежа рядом на полу, говорит, что его зовут вон юкхей, а лукас - для едва знакомых людей. ... у тэёна день рождения, и они глупо и по-подростковому гуляют по ночному Сеулу, напиваются дешёвым соджу, заказывают чаджамён на набережную Хан и встречают рассвет на одной из многоэтажек. пьяный марк - какое-то чудо света. юкхей ловит его, когда тот опасно свешивается с ограждения, тихо и быстро лопочет что-то про большой апельсин и красивый оттенок розового неба. юкхею нравится розовый. марк внезапно замолкает и восторженно смотрит на небо, сбоку друзья - кто-то тихо переговаривается, кто-то задумчиво смотрит вдаль. - кас, представь, что мы здесь навсегда, - медленно говорит марк. - а мы и будем здесь всегда, - серьёзно говорит вон, пытается поймать чужой взгляд, но. марк пьяно улыбается также, как и смеётся - будто это последний раз, и всё это смотрится драматично как-то. вон юкхей вообще-то комедии любит. (комедия наступает, когда он пытается тихо пройтись по квартире рано утром.) ... сейчас август, каникулы, юкхей тратит дни на игры и еду. сейчас два часа ночи, юкхей недовольно ищет вибрирующий телефон. он видит чуть смазанную фотографию марка (которая была сделана тайком, так как марк вообще не любит роль модели, предпочитая быть по другую сторону объектива). - алло? - выходи, я около твоего дома, - весело говорит марк. - какого чёрта? он выглядывает в окно и никого не видит. а потом громко хлопает себя по лбу, потому что выход с другой стороны, и тут, конечно же, он не увидит марка. - хочу тебя видеть, - быстро произносят на том конце и сбрасывают. юкхей рад и всё такое, но вопрос какого чёрта ещё открыт. он быстро одевает приличные спортивки, чёрную футболку и, подумав, хватает ветровку. не в тайланде всё-таки живут. когда он видит на детской площадке напротив входа марка, думает, что тот выглядит очень одиноко. - какого чёрта? - больше для проформы громко тянет вон, подходя к площадке. - мне просто захотелось, - и улыбается мягко-мягко. пора бы уже эту мягкость делить на всё человечество, но лукас слишком собственник. он отдаёт ветровку марку, который пришёл в одной безрукавке и шортах, как будто сбегал из дома импульсивно (юкхей не удивится, если это окажется правдой). - а ты? - неуверенно тянет парень, уже надевая чужую вещь. - а я горячий парень, детка. марк серьёзно кивает, а потом отворачивается, скрывая смешок. пару мгновений спустя вон юкхей опять неспециально (почти) делает так, что марк смеётся как в последний раз. - вообще, у меня сегодня день рождения, - говорит он и макает картошку фри в какой-то отвратительный соус. (лучше бы взяли простой и родной сырный). - вау, круто, как вовремя, - разводит руками юкхей. - спасибо, что хотя бы сказал, ну. - ты, когда злишься, так легко подбираешь нужные корейские слова, - замечает марк и лукаво улыбается. вон чувствует себя немного оскорбленным (и драматично хватается за сердце). впрочем, как всегда это не длится долго. - тему то не переводи, детка. всё, что я могу тебе сейчас подарить, - он достаёт свой кошелёк, считает мелочь и смотрит на содержимое, - это купон на лимонад в той отвратительной бургерной, порцию рамёна из круглосуточного и символический доллар. лукас отвратительно мешает английский и корейский, и незаметно для себя включает китайский, когда сильно взволнован. он демонстративно высыпает всё добро на сравнительно чистый стол в работающем по ночам макдональдсе, куда они решили зайти перекусить. - последнее отдаю тебе, цени это. марк смотрит на это представление, оценивающе вертит в руках купон с халявным лимонадом и доллар. - беру всё. вон юкхей в этот момент мысленно отдаёт своё сердце с этой бесполезной мелочью, наблюдая на радостным марком, аккуратно кладущим доллар и купон в карман. - пошли за рамёном, что ли. ... последняя ночь каникул. марк спит на кровати, а юкхей - на полу. (он позорно проиграл в камень-ножницы-бумагу и поход в магазин, и возможность спать в комфорте.) марк беспокойно спит. вон юкхей видел только однажды, как друг спал нормально - когда тот перепил и уснул в такси. на кровати шевелятся, шуршат одеялом и затихают. внезапно свешивается рука, чуть не ударяя вона по голове. пространство комнаты едва ли рассчитано на двоих. - марк? - прости, не могу уснуть, - взъерошенный парень садится на кровати и пытается в темноте разглядеть друга. - это потому что ты не на полу спишь, моя кровать любит только меня, - гордо говорит вон и получает по животу подушкой. - у тебя нездоровая тяга к дракам подушками, ты знал? - со смешком добавляет. марк смеётся и падает сверху на юкхея, укладывая подушку ему на грудь, а голову на подушку. - так то лучше, - хмыкает марк. юкхей фыркает, но не возражает. когда ещё получится так просто полежать вместе? - а ещё родители меня зовут сюйси, но это уже продвинутый уровень - тебе нельзя, - шепчет в потолок вон. марк предсказуемо молчит, но ответа и не нужно. иногда хочется сказать что-то в пустоту. юкхей накрывает их одеялом, когда слышит чужие посапывания. утром ничего не меняется. марк всё такой же далёкий, как снег в тайланде. ... это последний год в школе. лукас идёт по тихому и опустевшему коридору после вечерних занятий и думает о том, что после школы обрыв - и лети, куда хочешь. он не совсем понимает, куда и что хочет. - йа, ты! сзади староста уже несётся на него с шваброй. лукас думал, что никто не заметит, если свалить с уборки класса. - ну мина, дорогая, давай сегодня нет, - он встаёт на колени и делает максимально жалостливое лицо. - у меня неотложка. - почему как только тебя спрашивает учитель, ты отвечаешь на ломанном бедном корейском, а когда тебе что-то нужно, у тебя чистейший сеульский акцент? - мина стоит и улыбается хитро-хитро. лукас понимает, что этот раунд за ним. - ты лучшая, люблю тебя! - с тебя банановое молоко неделю. - забились. лукас быстро скрывается за поворотом, а мина тяжело вздыхает и мельком видит, как уже внизу его встречает какой-то парень. вообще-то лукас тот ещё скряга. а банановое молоко нынче недешёвое - инфляция и все дела. ... - я уезжаю. они гуляют вдвоём, сейчас около полуночи, и юкхей отстранённо думает, что марк - ещё тот любитель ночного времени суток. - вау, круто, это как с днём рождения? сейчас ты покажешь мне чемодан, и мы попрощаемся? - вон юкхей злится очень редко, но сейчас он чувствует непонятную ярость и предательство. марк останавливается и смотрит прямо в глаза, будто ждёт расстрела. - ну так? юкхей тоже поднимает с грязной влажной после трёхдневных дождей земли тяжёлый взгляд. - нет, билеты куплены на завтрашний рейс. - ты скажи, когда мне начать благодарить за то, что ты заранее решил меня об этом оповестить. а то я немного не ориентируюсь в том, как работает вся система человеческих взаимоотношений в твоей голове, - язвит вон и разводит руками. - ты перешёл на китайский, юкхей, - мягко говорит марк, но не отрывает серьёзный взгляд. вон юкхей отмахивается. они стоят около какого-то круглосуточного, справа проезжают машины, на улице - ни души, не считая яркие и жизнеутверждающие рекламные щиты. вон юкхей честно устал рыться в марке (и сейчас, кажется, наступает та стадия, когда ты начинаешь закипать), потому что марк в броне из нескольких стран, кучи друзей, которых оставил в прошлом, и без надежды на продолжительные отношения во всех смыслах. всё, что знает вон: а) марку надоело пытаться держать контакт с теми, с кем раньше дружил б) марк больше не хочет привязанностей в) а ещё их тянет друг к другу не только этим заумным земным притяжением выводы, которые сделал вон: а) вон юкхей не сможет стать ближе к марку б) времени на двоих стало катастрофически мало (хотя раньше наивно думалось, что в распоряжении целая жизнь и немного вечности) он поднимает голову на небо и не видит ничего нового. ничего не изменилось, друзья, это всё ещё какая-то драма. - и что ты от меня хочешь? - юкхей сознательно спрашивает это на английском - самом родном языке для марка и не опускает взгляд на того, давая возможность ответить максимально открыто. - хочу, чтобы ты посмотрел на меня, сюйси. - использование этого - против правил, понимаешь? - усмехается вон и опускает взгляд на марка. - я думал, что ты уже спал. тот подходит чуть ближе и тянет руку для рукопожатия. - оу, как официально. - меня зовут ли минхён или ли марк, но мне нравится, когда ты произносишь "детка", хоть это и звучит так безвкусно, - тихо произносит марк. - окей, это было жестоко, но принимается, - юкхей пожимает протянутую руку почти осторожно. марк тянет уголки губ грустно-грустно. - давай дружить? - не то, марк, - юкхей понимает, что парень пытается сделать. - ты мне нравишься, и ты это знаешь. я не хочу быть одним из тех, кого ты бросишь, и уедешь дальше. и мне кажется, я тоже тебе нравлюсь. кто-то заходит в круглосуточный, а машины также одиноко едут своими маршрутами. парень решает взять всё в свои руки - усложнить всё это ещё больше уже нельзя. рубикон пройден. - я тебя обниму, - вздыхает юкхей. - и это будет не объятие двух друзей, детка. и тянет за руку на себя. джонни как-то шутил про то, что есть где-то таблица, где указан идеальный рост для обнимашек. вышло так, что марк и лукас подходили друг другу. теён ещё долго смеялся с того, как заволновался полу-таец-китаец-американец. марк напряжённо цепляется за чужую смешную толстовку с жёлтыми смайликами и аккуратно кладёт подбородок на плечо юкхея. - куда улетаете на этот раз? - шепчет вон куда-то в шею ли, накрывая ладонями хрупкие лопатки под тонкой футболкой. - в лондон, - сипят в ответ. юкхей больше не будет говорить, потому что марк ревёт так, что не слышит ни одна душа в округе, но чувствует лишь вон. они стоят около минут двадцати, пока минхён не начинает задыхаться. - эй, тише-тише, всё хорошо, - растерянно говорит парень, беря чужое лицо в ладони и смотря в красные-красные глаза. марк сжимает в кулаках несчастную толстовку и успокаивается только тогда, когда его усаживают на пластиковый стул около злополучного круглосуточного. юкхей аккуратно берёт его руки в свои и присаживается на корточки, смотря снизу вверх. - мы можем попытаться не расставаться незнакомцами? - хрипло говорит вон. марк смотрит так, будто видит впервые, изучает глаза, взгляд перемещается по носу, очертил скулы. - я устал, сюйси. я устал оттого, что не имею дома, что мои родители тащат за собой в новые места, что у меня нет ни одного друга, что каждый раз, когда "пытаюсь" выходит что-то нелепое, неловкое и постепенно угасающее. - я знаю, детка, - вон юкхей смотрит так, будто услышал то, что и ожидал услышать. - сюйси, я не хочу, чтобы тебе было больно, понимаешь? - марк берёт его лицо также, как и он до этого, проводит большими пальцами по красивым бровям, мягко касается ушей. - давно хотел потрогать тебя, ты ведь такой красивый, будто ненастоящий, - завороженно шепчет марк. юкхей смотрит, как ли минхён открывается и не верит, что - сколько-то часов назад - у него не было ни надежды на всё это. - мне не больно. марк верит. верит и даёт этой призрачной надежде шанс на жизнь. следующим утром вон юкхей просыпается с марком у себя под рукой в комнате и думает о том, что знает, чего хочет, и готов к обрыву в своей жизни.