Во имя всего, что нам дорого

Октан разглядывал приобретённые у друга вещицы. Старый полуразбитый кувшин, пара обшарпанных, когда-то бывших золотыми колец, авторучка с почти стёршейся эмблемой десептиконов, мраморная статуэтка Солус Прайм, у которой не хватало левого манипулятора... Богиня больше всего заинтересовала трёхрежимника. Он подошёл к ней, лежащей на полу среди общего хлама, и поставил на верхнюю полку, откуда фигурке была видна вся его кварта, такая же серая и ничем непримечательная, как и сам десептикон. Октан глотнул заряженного. Ему было досадно, что Свиндл вот уже которую неделю не подаёт о себе знать. Возможно, он вернулся к своему гештальту и обжимается сейчас с каждым из них? В раздумьях трёхрежимник не заметил, как расправился с зарядкой. Раздражённо отбросив ныне бесполезный пустой сосуд в сторону, десептикон взял с полки тряпочку, щедро намочил её очистителем и принялся осторожно и трепетно протирать свою обширную коллекцию. Каждая фигурка по-своему напоминала ему о Финагале, о его характере, о свойственных только ему одному действиях и поступках. — Эй, Окти, — окликнул кто-то трёхрежимника. — Да, Трин? — отозвался, не поворачивая головы, Октан, недовольный вторжением в своё личное пространство. — Завтра на рассвете идём 'ботам бамперы драть, — уведомил Трин, оперевшись о стенку в проходе. — Через пять циклов, стало быть, — подсчитал Октан. — Неплохо. — Он равзвернулся к Трину, — А теперь — вон, пока шарниры тебе не выломал! На это заявление мех только фыркнул, но спорить не стал, и действительно ушёл. Трёхрежимник вынул своё ружьё, сделанное вместе со Свиндлом буквально из металлолома, и щёлкнул затвором. Привычным движением вскинул его на плечо, взводя курки, кладя палец на спусковой крючок и беря на мушку мраморную голову, которая смотрела на него печальными мраморно-белыми пустыми окулярами. Подержав ружьё так с несколько кликов, Октан опустил его, а затем взвалил на плечо и посмотрел на своё тусклое отражение в запылённом треснутом зеркале, стоящем в углу. Раз на атаку были отправлены даже силы с аванпоста, значит сражение намечается грандиозное. А раз оно намечается грандиозное, значит, он сможет наконец-то размять затёкшие шарниры и поотрывать этим шлакам головы! Рэтчет никак не мог понять, что же ему подсунул этот крылатый. Медик не мог не отметить, что из-за этого "талисмана" потребление энергона увеличилось чуть ли не вдвое, но также он заметил и положительные стороны: сенсоры и датчики работали на 120%, ничуть не напрягаясь, а точность движений и подавно переросла норму. Красно-белый мех уже не надеялся на логичное и всёобъясняющее решение, как в его процессоре зазвучал голос, надменный и презрительный: "Вечер добрый, смертник. Меня зовут Артауэр, и я — один из тринадцати созданий Праймуса." — Так ты Прайм? — уточнил Рэтчет. Артефакт фыркнул. "Я намного лучше них! — презрительно заявил он. — Я уничтожил двоих Праймов!" Медик счёл за лучше оставить это высказывание без комментариев и продолжил слушать самозабвенную речь артефакта. "Так вот. Один из уничтоженных мной восстал, и теперь нам нужно убить его ещё раз" — Нам? Нам с тобой? "Мысли шире, смертник. Нас будет двенадцать: шестеро талисманов, шестеро носителей" — И где остальные? В смысле, как я их найду? "Я их найду. А всё, что нужно тебе — лишь питать моё безгрешное существо" — Так не пойдёт! — заупрямился разозлённый Рэтчет. "Смертник, не испытывай моё терпение!" — рыкнул Артауэр. — "Я могу уничтожить тебя одним щелчком пальцев!" — Тогда почему ты до сих пор этого не сделал? — задал вопрос медик, запирая двери своей лаборатории. Артефакт зашипел, как масло на углях, но ничего не сказал. "Он не понимает пока слишком многого.." — думал Артауэр. — "Он слишком самовлюблён, чтобы осознать мою безграничную мощь..." Храповик шёл по тайному коридору в свой отсек. Войдя туда, первым делом его взгляд зацепился за знакомую красную броню. — Айронхайд?! — вскипел медик. — Какого шлака?! Голова оружейника повернулась, и Рэтчет мгновенно остыл, увидев, как окуляры его друга полыхают оранжево-красным пламенем. — Я знал, что ты придёшь, — начал Броневик, поднимаясь с пола. — Нам есть что обсудить, Артауэр. Артефакт втихомолку фыркнул. — Рэтчет, — заговорил Айронхайд. — Прошу тебя, передай мне сообщение от Артауэра. Он совершил преступление и будет покаран за это. Джастис разберётся, как именно, но я приведу к нему предателя. — А-айронхайд? — неуверенно протянул медик. — Ты, часом, не перегрелся? — Я не Айронхайд. Я — его талисман, Эртеккер. К сожалению, я не удержался от соблазна взять под контроль его оффлайновый корпус, чтобы встретиться с преступником. "Ничего он не добьётся" — уверенно заявил Артауэр. — "Скажи: никого нет дома" — Что он сделал? — спросил Рэтчет. — Возможно, есть другой путь? На губах оружейника заиграла лёгкая улыбка. — Нет, дорогой Рэтчет, нету. Он убил Солус Прайм и обрёк на гибель Мегатронуса, а вместе с ними погибли и их талисманы-артефакты, которые были нам родными братьями. Он обязан заплатить за это высокую цену. Тут Рэтчет почувствовал, что его серво будто обмякли, нейронные провода оборвались, а неслушающийся вокалайзер громогласно произнёс: — Не тебе решать, Эртеккер! — Я рад, что мы наконец-то сможем поговорить, хотя свидетели нежелательны, — произнёс Айронхайд. — Какие у тебя есть доказательства моей вины?! — Когда мой Прайм опустил свою Искру в Колодец и даровал мне свободу, я обнаружил твоё исчезновение. Тогда я решил поговорить с Льежем, и когда я подошёл к нему, в его оптике больше не было золотого блеска. Ты управлял им с самого начала своего существования. — Ложь! — У тебя есть контр-доказательства? — В голосе оружейника не было ни капли раздражения. Рэтчет внимательно слушал, впитывая каждое слово бесценной информации. — А также сам Льеж это подтвердил. Джастис записал в совей памяти каждое его слово. Храповик чувствовал, что артефакт тяжело и надсадно вентилирует, стараясь не сорваться. — Ну и что ты сделаешь? — глухо проговорил Артауэр после небольшой паузы. — Мы оба знаем, что сейчас наша первоочерёдная задача не выяснять дела далёкого прошлого, а разобраться с настоящим. И наше настоящее и будущее находится под угрозой исчезновения. Первым делом нам нужно отыскать Лайтрикса, где бы он ни был. Только зная слабые места Мегатронуса, мы можем его победить. — объяснил Айронхайд. — Для этого нам понадобится ещё хотя бы один из нас. Мне нужно будет слишком много энергии, чтобы обнаружить этого паршивца, — заявил Артауэр. — Это верно, — с печалью в голосе ответил оружейник. — Но я не думаю, что это будет проблемой. Где-то здесь я чувствую смутное присутствие ещё одного талисмана... Надо отыскать его и передать потомку Праймуса. — Прайму, — пояснил артефакт. — Но где мы найдём его в такой глухомани? — У каждого из нас свои датчики сигналов. Ты чувствуешь талисманы, я чувствую другие артефакты. Матрица близко: она зовёт меня... Если мы отыщем ещё один артефакт и передадим его Матрице, то сможем отыскать и Лайтрикса! А что будет дальше — один Праймус ведает... — Да прольётся свет на твой тёмный путь. — Манипуляторы Рэтчета совершили небольшое путешествие по корпусу, и позже Храповик понял, что он только что перекрестился. Айронхайд благосклонно посмотрел на него. — Да осветит Искра нашего Создателя нам дорогу. Оружейник тоже перекрестился, склонил голову в лёгком поклоне и вышел, а к медику наконец вернулась чувствительность. — Что это было? — только и смог выговорить он, садясь на платформу. "Диалог с Эртеккером" — холодно пояснил Артауэр. — "Рассказать подрробнее?" Рэтчет кивнул. "Ну, слушай..."

***

Подъём произошёл рано, даже Проксима ещё не показалась над горизонтом. Автоботы спешили, расставляли орудия, перезаряжали, готовили боеприпасы, начищали дула своих пушек — словом, делали всё, чтобы разбить ненавистных десептиконов. Никто из алозначных и не думал никуда уезжать или отключать какие-либо системы: напротив, к ним даже прибыло подкрепление с соседней точки в виде пятерых взрослых мехлингов, а Бластер ещё раз закодировал все программы, чтобы десептокрысы уж точно ничего не могли взломать. И этот подъём, пусть и запланированный, сбил все планы многих мехлингов и юнглингов: Проул не смог забрать свой датапад, Мираж не успел проветриться с утра на пару с Блэром, Смоукскрин из-за усталости окончательно забил на интуицию, у близнецов не было времени на очередную утреннюю шутку, из-за чего оба они на кого-то дулись, Рэтчет так и не обмозговал до конца всё рассказанное Артауэром... Но не все смирились со своей судьбой. Проул, закончив с подсчётами нужного количества боеприпасов, отчитался перед Ультра Магнусом и направился в отсек к неугомонным братьям. Их самих там не оказалось: фронтовиков уже послали занимать боевые позиции, зная любовь Мегатрона нападать с первыми лучами Проксимы. Разблокировав дверь их отсека, стратег сразу увидел свой любимый датапад на полу, прямо перед ним. Тактик наклонился, чтобы поднять его, но манипулятор прошёл сквозь сероватую материю, позволяя монохромному меху понять, что это очередной розыгрыш.. Впрочем, как он вообще сразу не догадался? Советник нахмурился и поднялся, мёртвым взглядом рассматривая голограмму. Жезл, бесспорно, надо было вернуть Уилджеку, но это дело казалось каким-то неважным, второплановым... Сначале же необходимо было отыскать датапад! В груди, около Искры, появилось ужасное тянущее чувство, а потом оно исчезло вмиг, будто его никогда и не было. Стратег с удивлением ощутил также, что датапад резко перестал его интересовать. С чего бы вдруг, интересно? Но времени на раздумья уже не было. Всего через пару джоор заалеется на горизонте заветная звезда, знаменуя победу одной стороны и поражение — другой. "Тандеркрекер" — обратился к летуну артефакт по внутренней связи. — "Среди автоботов есть как минимум один мой брат и одна сестра. Я не смогу их атаковать" "Но ведь у них есть оболочка в виде автоботов!" — возразил Громовержец. — "Рэтчет вообще вряд ли с базы вылезет, а Прайм — бессмертный! Сколько раз его Мегатрон взрывал, протыкал, сжигал, травил, бросал в открытый космос, а эта красно-синяя мошка всё равно функциональна, как с конвейера только сошла!" Артефакт позволил себе сдержанно прыснуть. "Я понимаю" — в конце концов сказал он. — "Ты прав. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить тебя" "Конечно" — усмехнулся синий истребитель. — "Погибну я — погибнешь и ты, верно?" "Верно-то оно верно..." — замялся Лайтрикс. — "Но всё равно..." Рация уведомила десептиконов, что до выхода у них остался ровно цикл. Оба меха забыли о своём разговоре и принялись готовиться. Скайварп придирчиво осматривал своё серво, которое он переломал неделю назад, падая по собственной глупости, Старскрим рассказывал очередной гениальный план по восхвалению самого себя, а Тандеркрекер, присоединяясь к приготовлениям, скромно молчал, только как следует заправляясь и двигая крыльями, чтобы размять их перед виртуозными полётами. Заветный цикл прошёл очень быстро, и старскримовцы вылетели боевым построением навстречу автоботской базе. Но их поджидала неудача. — Огонь! Прямо в сикеров полетели ракеты. Скайварп полетел на землю с воплем боли, смешанным с ужасом, Старскрим, встав на крыло, исчез в облаках, из-за чего Тандеркрекер потерял его, а ему самому на хвост сел Джетфайер. Громовержцу не помогли ни его навыки, ни помощь Лайтрикса. Он полетел вниз.