Пламя

— Как думаешь, как быстро она его расколет?       Оба солдата стоят по стойке "смирно", что, впрочем, не мешает им разговаривать, не поворачивая головы. За черной, в пятнах ржавчины и намертво въевшейся крови, дверью слышатся крики и звучный женский голос, нараспев повторяющий одну и ту же фразу, в перерывах между ритмичными ударами хлыста. — Думаю, не раньше чем... — Не раньше, чем вы уже, наконец, перестанете делать ставки и не вспомните, что вам двоим приказано сделать. — И без того ровные спины солдат вытягиваются так, как будто бы оба проглотили по шпаге, когда в каменном коридоре появляется третий.       Его доспехи, тщательно вычищенные от пыли и дорожной грязи, кажется даже слабо светятся в полумраке темницы, который не в силах развеять ни факелы, ни солнечный свет, проникающий сквозь маленькие высоко расположенные зарешеченные оконца. Кейл, куда больше известный своим солдатам и людям Рунтерры как Праведник, ни один раз участвовавший в сражениях, исход которых отразился на судьбах сотен тысяч. Стражники почтительно склоняют головы, тут же снова выпрямляясь и замолкая.       В его расправленных плечах, в его осанке, в манере себя держать - во всем, даже в ясных голубых глазах, чувствуется усталость. Однако, он слишком горд, чтобы открыто показать ее. Каждый бой он должен довести до конца, пусть тот и сводился к мучительно-долгим часам ожидания в подземельях, где его верная соратница Эвелинн пытала шпионов и предателей, выбивая из них всю информацию.       О, в пытках ей уж точно не было равных. При мысли об этом, тонкие губы кривит ухмылка, быстро исчезнувшая с красивого, с жесткими, волевыми чертами, лица, которое ничуть не портил тяжелый взгляд исподлобья — его удостаивался каждый, вне зависимости от того, как относился к конкретному человеку сам Кейл. И который могла чуть смягчить лишь одна Эвелинн. Своей безупречно выполненной работой, разумеется.       Наконец, дверь открывается, а в проеме появляется Эвелинн, сразу же вытаскивая заколку из собранных на затылке в тугой пучок длинных волос. Плавно, словно рассекая водную гладь, проходит мимо солдат, не замечая их. Ее походка по-кошачьи грациозна, а взгляд темных глаз направлен на Кейла. Она полуобнажена, на светлой коже видны уродливые темные подтеки чужой крови. Кейл делает шаг навстречу. Ему плевать на это красивое тело. Ему важен лишь результат. — Он доживет до казни? — Спрашивает Праведник, останавливаясь прямо перед Эвелинн, не отрывая взгляда от ее лица. — Да. Я всегда хорошо работаю, ты же знаешь, — почти мурлыкает она, выходя в открытую мужчиной дверь. Сзади раздается едва слышный восхищенный вздох, смешанный с полным боли хриплым стоном. Эвелинн облизывается, довольно щуря глаза. Она давно так славно не развлекалась.

***

— Уже ночь, а ты все еще здесь, — с нотками недовольства тянет Эва, соскальзывая с подоконника и заглядывая через плечо склонившегося над планами и бумагами Кейла. В ответ тот вздыхает, откидываясь назад, прикрывая глаза. — Ты не обязана быть при мне неотлучно, — замечает он, не поворачивая головы и ероша свои короткие светлые волосы, после бессильно опустив руку на подлокотник. — Ты прогоняешь меня? — Она усмехается, усаживаясь прямо на стол, закидывая ногу на ногу. Бриджи обтягивают ноги, показывая их во все красе — длинные, сильные и стройные. Кейл напрягается, чем вызывает еще один довольный смешок. — Твоя война отгремела, Праведник. Тебе незачем больше строить из себя образец выдержки и мужества. — Ее узкая ступня скользит по чужому бедру, пока вторая покоится на подлокотнике кресла. — Моя война никогда не закончится, Эвелинн, — Кейл хмурится, мягко скидывая чужие ноги. — Будь так добра, слезь с моего стола и дай мне закончить.       Девушка разочарованно вздыхает, соскакивая на пол с выражением откровенной скуки и недовольства на лице. Кейл кажется неприступным и непробиваемым. Но и она не привыкла упускать свое. Этот мужчина умрет в ее объятиях. И его страдания будут самыми сладкими. Куда слаще тех, что она пробовала, убивая и пытая смертных, зарабатывая славу себе и ему.

***

— Нет, сладкий, так просто ты от меня не уйдешь, — шепчет Эвелинн, ловко, словно кошка, взбираясь по сточной трубе.       Преследовать шпиона в городских стенах очень сложно, особенно, когда город он знает куда лучше тебя. Но ни в силе, ни в ловкости ей не откажешь. Сегодня она — охотник, а страх жертвы указывает дорогу лучше любых других страхов. Это будет славный улов...       Она довольно жмурится, наконец взбираясь на крышу и оглядывая город. Где-то внизу ярким всполохом загорается костёр. Туда-то ей и надо. Шумно выдохнув, чувствуя, как предвкушение схватки смешивается с возбуждением, девушка спрыгивает с крыши, группируясь в полете, на мгновение развоплотившись, приняв свою истинную форму, уже на земле собирая себе тот же облик, в котором проходила последние несколько лет. Поворот, второй, третий и вот она уже в тупичке. Достает из-за пояса наручники, демонстративно покачивая ими, зажав кольцо в тонких пальцах. — Иди сюда, сладкий, — певуче тянет она. — Тебе некуда бежать. — Тебе тоже, — весело ухмыляется мужчина и мир перед глазами Эвелинн взрывается тысячью мелких осколков камня и дерева, а еще крови и плоти. Кажется, кое-где — ее собственной... — Эвелинн! Эвелинн, Тьма тебя побери! — Она сдавленно ахает, с трудом удерживаясь в человеческом теле, замечая лишь встревоженный взгляд голубых глаз. — Кейл... — Хрипит из последних сил, указывая в противоположную сторону и закрывает глаза, позволяя боли поглотить себя полностью. Она отлично сыграла эту партию.

***

      Эвелинн мучает жажда. Во рту сухо, а поднять руку нет никаких сил. В комнате светло и солнце слепит ее. Она страдальчески стонет, все же поднимая руку и закрывает ею глаза. Кровать ощутимо прогибается под весом чужого тела. — Очнулась? — Кейл старается сделать свой голос беспристрастным, но она прекрасно слышит нотки надежды и беспокойства. — Воды. Дай мне воды, — тихо сипит девушка, не без удовольствия ощущая чужую хватку — Кейл помогает ей сесть, протягивая посудину с водой. Она жадно пьет, откидываясь на подушки. Становится куда легче. — Ну, и? Неужели я зря его гоняла по всем стенам? — Усмехается она в ответ на недовольное выражение лица Праведника. — Он и себя взорвал. Собрали все, что оставалось, но, сама знаешь, мы не можем допросить разлагающееся мясо.       Эвелинн тихо смеется. Зато он умер, успев помучиться. Что, впрочем, Кейлу знать совершенно необязательно.

***

      Она лениво потягивается, ощущая всей поверхностью кожи гладкость расстеленной прямо на земле ткани. Ее игра подходит к концу и совсем скоро ловушка захлопнется. За то время, которое ее тело проходило восстановление, они сблизились. Своей временной беспомощностью она смогла сломить каменную стену, которую Праведник возвел вокруг себя. Да, даже такие не могут устоять перед ней. Эвелинн тихо и довольно смеется, облизывая губы язычком. Заслыша чужие шаги, она садится, улыбаясь и поправляя короткое платье. Все же, Кейл мужчина и вряд ли ему чужды желания, присущие любому смертному, пусть сам Праведник неоднократно их отрицал.       Кейл опускается на покрывало рядом с ней. Даже без доспеха, в простой одежде, он не кажется уязвимым. При нем нет оружия, но Эвелинн и без того отлично понимает, как он опасен. Ей стоит быть осторожной до конца. Праведник не медлит. Положив бутылку вина на траву, он накрывает ее губы требовательным, грубоватым поцелуем. И она отвечает, прикрывая глаза, зарываясь тонкими пальцами в светлые волосы. Тяжелая ладонь ложится на ее талию, скользя ниже и задирая платье, касаясь обнаженной прохладной кожи. Эвелинн с усмешкой толкает Кейла в грудь, заставляя улечься на покрывало и седлает его бедра. Он вскидывает брови вверх, но позволяет ей эту вольность, притягивая к себе и целуя вновь.       Из грубоватой и нетерпеливой, ласка становится осторожной, даже нежной. Она недовольно цокает языком, легонько прикусывая мужчину за губу. Эвелинн прекрасно чувствует его желание, нарастающее довольно быстро, но даже здесь он сдерживает себя. Не позволяет себе делать то, что хочет он сам, двигаясь медленно и осторожно. Шумно выдохнув, она сама насаживается бедрами, упираясь руками в чужой живот и задирая голову, рассеянным взглядом окидывая небо и верхушки сосен. Кажется, еще ни одному смертному она не позволяла зайти так далеко. Пора с этим заканчивать.       По телу Кейла проходится судорога и он срывается на болезненный стон. О, какие яркие у него эмоции — боль, удивление, непонимание... она двигает бедрами быстрее и резче. Не зря столько играла в кошки-мышки — скорчившийся от боли Праведник теперь целиком и полностью в ее власти. Боль от меча, хлыста, простого ножа и изощренных пыточных приспособлений. Кейл испытает на себе весь спектр - их ждет долгая, долгая ночь. Эвелинн вздрагивает всем телом, сжимаясь в последний раз и ложится подле, скользя пальцами по тяжело вздымающейся груди. — Что ты... — Его глаза расширяются от боли. Он пытается встать, но не может, извиваясь словно червяк на кроваво-красной ткани. И сжимает губы, чтобы не стонать от прошивающих тело, будто взаправдашних, шипов.       Эвелинн хохочет, снова седлая его бедра, с наслаждением вглядываясь в его лицо. Проводит пальцами по скуле, зная, что он наверняка не в силах будет поднять руку, чтобы стряхнуть ее ладонь — будь эти ощущения не фантомными, обе его руки были бы похожи на кровавое месиво из обломков костей и мяса. Молот йордла или нечто подобное — Эвелинн видела такое на поле битвы бесчисленное множество раз. — Какой же ты сладкий, — выдыхает она, оглаживая плечи и шею Праведника. — Жаль тебя убивать... — Голос срывается на шепот, от разливающегося по телу наслаждения. Кейл что-то хрипит, пытаясь привстать, но она довольно сильно толкает его ладонью в грудь, заставляя улечься обратно. — У нас будет долгая, долгая ночь... — шепчет она, расслабляясь, смакуя чужую боль, прикрыв глаза. Кажется, ей никогда этого не хватит. Никогда не будет достаточно. Но стоит ей только расслабиться, полностью отдавшись во власть наслаждения, он напрягается, сталкивая ее со своего тела, наваливаясь сверху. Эвелинн ахает. Она не ожидала, что после такой боли он вообще сможет пошевелиться. — Это все... нереально, — хрипло шепчет Кейл, подтаскивая ее ближе к краю.       Волосы обжигает пламя и она брыкается, стремясь высвободиться из чужой хватки. Безуспешно. Он будто бы озверел от тех мучений, через которые Эвелинн заставила его пройти. Кожу жжет, а она кричит — кажется, огонь обжигает не столько ее внешнюю оболочку, сколько то, что прячется под ней. Ее истинную страшную сущность. Наконец, облик красивой девушки спадает, а она ныряет в лесные тени, чтобы спастись от обжигающего пламени.       Праведник тяжело опускается на голую землю, пустым взглядом смотря на то, как догорает в костре кроваво-красное покрывало. В ушах все еще звучит смех демона, а в голове — собственный, полный осуждения и боли голос. Кейл встает, подбирая покрытую смолой упавшую ветку и поджигает ее от пламени затухающего костра. Пусть его верная соратница и оказалась тварью, пришедшей в этот мир из Тьмы, благодаря ей он обрел союзника куда более надежного и верного. Пока огонь будет рядом с ним, больше ни одно темное порождение не коснется его.