ЛукАти сборник

Что нужно сделать, что бы люди наконец перестали спрашивать «Вы встречаетесь?», «Он твой парень?» или «Он такой красавчик, неужели вы не пара?». Хотя, девушке бы хотелось подтвердить эти слова, громко заявив всем, что он — только её.  — Ати? — девушку окликнула Лилиан — няня Атанасии, что ухаживает за ней с раннего детства, — Ты в последнее время какая-то задумчивая, всё хорошо? — А? Нет, не совсем. У одной моей знакомой возникла одна проблема, над которой я всё ещё думаю… — отдалённо сказала Обелия, в то время, как Йорк расчёсывала волосы перед сном девушки. — Ты так много думаешь о чужой проблеме? — больше удивлённо, чем вопросительно спросила Лилиана, — Наша девочка и вправду добросердечна! — М-м-м… — девушка не знала, что ответить, поэтому просто промычала. — Не хочешь рассказать мне, что стряслось? — зная привычку девушки, Лили лучше спросит прямо и заставит рассказать, чем дождётся пока Ати сама ей всё выложит. И так, Атанасия Обелия — дочка Клода Обелия, одного из самых известных, успешных бизнесменов Кореи. Из-за популярности её отца, Ати подвергалась похищениям около шести-семи раз, ещё в раннем возрасте, после чего за ней стал ходить личный охранник — Феликс Робейн — и её личная няня — Лилиан Йорк. Из-за вечного сопровождения Атанасии, большинство её одноклассников, начиная с первого класса, и вообще людей в школе, стали считать её выскочкой. Именно поэтому девушка выросла замкнутой и робкой. Единственным её другом являлся Лукас Ким — один из сыновей папиного коллеги. Она познакомилась с ним только в третьем классе, к тому моменту она уже была отстранённой девочкой и спеться с этих хулиганистым мальчишкой ей было нелегко. Первый год она вела себя настороженно, второй год уже могла считать его своим другом, а на третий и вовсе сдалась. Под таким-то напором. Но, как оказалось, напор был слишком сильным и привязанность к парню, как к другу переросла во влюблённую привязанность. — Моя знакомая часто сталкивается с такой ситуацией, что её и её лучшего друга считают парой. Хотя между ними нет романтических отношений, и она уже не знает, что с этим делать. Хотя…нельзя сказать, что она не испытывает к своему другу романтических чувств. Но она не может ему это сказать, ведь он её единственный друг! И из-за всего этого они начинают отдаляться друг от друга. Что же ей делать, Лили? — грустно спрашивает Атанасия. — Хм-м…эта твоя знакомая, это ведь ты, Атанасия? — Ой! Нет! С чего ты взяла?! — девушка отрицательно матает головой, из-за чего расчёсанный золотистые волосы снова путаются. Щёки покрылись розовым румянцем. — Эй, тише-тише. — она останавливает мотания, — Ну, разве стала бы простая знакомая рассказывать такие подробности? Да и к тому же, разве у тебя есть знакомые? Насколкьо я знаю, ты общаешься только с Лукасом. — Не знаю, пытаешься ли ты меня унизить или просто напоминаешь, мне в любом случае обидно. — Обелия надувает щёчки и резко разворачивается к няне. — И всё-таки, это ведь ты. Я права? — она нежно берёт девушку за голову и разворачивает голову обратно к зеркалу. — Да. — смущённо откликается Атанасия. — А знает ли об этом Лукас? — блондинка отводит глаза в сторону, — Ах, да! Это же твои чувства. Хэй, вы дружите с детства и ты думаешь, что он не поймёт тебя? Попробуй поговорить с ним. Думаю, он всё поймёт. И, возможно, даже примет. — А если не пой… — раздался громкий стук в дверь и Лили ответила негромко «войдите», — …мёт. — договорила девушка. — Атанасия, ваш отец просит вас пройти к нему в кабинет. — она покланилась и удалилась из комнаты девушки. Лилиан и Ати обеспокоенность переглянулись, а затем сглотнули. Клод никогда не приглашал дочь, неговоря уже о том, что бы пригласить её в свой кабинет — «запретное место», как назвала его Атанасия. Она никогда не заходила туда, хоть и искушение подглянуть за тем, чем же интересным и скрытным занимается там отец и Феликс, который частенько там бывает, было на грани с действиями. Но правила есть правила, а девушка их нарушать не привыкла (в отличии от брюнета). Заплетя волосы в тугую косу, что бы сразу после похода к отцу лечь спать, не переживая о причёске. И накинув на белоснежную сорочку тёплую шаль, она отправилась в кабинет. Стукнув маленьким кулочком три раза по деревянной двери, она услышала приглушонное, грубое «войди». Несмело открыв дверь она увидела трёх мужчин, женщину и парня — Феликс, Альберт, отец Лукаса, Клод, Диана и сам Лукас. Парень вальяжно развалился в чёрном, кожаном кресле, которое предназначалось для гостей и залипал в свой телефон, не особо обращая внимание на то, что происходит вокруг и даже только что вошедшую девушку он не заметил. — Добрый вечер. — поприветствовала взрослых девушка и прошествовала к дивану. И только тогда Лукас заметил её. — Привет. — сказал он, отрывая взгляд от экрана смартфона. Она еле заметно улыбнулась, — Привет. В кабинете повисла пауза. Обелия присела на кожаный диванчик рядом с Дианой. Женщина приобнела дочь за плечи и кивнула Клоду. Тот на секунду замешкался, что было не свойственно для него, и строго взглянул на юношу. Тот, то ли почувствовав, то ли увидев боковым зрением, оторвал взгляд от телефона и принялся слушать. — Атанасия, в связи с чрезвычайной ситуацией вам придётся ненадолго покинуть город. Вы отправитесь в один из наших загородных домов вместе с семьёй Альберта, исключая его самого. Я тоже останусь здесь. Выезжаем через час, тебе стоит собраться и… — он оглядел оценивающим взглядом внешний вид девушки, — переодеться. Ати кивнула и встала, после чего направилась к двери. Диана последовала её примеру и направилась за дочерью. Атанасия никогда не задавала лишних вопросов, просто делала то, что ей говорили. Или даже приказывали. У неё никогда не оставалось сомнений в том, что отец может быть не прав. Она, хоть и была единственной дочерью семьи Обелия, но никогда не получала много любви родителей. А может в этом и есть вся причина? Будь у неё братик или сестрёнка, может тогда родители бы обратили на детей достаточно внимания? Она практически с детства была окружена любовью Лили, даже Феликс — человек, по сути не являющейся ей даже другом, не говоря уже о родстве — уделял ей больше внимания, выделял больше заботы, ласки и любви чем родители. Но она молчала. И никогда не жаловалась на это, ведь у неё был человек, которого она любит всеми фибрами своей скромной души. Лукас. Собрав небольшую сумку вещей и переодевшиьс в тёплое платье — ведь сейчас была зима — чуть ниже колена, она вышла из комнаты. Спустившись вниз, к воротам, где их уже ждали все остальные, они убрали сумки в машину. — Атанасия, прошу тебя, бедь осторожна и, если что случится, безприкословно слушайся Феликса, а если же с ним что-то случится — Лукаса. Проговорили Клод и, притянув девушку к себе, крепко обнял. Это был первый раз, когда Клод проявил столько чувств к дочери и, судя по его выражению лица, последний. Он знал в какое опасное дело ввязался и прекрасно знал, что будет с ним и Альбертом. Он знал, что не увидит её, свою маленькую девочку, больше. А ведь он уделял ей так мало внимания, а она ведь старалась так много. Диана, любовь всей его жизни, должна позаботится об их дочери. Об их маленькой девочке, которая должна вырасти счастливой. Он прижал малышку в последний раз к себе и закрылся носом в её золотистые — такие же как и у него самого, и у его жены — локоны. Вздохнул сладкий запах он пустил одну слезинку, но тут же вытер её о волосы девочки и отпустил её. Добро улыбнувшись он кивнул на, уже готовую их увезти, машину. Она ответила ему самой искренней улыбкой и, махнув маленькой ладошкой, запрыгнула в машину.

10 лет спустя

Девушка с золотистыми волосами заливисто рассмеялась над одной из шуток гостей. Белоснежное платье, длинная фата, которая уже успела немного замараться о землю и такие же белоснежные туфли на шпильках с красиво переливающимися на солнце блёстками, рядом с ней стоял брюнет, который придерживал уже-жену под руку и сверлил взглядом друга девушки. Но неожиданно перевёл свой взгляд в сторону мужчины и на его губах появилась лёгкая улыбка. Всю эту картину видел мужчина, он столя, опираясь на дерево. Но вдруг он увидел приближаюшуюся к нему фигуру. Диана хоть и постарела — за десять-то лет — но была всё так же прекрасна. — Не хочешь подойти к ним? Думаю, она была бы счастлива. — она нежно улыбнулась, а Клод приобнял жену за талию. — Хочу, очень хочу. — они вместе, взявшись за руки, отправились к уже-молодожёнам. И пусть только Клод выжил тогда, и пусть прошло десять лет, и пусть его малышка уже выросла, и пусть она уже не только его малышка, но она всё ещё любит своего папочку, а он всё ещё любит свою дочку. Папину дочку.