So sweety revenge.

      Услышав слова матери, Вероника сразу подскочила с кровати и попросила выйти мать, та согласилась, через несколько секунд кареглазая оставалась одна со своими мыслями. «Что же могло произойти?» — лишь один вопрос терзал девушку, однако нужно было поспешить собраться. Надев первое попавшееся под руку, Вероника сразу же принялась расчесывать свои непослушные волосы. И вот уже в помятой клетчатой рубашке и ранломными шортами, она бежит скорее вниз по лестнице, чтобы узнать как можно больше. Тихие голоса разносились где-то на кухне, где находился полицейский. Стараясь держать себя в руках, девушка зашла на кухню и поздоровалась. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти, а то и больше, однако достаточно ухоженный, имеющий растительность на лице. Корейская униформа ему очень даже шла. Монотонным, уставшим голосом спросил он у нее секундой позже. — Вы Вероника Чон-Хо, верно? — отпив глоток чая и закусив вафлей, произнес он. — Да, это я… — все же неуверенно проговорила девушка, чуть затихнув. Кажется, низкорослая могла догадываться, что она настолько сильно выпила, что сделала с Чжи Лиен что-то плохое. — Вы арестованы по подозрению убийства Чжи Лиен, – допив чай из кружки, полицейский вышел из-за стола и достал наручники, — руки за спину. Вероника послушалась полицию и покорно протянула руки назад. Сотрудник полиции надел на нее наручники, и, схватив девушку аккуратно за руку, повел на улицу к машине. Кареглазая была в страхе и замешательстве, ведь она не знала, когда могла совершить подобное и могла бы сделать это вообще. В голову приходил лишь один день, когда Чон-Хо напилась в баре, пропустив университет. Как раз именно этот день она почти не помнила. Это на самом деле было необъяснимым чувством, когда тебя подозревают в убийстве, которое ты возможно не совершал. Страх, волнение и озадаченность слились воедино и образовали нечто ужасное. Внутри тебя раздирают монстры и заставляют жутко паниковать. Ей хотелось биться об стену, ведь такого исхода в жизни она точно не хотела, почему она могла такое сотворить? Надежда в душе ее не покидала, ведь еще толком не известно, когда это случилось. Тяжело вздохнув, девушка лишь послушно шла к машине, пытаясь сохранять железное спокойствие. — Можно я поеду с ней?! — вдруг вырвалось у матери Вероники, и она догнала свою дочь, — Пожалуйста, я умру от страха за нее здесь! Страх потерять дочь проявился в матери. Она вспоминала тяжелую работу отца, и то, как она потеряла его.. Также потерять дочь тоже не хотелось. Не хотелось и оставлять ее там одной, мало ли чего случится. В такой тяжелый для обеих момент, мать лишь хотела обнимать свою дочь, чтобы ей было спокойнее. В то, что она могла кого-то убитья матери слабо верилось. — Хорошо, тогда пройдемте со мной в машину. — спокойно ответил полицейский и открыл дверь Веронике на заднее сиденье, проводив ее взглядом и хлопнув дверью, мужчина помог сесть женщине в возрасте, а затем и сам прошел в машину. В головах представительниц женского пола крутилось лишь одно: «Как Вероника могла совершить такое?» — и обе отказывались верить в ее какое-либо причастие. Веронике все еще было страшно, но она пыталась держать себя в руках. От слез страха и боли ее отгораживала лишь нарастающая сила и надежда на лучшее. Вероника понимает, почему она могла стать подозреваемой. Их отношения ухудшались и Вероника все больше срывалась из-за этого О Сану и отношения Чжи Лиен, которая, казалось, вообще не ценила их дружескую близость. Внутренняя злость лишь больше хранилась в ней и девушка не могла терпеть. Однако, после разговора с матерью, девушка пыталась держать себя в руках и пытаться быть сильной, а так как она была похожа на отца, то выходило у нее достаточно неплохо, все же это было очень тяжело — быть спокойной, несколько капелек слез скатилось по ее лицу, а лицо немного скривилось из-за попыток остановить и сдержать все чувства. Елизавета ощущала тяжесть и боль своей дочери, потому взглянула на нее через зеркало заднего вида в машине и закрыла глаза, рвано вздохнув. Вспомнив в этих глазах своего мужа, Елизавета все больше вспоминала их веселые и редкие деньки, когда он забывал про свою работу…       Поездка казалась вечной, наполненной тяжестью эмоций, но вот уже через восемнадцать минут они приехали к участку и все наконец-то могли вдохнуть свежий воздух, хоть и ненадолго. Войдя в полицейский участок, мужик кому-то крикнул, что он пришел. Мать попросили остаться в зоне ожидания, а Веронику повели дальше. Там она заметила О Сану, спящего в зоне ожидания. Он проснулся от крика и заметил Веронику. Казалось, Сану был этим встревожен, ведь его девушка где-то потерялась и умерла, однако он лишь заглядывал девушке в глаза, ища, насколько она чувствовала себя ужасно и сломлена ли была. Чон-Хо действительно была жутко напугана и было страшно, но ее надежда светилась где-то в глубине глаз и она верила в свою безнаказанность. Да, даже несмотря на ее тяжкое настроение, депрессию, которая была раньше, где-то в глубине девушка всегда держалась и верила в будущее. Вчера она обещала себе измениться: быть сильной и спокойной, она уже не могла терпеть свою вспыльчивость, потому что после этого ее ожидали лишь скребущие кошки на душе и слезы за свое ужасное поведение.       Наконец, дойдя до комнаты сдачи показаний, Веронику ощупали на предмет оружия или что-то похожее, а затем наконец запустили, сняв наручники. Она села на стул и обомлела. Напротив сидел очень приятный юноша, который был следователем. Накачанное тело, приятно одет, волосы с цвета угля; черные, почему-то напоминающие щенячьи глаза для Вероники; очки с черной оправой. — Вы — главный подозреваемый в деле Чжи Лиен, она была найдена вчера в мусорном баке, находящемся недалеко от вашего дома. — ясно и серьезно произнес следователь. — Я точно не могла этого сделать… — пыталась успокоить Вероника себя, — вчера я проснулась в три часа дня, а затем ко мне приехала мать. Мы с ней некоторое время пробыли дома, а затем отправились в парк, ехали туда полчаса, там примерно точно такое же время гуляли, а потом мы поехали в магазин, закупились продуктами и вернулись домой. — на дрожащие руки обратил внимание следователь и лишь нахмурил брови. — Кто-то это может доказать? — Моя мать…и мороженщик. наверное. Также, я думаю, в магазине должны быть камеры наблюдения, — Чон-Хо очень сильно волновалась, потому что в первый раз в жизни ее подозревают, в, мать вашу, убийстве! Может накричать она и могла, отвесить пощечину, но не больше. Именно об этом могла бы и думать Вероника, если бы перед ней не сидел такой… следователь. — как ваше имя? — в уме вертелись вопросы, зачем она вообще это спросила, это так глупо, тебя подозревают в убийстве, а ты думаешь о красивом молодом человеке. — Ян. Ян Сонбэ. — его самого немного сбил такой вопрос, однако он предпочитал не обращать на это внимания, продолжая расспрашивать подозреваемую.

***

      Не успела Вероника и моргнуть, как она уже выходит из участка, а рядом с ней идёт матушка. Не считая того, что ее задержали и посчитали убийцей, время, проведенное во время допроса было волнительным, возбуждающим и немного неловким со стороны Вероники. Ее отпустили под подписку о невыезде, и так продлится до окончания следствия. Ветерок поддувал волосы и юбку Вероники я заставляя ее саму слегка щуриться и следить за своей юбкой, вдруг что пойдет не так. — Мх, это ужасно, как такое могло произойти? — спросила свою дочь Елизавета. — Должно быть, ее просто похитили, пока она шла к О Сану. — ответила Вероника, направляясь к остановке, — Мама, я правда не знаю, мне сейчас очень тяжело. Тут она краем глаза заметила О Сану, он заходил в машину. На нем не было лица, кажется, парень действительно был этим подавлен. Сзади девушки шли родители Чжи, мать была в жуткой истерике, а отец был опустошен. Она повторяла, мол, как это должно было получится, почему ее дочь тронули? Это было очень тяжело: смерть своей бывшей подруги, влюбленность в следователя, это очень похоже на любовь матери и отца, только вот она влюбилась в него в баре, а Вероника во время допроса. Почему же все вышло так глупо? Хочется просто упасть в кровать и ничего не делать целый день. Как же реагировать на все это? Она вроде бы твоя бывшая подруга, но она была единственной, она вроде бы на тебя плевала, но она все ещё была единственной. Ожидая автобуса, особи женского пола молчали, не решаясь сказать ни слова. — Тебе тяжело? — наконец прервала тишину мать. — Очень, мне очень тяжело, мне ужасно. Я не знаю, что делать, мама, что мне делать? — хотелось плакать. — Не загружай себя так, ты ни в чем не виновата. Просто будь спокойна, ты же отпустила ее? Вспомни, как тебе было тяжело с ней, однако все же стоит оставаться человеком и сочувствовать. — на самом деле Елизавета и сама не знала ответ на вопрос, однако она пыталась помочь своей дочери. — относись к этому всему так, будто бы она лишь твоя знакомая, может это и звучит грубо, но больше здесь ничего нельзя сделать. — Ты как всегда права, я полностью согласна с тобой, но мне все ещё тяжело. — она скрестила руки на груди и закрыла глаза. Мать погладила свою дочь по волосам и продолжила следить за автобусом. Она тяжело вздохнула, но ничем больше не могла помочь, кроме как оставить ее одну.       В автобусе они молчали и ни о чем не говорили, как это было вчера. Домой пришли они тоже молчком и Вероника сразу поднялась на второй этаж, зашла в комнату и плюхнулись на кровать, закрывая глаза. Глупая неопределенность и полное неведение будущего пугало Веронику, она пыталась хоть о чем-то думать, но кроме Яна до нее, к сожалению, ничего другого не доходила, что же сделать с ним? Наплевать или пытаться контактировать, что делать? Ничего не понятно и все уже достало. Продолжая лежать на кровати, глаза Вероники постепенно закрывались, а тело расслаблялось. вскоре Вероника заснула.

***

      — Вероника, тебе нужно поесть. — ее будила мать. — Да, подожди минутку. — неохотно открывая глаза, Вероника снова столкнулась с тяжёлой реальностью. Мать вышла из комнаты, а Вероника села на кровать. Сейчас она хотела думать, что все, что случилось сегодня утром — лишь глупый сон, однако это была реальность, что очень грустно. Через несколько минут кареглазая спустилась на первый этаж и прошла на кухню. — О Сану? — посмотрев на парня, спросила Вероника. — Да, привет, как ты? — он ел картофель, что вчера приготовила Вероника, и кажется, ему было вкусно. Сев за стол, Вероника неловко взглянула на мать, а та лишь пожала плечами, доедая. — Не очень. — ответила девушка и принялась за еду. Она не ела целый день, потому сейчас Чон-Хо уплетала свою стряпню на ура. — Ахах, тоже самое. Я видел тебя в участке. — Да. — Тебя отпустили? — Под подписку о невыезде, это случилось вчера, ты сам позвонил. — Да, что ты делала вчера? — Проводила время с матерью, так что, я не причастна. — Ясно. — кажется, что-то его немного взбесило. О Сану надеялся, что девушка вчера была дома одна и в итоге ее выбрали, как главную подозреваемую, ей было тяжело и очень плохо, однако сейчас ей лучше, чем должно было быть. Это не осложнило задачу, однако было немного обидно. За такую ошибку хотелось сделать Веронике больно, вот она сука, но сейчас рано, она точно не придет к нему в гости. В голове сложился немного другой, более интересный план, пришлось бы только немного попотеть. — А ты чего пришел? — через небольшую паузу спросила Вероника. — Я помог твоей матери в магазине и она пригласила меня на ужин. — Хах, ясно. — низкорослая доела, взяла все тарелки и пошла их мыть. Ну и зря мать пригласила его, только этого не хватало девушке, однако делать было уже нечего, пришлось его принимать и общаться с ним. Предложив чай, парень неожиданно отказался, сославшись на личные дела. Вздохнув с облегчением, Вероника проводила парня до двери и уже собиралась успокоиться, как вдруг: — Я заеду за тобой в университет, хорошо? Мне ещё кое-что хотелось с тобой обговорить. — Хорошо, — отказываться было очень неприлично, ибо у парня итак сейчас умерла девушка, так тут ещё и такая нахалка. — Увидимся, — он улыбнулся и ушел. Парень хорошо воспользовался ситуацией, не давая Веронике выбора. На Чжи ему было абсолютно срать, а его лицо выражало лишь скуку, которую все принимали за грусть. " Ну почему все не может быть немного быстрее?» — спрашивал у себя О Сану, похищая ещё одну жертву, обещанием подвести до дома. Как ей не повезло, ведь даже камер не было рядом.       Вероника ещё немного простояла около двери, наблюдая за скрывающая из виду машины, а затем направилась в гостиную к телевизору. Стало немного спокойнее, на подругу она потихоньку забивала болт, однако вот с Яном было немного по-другому, каждый раз, когда она его вспоминала, низкорослая лишь сильнее и сильнее влюблялась. " Мы же уже не маленькие дети, верно? " — спрашивала у себя Верон, готовясь к первому шагу. " Наверное, делать это сейчас — глупо, ну, если только познакомиться… Абсурд, боже, какой же это сраный сука абсурд, почему блять все случилось именно так…». Во всем круговороте проблем девушка совсем позабыла о университете, благо О Сану ей напомнил об этом, что было вовсе приятно, на самом деле. Не обращая внимания на телевизор, Вероника распутывала для себя всю ситуацию, ей становилось проще смотреть на всю эту картину и в конце концов она успокоилась за чашечкой чая с матерью. Она единственная, кто помогает ей, сейчас это единственный человек, который ей настолько сильно важен, потерять ее для Вероники было очень тяжело, это было бы очень ужасно, ведь тогда она осталась бы одна и без поддержки. Вот об этом точно думать не хотелось. Все оставшееся время она просмотрела телевизор, а затем легла спать. Несмотря на то, что Чон-Хо вроде как всё распутала, на душе ее все ещё было тяжко.