So sweety revenge.

      Сегодня были выходные, которые, как казалось Веронике, могли бы помочь ей разобраться во всех своих чувствах и немного отдохнуть от трудностей, однако все планы на выходные были разрушены в прах, как только она вспомнила о конкурсе. Нужно было работать, работать, и ещё раз работать, чтобы не облажаться перед другими людьми. Вспомнив слова Сану о том, что позора он не любит, девушка сравнила себя с ним и убедилось, что думает точно также. Именно поэтому вчера она поздно легла спать, а сегодня поздно проснулась. Лениво встав с постели, Чон-Хо открыла шторку в своей комнате и прищурилась в ответ лучам, которые в миг заполнили ранее темный объект. «Тут грязно, нужно убраться» — мысль была не из самых приятных, ибо меньше всего хотелось заниматься домашними делами. Руки немного болели, но это огорчало меньше всего. — Дорогая, просыпайся! Ты уже давно пропустила обед. — Елизавета бодро распахнула двери в комнату своей дочери и тут же ее улыбка пропала, — Ох божечки мои, какой мамонт тут проходил? — Мам, — сначала взглянула кареглазая обиженно, но потом немного рассмеялась и кинулась в объятия, — я уберусь, но немного попозже. Обещаю. — Ну уж нет, дорогая, ты иди и приведи себя в порядок, тут я справлюсь сама. Тебя ждёт тот обоятельной парень Сану. — Чон-Хо старшая мило подмигнула и поспешила заправить постель, чтобы не дать сделать этого дочери. — Что?! Мам, ты что, опять привела его домой? — Нет, конечно же нет. Мы снова встретились в магазине и он сказал, что хотел бы зайти к нам в гости. Ему очень понравился чай, который я привезла с собой. — Взяв плечики в руки, женщина принялась развешивать вещи, которые были разбросаны на пуфике, среди которых лежало старое, но до сих пор прекрасное платье, в котором Вероника поразила всех на своем выпускном. — Ты уже думала, в чем пойдешь на конкурс? — она повернулась к девушке, но в проёме оставалась лишь картина, которую до этого Вероника заслоняла своим видом. Тем временем она сидела за столом, ела хлопья, и смотрела местные новости:

«Сегодня в девять часов утра было найдено тело Ким Хван Со, которая пропала неделю назад в десять часов вечера. Предположительно, девушка познакомилась в клубе с мужчиной лет двадцати пяти, а затем он решил ее проводить до дома, куда жертва так и не вернулась. Расследование продолжается. К другим новостям… »

Вероника пригляделась на фото жертвы и поняла, что между ней и ее бывшей подругой, а сейчас мертвячкой, есть сходство: длинные темные волосы и похожий контур лица: «Что, если маньяк выбирает людей по внешности? В таком случае, мне не грозит опасность… А ещё это значит, что можно связать дело Чжи Лиен и Ким Хван Со?» — тут девушка подумала о том, что стоит начать содействовать полиции, чтобы снять с себя подозрения. «Интересно было бы почитать, почему маньяки зацикливаются на определенной внешности? Возможно когда-то похожая на них девушка сделала что-то плохое в сторону маньяка. Может быть, первая любовь? Или стервозная девочка, которая насмехалась над ним.» — в любом случае Вероника хотела встретиться с тем мужчиной, который вел допрос. Он показался очень приятным человеком, пусть и разговор состоялся не самый интересный; в чем-то похожий на отца, которого в этот момент так не хватало. Было тяжело находиться в напряжении и ожидать родного человека с опасной работы, а в особенности было тяжелее принять тот факт, что с вероятностью в пятьдесят процентов этого человека в своей жизни ты больше никогда не увидешь, потому что какой-то человек возомнил себя Богом, решающим кому жить, а кому нет. Если в ее окружении появится хоть кто-то, кто может ее понять — жить станет проще. «Мама? Маму я люблю, но иногда она совершенно меня не понимает. Вчера она точно представляла меня, как девушку О Сану, которого я недолюбливаю, и, возможно, она мягко скажет мне о том, что я выдумываю » — настроение есть совершенно пропало. Молча избавившись от остатков и медленно помыв всю посуду, Чон-Хо поднялась наверх и взяла пару вещей, чтобы переодеться в другом месте и не мешать матери. «Спасибо, что прибралась, ма. Я в долгу» — прошептала кареглазая шатенка и ушла из комнаты. Переодевшись в голубую кофту и белые брюки-карго с большими карманами, девушка вышла из дома, захватив ключи и кошелек. Был третий час, дворовая улица выглядела как никогда оживленной, а на небе не появилось ни одного облака. Была только голубизна и солнце, светившее на макушку. «И к черту эти занятия! ” — Вероника улыбнулась и устремилась в полицейский участок под голосистое пение птиц, которые постоянно леталис ветки на ветку, будто следуя за Чон-Хо, как за принцессой. Вокруг были похожие домики и к концу улицы они находились плотнее друг к другу, а рядом с остановкой находились серые Виллы и куча магазинов, половина которых продает косметические средства, а другие — продукты. Также там находился довольно большой мегацентр, который Вероника раньше посещала с Лиен в поисках одежды. Хозяева особенно стараются над декором зданий, покупая неоновые вывески — это привлекает много молодежи. Вероника лично была знакома с несколькими продавцами из продуктового магазина, ибо часто закупалась и была постоянным гостем. Она даже пару раз помогала украшать помещение. Зимой было особенно красиво: горели разноцветные гирлянды. От окрыленного настроения Чон-Хо оторвал приближающийся автомобиль. Это была та самая машина, в которую садиться было боязнее всего. Очертания становились больше и явнее, но встречаться с ее хозяином хотелось все меньше и меньше. Вскоре было поздно бежать, оставалось только молча стоять и ждать, но сердце неистово рвалось прочь. Наверняка парень заметил, с какой скоростью поменялось лицо Чон-Хо, когда тот открыл дверь. Он выглядел как всегда подозрительно хорошо. Ещё оставался выбор: сесть в машину или уйти. Ноги едва тряслись, а сама девушка будто бы выпала из реальности, а все, что видели ее глаза — фальш: — Слушай, Сану, у меня появились другие планы. — протараторив слова, она поспешила идти дальше на автобусную остановку. Глаза непроизвольно бегали из стороны в сторону, а ноги будто бы были готовы пробежать марафон. — У нас осталось шесть дней до выступления. — твердо произнес парень, выходя из машины. Он явно был настойчив. — Неужели ты хочешь все испортить? — Да, я знаю, но не могли бы мы начать позже, пожалуйста. Мне сейчас тяжело сконцентрироваться. — Вероника остановилась и поскорее обернулась, ибо взгляд Сану сверлил затылок, будто бы в него вонзили нож. Она пыталась найти оправдание своей внезапной затее. — Ты поступаешь эгоистично, Вероника. Могла бы сразу отказаться и не тратить мое время в пустую. В конце концов мы обговорили график, а сейчас ты берешь и уходишь непонятно куда. Под гнетом невыносимого взгляда Сану пришлось сдаться, сказать «Пока» своим хотелкам и вновь вернуться к пианино, от которого стало тошнить, как от манной каши с комочками. В ответ на это парень вдруг «прояснился» и стал вести себя проще, будто бы ничего не произошло, но запуганная Вероника не могла никак забыть того ощущения, которое приследовадо ее в попытках противиться судьбе. Прощайте, птицы; прощайте, дети; прощайте, мистер ветерок — и привет, дом; привет, четыре стены; привет, мама… «Может, пока есть время, мне сбежать? Вдруг, если я прямо сейчас уйду, меня ждёт лучшая жизнь? Может быть я просто боюсь ответственности, которая возложилась очень не вовремя. Тяжело справляться со всеми ситуациями, которые напали на меня в один и тот же отрезок времени и не дают встать на ноги. Хотелось бы напиться» — встав перед дверцой машины, Вероника посмотрела на дорогу, ведущую к автобусной остановке, и всё-таки и села в машину, головой прислонившись к окну: — Только давай заниматься не очень долго, всё-таки я хочу отдохнуть, — Чон-Хо умоляла его сжалиться, — Я вчера долго просидела за пианино и очень устала. — Как скажешь. Не хочешь после занятий съездить с моей компанией в клуб? Я тебя подвезу и буду присматривать. — Веронику только смутило предложение. — Нет, оставь это приглашение кому-нибудь другому. — на этот раз она ответила твердо, ведь предложение выглядело глупо со стороны парня. Неужели он действительно считает их друзьями? Полезли неприятные мыслишки, которые, впрочем, сопровождали Веронику всю жизнь: « Ему также тяжело, как и тебе, однако он это скрывает, чтобы не нагружать тебя своими проблемами, а ты относишься к нему как последняя хамка! » — так бы сказала ее мама, потому что она действительно думает, что Сану идельный человек со здоровой психикой, хотя и сама иногда беспокоится: как ей кажется, причина тому простая материнская забота. Вероника не должна была повторять суровую любовь так, как проживали ее родители. “ Посмотри, он ведёт себя как джентльмен! Никогда не подаёт виду слабости и с ним ты всегда сможешь быть как за каменной стеной. Сану будет тебя ценить. Не то, что твой полицай, который постоянно будет заставлять тебя пить таблетки, чтобы быть спокойной «. — Ты снова пойдешь в бар? — будто бы прочитав мысли, спросил ее парень. — Нет, я просто прогуляюсь. Давай больше не будем вспоминать тот день. Нам же хуже. — Вероника аккуратно заглянула в глаза бывшего парня своей бывшей подруги и немного очаровалась. Ветер из окна развивал его волосы, будто бы в кино. Теперь было более понятно, почему многие влюблялись в образ идеального парня. — Вот что меня смущает. — неожиданно для себя объявила Чон-Хо и на секунду его взгляд оторвался от дороги. Казалось, что все застыло в ожидании. — Ты слишком идеальный. — организм стал работать быстрее, страх постепенно распространялся по телу, как кровь по полу. — Это комплимент? — на лице проявлялась хитрая улыбка, а взгляд стал хищным. В авто витала непонятная атмосфера, которая постепенно затягивала, как азартные игры, но все знают как подобное заканчивается. — Считай, что нет. — слова о походе в бар вывели из себя Веронику, однако именно они подтолкнули на правильную мысль: «Если в тебе нет пробелов, то ты — сплошной недостаток». — Тебе стоит успокоиться. Мне приятно, что ты думаешь, что я идеальный, но будь ты ещё сообразительнее, поняла бы, что все, кто так трепещут — не стоят и гроша. Их интересует лишь внешний вид. –на что девушка лишь промолчала и продолжила смотреть в окно. Они остыли.

***

На улице постепенно темнело, был уже шестой час вечера, когда в доме Чон-Хо во всю играло пианино и сливались человечьи голоса в едином пении. Свет горел лишь в одной комнате, где и занимались наши герои, которые уже знатно устали. Нежные руки продолжали разыгрывать ноты по наитию, а мозг тем временем почти отключился, выполняя одно и то же из раза в раз. Черный громадный декор находящийся рядом с диваном, пыхтел из последних сил, как и тот, кто на нем играл. Сану стоял рядом, облакачиваясь одной рукой на пианино, а другой жестикулируя, как бы помогая себе петь: — Я устала, давай закончим, — решилась произнести Вероника, вставая с банкетки и закрывая пианино. — У тебя получается неплохо, — произнес парень и убрал руку с пианино. — Ты уже когда-то выступала? — задал он вопрос, проходя к порогу, однако уходить совершенно не спешил. — Слушай, — сначала Вероника не хотела отвечать на вопрос, но что-то в голове заставило произнести последующее, — Да, мама частенько записывала меня на конкурсы. — голос немного притих, — и мне это совсем не нравилось. В моей комнате много медалей со вторым местом. Неважно. — резко замолчала Чон-Хо, понимая, что много рассказывать о себе человеку, которого ты почти не понимаешь — плохая идея. Язык заплетался то ли от усталости, то ли от нерешительности своих действий. — В детстве я старался забыться от семейных проблем, поэтому проводил много времени за учебниками или хобби. — с грустью произнес парень, обуваясь. Казалось, он хотел придать своим слова незначительный смысл, но Вероника восприняла их всерьез. — Мне жаль, — смущённо произнесла девушка, уставившись в пол. — Надеюсь, сейчас у вас все хорошо. — Мои родители погибли. — произнес Сану и захлопнул дверь, оставляя своего товарища один на один с мыслями. Вероника обомлела, а громкий дверной хлопок неожиданно напугал, заставляя ее отпрянуть. Конечно, она никогда особо не интересовалась фактами о жизни людей, но такого слышать от юноши совершенно неожидала, несмотря на то, что у самой была только мама. Вскоре в окне на мгновение мелькнул свет, а затем послышалось тарахтение машины, которое постепенно становилось все тише и тише. Вскоре было слышно только чириканье птиц и веселый возглас ребятишек, которые ещё играли рядом со своим домами. Продолжая пялиться на одинокую дверь ещё какое-то время, на ум пришла только одна совершенно ужасная идея: посетить бар и выпить, чтобы хоть немного расслабиться. Руки дрожали как у алкоголика не только от долгой игры, но и от диалога, который произошел от силы пять минут назад. Взяв с собой только деньги на проезд и ключи, девушка выскочила на улицу, предварительно выключив во всем доме свет. Глаза сильно устали, переодически их сильно потирали, от чего становилось только хуже и они краснели. Солнце было практически за горизонтом: небо озарилось слабо оранжевой полосой, окружённой темными синими, а ближе к свету и фиолетовыми, облаками. Позвонив матери, Вероника предупредила, что вернётся поздно, но она солгала, сказав, что останется у друга, и, возможно, с ночёвкой, на случай, если уснет в другом месте. Зелёный автобус прибудет через десять минут, оставалось только ждать. Под вечер было ветрено, продувало даже через кофту, которая казалось теплой. Рядом стояли несколько человек в масках, которые обсуждали повышенные цены на косметические средства. В Корее тема красоты была настолько популярной, что в восемнадцать лет девушкам нередко давали деньги на операцию, чтобы подправить черты лица и тела, а также добавить особенности лица, которые были популярны. Веронику это также не обошло стороной: только ради приличия мать предложила сделать несколько пластических операций, но сразу же получила отказ, поскольку Вероника всегда считала, что ложиться под скальпель — не лучшая идея; к тому же, ее лицо итак было особенным, ибо смешало в себе европеодную и монголоидную расу. Все мысли были резко прерваны приездом автобуса, который через пару секунд был полностью заполнен. Предстояло пятнадцать минут утомительной поездки. Наконец-то можно было вдохнуть свежий холодный воздух, а перед глазами высилось большое и элегантное здание, которое напоминало о пугающем моменте в прошлом. Именно оно врезалось на всю жизнь несмотря на то, что день тот девушка помнила только смутно. Ветер сдувал девушку с пути, предлагая вернуться назад и не совершать ошибку, однако манящие огоньки, отражавшие в карих глазах гворили об обратном, притягивая руки к ручке двери. День был просто отвратительных, чтобы безоговорочно повернуться назад. Мир алкоголя предстал в своей полной красе внутри, внушая мнимый страх голубоко в груди: — Вы снова пришли, — поприветствовал Веронику бармен, который работал в тот самый день. Он был совсем не рад видеть юную особу в столь «ушлом» местечке. — Виски. — твердо произнесла Вероника, которая была уверена в том, что в эту ночь она точно напьется. Спину сверлил чей-то неприятный взгляд, однако особого внимания на это Чон-Хо не обратила. Столик, где сидела бывшая знакомая пара в тот день, была занята лишь со стороны Сану. Именно оттуда кто-то жадно глядел на девушку. — Я бы не советовал много пить, — однако поить людей — работа бармена, поэтому он лишь молча подал стакан, ожидая посетительницу. — Я запуталась, — сделав глоток, девушка продолжила, — рядом со мной находится один человек, которого я совершенно не понимаю. Многие говорят, что он хороший, но у меня будто бы неприятное предчувствие. — Не буду говорить то, что говорил в прошлый раз. Возможно вы действительно создали себе неправильное впечатление о нем только из-за какой-то детали. — Мне он казался идельным, но сегодняшний разговор все перевнул. — задумчиво произнесла Чон-Хо, попросив долить. — Он сделал вам больно? — Нет, — язык стал немного заплетаться, — он будто бы стал обычным человеком. — кажется, в голову вспышками постепенно приходила мысль, которая вскоре сформировать, словно облегчающий чих. — Если он вам открылся, то стоит его поддержать. — именно то, чего хотела услышать Вероника. Возможно, Сану действительно не такой подлиза, каким казался изначально. Действительно, сейчас ему приходится тяжелее всех остальных, ведь он потерял любимую девушку, а сейчас терпит оскорбления от ее подруги, которая верит шестому чувству и вечно шарахается от того, что сама себе навыдумала. Все словно как пазл складывалось в голове и в итоге привело к одной, на тот момент истиной, мысли: Сану можно доверять. Все домыслы были закреплены в сердце, однако вскоре девушка была приглашена за столик, где раньше сидела ее мертвая подруга. Голова была окончательно расслабленна и совершенно не замечала знаки, которые стоило бы распознать. Уж слишком этот молодой человек откровенно пялился на интимные места, его намерения были очевидны, как ясное небо. Только бармен временами поглядывал всю эту ситуацию, параллельно ведя важную беседу. Вероника напомнила его дочку, найденную безголовой в мусорном баке:

«Сильнее смерти только память»

— было написано на надгробии милой восемнадцати летней девушки.