Waiter at my favorite bar

      На самом входе в лицо ударяет атмосфера обыкновенного гнёта. В помещении пахнет сыростью, невыносимо душно и играет какая-то знакомая мелодия. Люди по стандартному обычаю в это время уже заняли все отдаленные места, что находятся у стен. К бару же со стороны входа, наравне с Имом, двигается приличная масса народа, из-за чего Чангюну приходится ускориться. Он чуть не сбивает своим плечом одну миниатюрную девушку-официантку и протискивается через нескольких рослых мужчин, слегка ударяя одного из них локтем. Над ухом слышится шипение, но Им только хмыкает и поправляет ворот своей рубашки, гадко ухмыляясь. Он грациозно запрыгивает на барный стул и складывает руки на стойке в ожидании потирая пальцы.       Здесь он знаком практически со всеми. Чангюн впервые пришёл сюда на своё шестнадцатилетие и до сих пор не изменяет своим традициям. Иму понравилась сама атмосфера и шарм. Ободранные стены, но великолепные живые концерты с ещё пока неизвестными исполнителями. Многие известные люди начинали именно отсюда. Наверное, это и стало толчком к тому, чтобы Чангюн выбрал своё хобби. Родной бар на окраине не самого благополучного района стал для него вторым домом. Сюда редко заваливаются мажоры и детишки депутатов. Не приходится выслушивать какие-то тёрки за соседними столиками. Чангюн ненавидит выслушивать чужие проблемы, а особенно, когда своих проблем вполне хватает. Пусть они и не тянут на уровень богатеньких, но имеют место быть. Гюн кивком приветствует бармена за стойкой и как обычно берёт себе стакан пива. В таком месте не хочется упиваться в кашу, а хочется сидеть и наблюдать за окружающими. Чангюн ловит от этого особенный кайф. С одной стороны, это не просто его развлечение — это его работа. Он музыкант, а работа музыканта — рассказывать истории, которые он сам лично видел, или же рассказывать услышанные в сомнительных заведениях байки у лиц не столь приятных, насколько бы хотелось.       Жух с улыбкой подталкивает стакан к Чангюну и переходит к другим посетителям, не успевая даже обмолвиться и словом с постоянным гостем и, уже можно сказать, близким другом. Дело ли в харизме темноволосого, или же в умении располагать к себе людей, но Им постоянно находит себе цель для весёлого диалога на вечер, будь то работник «Белой лошади» или же один из новых посетителей. Все официанты и диджеи, что работают посменно и меняются со скоростью света из-за маленькой зарплаты хоть раз, но разговаривали с постоянным гостем. Выделяется только один несменный официант, который работает здесь уже который год, практически без выходных. Чангюн сюда ещё несовершеннолетним ходил, когда Кихён уже вовсю занимал почётное место сотрудника месяца. Тогда-то они и познакомились. Кихён слишком яркий и броский для такого серого заведения на самом деле. Его светлые волосы и яркий макияж сильно контрастируют с хмурыми лицами его молодых коллег. Один бармен Чжухон стоит за барной стойкой с ярко-рыжими волосами и улыбается постоянно по-доброму и разгоняя возле себя серость и обреченность. Для Има они здесь самые особенные и самые родные. Он уже привык постоянно разговаривать с Чжухоном, пока тот натирает стаканы до блеска и смеётся с дурацких шуток музыканта, периодически покрикивая на диджея и прося его сделать «блядскую музыку» потише. А с Кихёном он привык сидеть на лестнице чёрного входа летними вечерами и говорит обо всём.       Чангюн делает пару глотков и осматривается, выискивая для себя сегодняшнюю жертву. Он настроен на хороший разговор, чтобы отойти от повседневности, но почему-то голос в голове молит о том, чтобы именно Кихён оказался свободен этим вечером. Чангюн стал слишком редко видится с ним, что расстраивает безусловно. Любимый хён странным образом действовал на младшего, говорил настолько мягко, уделял столько внимания мелочам, что Иму выть порой хотелось от переизбытка чувств, которых ему не хватало столько лет. Обведя взглядом зал на несколько раз, он наконец-то замечает светлую макушку, обслуживающую столик в противоположном углу. Им хмыкает и делает ещё глоток, не сводя взгляд с мужчин, один из тех замечает данный жест со стороны барной стойки и гадко усмехается. Чангюн обращает внимание на то, как Кихён мягко отпихивает чужие руки от себя, но не спускает с лица улыбки. Обычное действие для его рода работы, показывать своего недовольства нельзя. Чангюн же адски зол. Его не устраивает такое отношение. Он уже хотел было встать и подойти, упёрся руками о барную стойку и подорвался резко, чуть ли, не сбивая свой стакан с пивом, но увидел, как старший отходит от столика, выдыхая с облегчением. Чангюн приземляется обратно, оттягивая ворот рубашки. Кажется, будто у него пар из ушей может пойти от переизбытка эмоций. — Ревнуй то поменьше, а не то и Кихён заметит с какой периодичностью ты нарываешься на драки из-за него, — Чжухон говорит шёпотом на самое ухо и похлопывает по плечу, Чангюн уже хотел возразить, прикрывая вспыхнувшие щёки рукой, но Ли отошёл к вновь прибывшим посетителям. — Хей, парень, — Им резко разворачивается и чуть ли не впечатывается лицом в чужую крепкую грудь. Он отстраняется корпусом назад, чтобы было удобно смотреть в лицо окликнувшего. В нём он узнаёт того самого парня, что распускал руки перед Ю. — Не учили, что, когда бестактно расталкиваешь людей, нужно хотя бы извиниться? — А тебя не учили, что распускать руки на персонал заведения некультурно, хамская ты рожа? — Им идёт в наступление и щурит глаза, тыкая в грудь парню напротив. Сзади слышится едкий смешок Чжухона, но Чангюн не поворачивается, а упрямо смотрит в глаза наглеца, будто пытаясь выискать там хоть что-то, кроме полного отсутствия такта. — Он работает в баре, а здесь это можно считать, практически включено в устав, — говорит приторно низким голосом, настолько прокуренным, что даже современная музыка вокруг не кажется такой противной. Да и парфюм не может перебить едкий аромат табака, что уж говорить об уже въевшимся в стены заведения запахе. Противно, Чангюн не завидует Кихёну и его работе в очередной раз. Вот только, сколько бы он не просил того уволиться, в ответ ему приходил только мягкий отказ. Кихёну этот бар уже как семья. Чангюн от части согласен с ним, он вообще вырос здесь и просто так уйти бы не смог. — По-твоему, все работающие здесь — шлюхи? — Конечно, иначе и быть не может, — мужчина хотел было что-то добавить, но ему в челюсть ударяют с достаточной силой для того, чтобы прикусит язык без возможности продолжить мерзкие выводы и умозаключения. Чжухон за спиной всё так же присвистывает и, кажется, даже ставит свой излюбленный стакан с полотенчиком на место. Им готов и ему вдарить слегка, чтобы рот не разевал в лишний раз на личные разборки, но это хамское лицо напротив намного важнее. Ответ не заставляется себя долго ждать. И вот Чангюн уже сплевывает кровью на пол, утирая окровавленные губы. Он хотя бы смог предотвратить мгновенное падение с высокого стула, пожертвовав одним из любимых стаканов Ли. Чангюн купит ему хоть десять, сейчас важнее другое. Осколки слегка хрустят под стёртыми кроссовками. Что там говорил Чангюн? Он не особо любит шум? Только если дело не касается Кихёна. Поэтому он уже готовится к следующему удару. Пьян он не то чтобы сильно, но металлический привкус во рту усугубляет ситуацию и стоять ровно на ногах становится сложнее. Ради Кихёна можно и постараться. — Ну ты и ахуел, — Чангюн поправляет ворот, прямо как в самом начале вечера. Смотрит нахально, подталкивает на вызов. — Ну давай, втащи мне ещё раз.       Уверенность сверкает в его глазах ярким огнём, взгляд стал ещё более тяжёлым, чем раньше. Мужчине даже приходится слегка отступить назад, но чувство собственного достоинства заставляет его сделать шаг обратно и вынести руку перед собой. Но не успевает рука и на сантиметр приблизиться к бледному лицу, как её перехватывает чья-то ещё более крепкая. Чангюн знает здесь всех. В том числе и охрану, что стоит на входе. Парни оттуда тоже меняются редко, знают нравы Чангюна и успевают вовремя предотвратить неизбежное. Спасибо внимательности и услужливости. Чангюн кивает кротко своему спасителю, пока дебошира уводят в сторону выхода. Если бы не он, то Чангюну явно пришлось бы собирать свои зубы на корточках по всему полу, хотя ему и без того досталось прилично. Сознание прошибает, когда металлический запах бьёт в нос с новой силой — из-за адреналина ранее он не чувствовался так резко, Чангюн даже забыл о том, что его прилично так приложили.       Им уже собирается утереть новую струйку крови со своего лица, как его хватают за руку и уводят в сторону комнаты для персонала, она даже подумать не успевает и хочет огрызнуться, но замечая светлую макушку сразу сбавляет обороты и покорно двигается следом. Кихён идет достаточно быстро, а Чангюн достаточно пьян, из-за чего возникают некоторые проблемы с перемещением. Но он действительно старается не подавать виду. Металл на языке неприятно отдаёт послевкусием, скула болит, от чего Иму становится хуже стремительно, но он продолжает твёрдо ступать вперёд, до тех пор, пока его не усаживают на край дешёвой раскладушки под аккомпанемент недовольных упрёков в адрес Има. Тот лишь закатывает глаза и откидывается назад, шумно выдыхая. — Ну сколько раз я просил прекратить делать это, — Кихён рыщет по ящикам в поисках аптечки, что запропастилась куда-то так не вовремя. Им успевает расслабиться настолько, что всё отходит на задний план, а глаза закрываются. Он прилично устал, а Кихён имеет слишком красивый голос, как считает Им, ему бы не официантом, а певцом пойти. Да даже в этот же бар. Им часто говорил об этом, но получал только усталый вздох и очередные отговорки. Но младший то знает, что Кихёну льстят эти замечания. Всегда льстили и будут. — Что «это»? — Чангюн открывает глаза — пытается не уснуть. Кихён часто пел ему колыбельные. Нужно приложить немало усилий, чтобы не отключиться прямо сейчас. Кихён уже достал небольшой ящичек и вынул из него несколько бутыльков с ваткой. Парень подходит ближе и смотрит со злостью, но в глазах читается неимоверное беспокойство и испуг. — Защищать меня, — Кихён присаживается на край рядом с Имом и окунает ватку в раствор. Медленно пальцами поворачивает за подбородок чужое лицо и начинает протирать рану на скуле. — Это моя работа, я сам это выбрал и каждый раз драться из-за каких-то уродов не стоит того. — Это было всего несколько раз, — недовольно бурчит Им. Алкоголь в нём делает своё дело. От прикосновений к коже становится неимоверно легко, тело сразу же расслабляется. Но и Ю на долго не задерживается и поднимается обратно, подходя к ящику и роясь в нём ещё некоторое время. — Ну и куда ты? Хорошо же сидели.       Им пытается подняться, опирается то на одну руку, то на другую — никак не может найти опору. И наконец выпрямляется, выставляя руки перед собой. Когда взгляд фокусируется на комнате и получается различать силуэты Чангюн медленными, но всё равно косыми шагами направляется в сторону официанта, что никак не может оторваться от своего ящичка. И пускай расстояние всего два шага, Чангюн чувствует, что от духоты в сознании снова мутнеет. Алкоголь главный противник узких помещений. Он переступает с ноги на ногу и расстёгивает одну пуговицу на рубашке, слегка оттягивает ворот и, кажется, уже становится лучше. Но в голову бьёт вновь. Кихён замечает это и в последний момент хватает того за руку прежде чем упасть на всю ту же раскладушку. Им во время падения умело подминает парня под себя, сам же нависает сверху. Приходится часто проморгаться, чтобы прийти в нормальное состояние и не свалиться от переизбытка ощущений вновь. — Тебе бы стоило поменьше пить, — Кихён смущён до чёртиков, но на удивление не спешит вырываться и убегать, а просто лежит. Скорее всего сыграла усталость, он весь вечер на ногах — клиентов много, а перерыва ни одного, как и нормального сменщика, что приходил бы вовремя. Поэтому лежать сейчас вот так не худший из исходов. — А какой смысл тогда мне приходить сюда? Без алкоголя выслушивать бредовые истории такое себе удовольствие, — пьяная ухмылка не сходит с наглого лица. Он поправляет волосы, проводя по ним рукой назад. А Кихён клянётся, что не он сейчас завис на долю секунды, рассматривая вены на напряженной руке. — Ну может тогда вообще не стоит приходить? — Кихён замечает, что Чангюн надавливает слегка на его плечо и наклоняется ближе, глаза не горят привычной доброжелательностью. Только решительность и немного злости. Именно поэтому Ю решается продолжить, попутно пытаясь скинуть чужую руку со своего плеча. Слишком интимно выходит для такой помойки. — Деньги побережёшь. А песни у тебя и без этих историй классные получаются. Ты ж не их сюжеты запихиваешь в текст. А как ты там говорил?.. Настроения?.. — Я сюда прихожу только ради тебя, — Чангюн смотрит не отрываясь, а Кихён не может прикрыть рот от удивления, а сказать что-то вообще не представляется возможным. Слишком. Личный. Разговор. Он не был готов. — В смысле? — В том смысле, что я сюда прихожу, чтобы увидеться с тобой, — Им сжимает чужое плечо и нагибается, практически полностью ложась на чужое тело. Колено его стоит между ног старшего, вторая рука прижимает за кисть к тонкому и неудобному матрасу. — У тебя ведь есть мой номер, но ты похоже слишком выше того, чтобы написать мне. Хотя бы раз за эти несколько лет.       Кихён молчит и выглядит достаточно спокойно, если не учитывать резко вздымающуюся грудь. Но внутри у него происходит полнейших хаос, одна половина предпочитает поддаться благоразумию, вторая же просто хочет наконец-то провести по этим чертовым выпирающим ключицам, что выглядывают из чрезмерно расстёгнутой рубашки. Они знакомы слишком долго и слишком долго Кихён подавляет это желание, выставляя вперёд только свою гордость и непринужденность. — А с такого ракурса ты выглядишь ещё круче, — кажется, будто Чангюн на самом деле знаком здесь со всеми настолько близко, что готов читать эмоции и мысли «жителей» данного заведения только по глазам. И как неимоверно повезло, что именно с Кихёном он знаком больше и ближе всех. Настолько близко, что сейчас тот водит указательным пальцем по линии ключиц туда и обратно, пока губы темноволосого прижимаются к его собственным губам. Близко. Становится ещё душнее, чем было раньше. Но Кихён не обращает на это внимания, а только лишь продолжается двигать рукой, пока Им надавливает коленом, заставляя вжаться в и без того практически плоский матрас, и переходит на шею, не опаляя дыханием, а будто бы наоборот, охлаждая и заставляя расслабиться и наконец-то поддаться. — Как жаль, что ты старше на несколько лет… — Тебе уже давно не шестнадцать, так что проблем возникнуть не должно.