Небесное чудо

У Кастиила были удивительные, по меркам Рая, увлечения: пчеловодство и создание мёда. Его пасека, с крупными и очень работящими пчёлами, была скрыта от любопытных глаз и от самого Михаила. О ней знали только три ангела, вернее, два ангела и архангел: Эфраим, Бальтазар и Гавриил. Им, как своим друзьям, доверчивый Кастиил всё же раскрыл тайну. «Эти не предадут. У нас дружба», — был уверен он. И каково же было его удивление, когда на тайную пасеку, случайно, забрела Анжелика. Рит Зиен, вообще-то, шла к Джошуа за советом по ухаживанию за новыми лечебными растениями — грёзолистом и лунной лавандой, но, видимо, свернула не туда и очутилась среди ульев. А потом стала с неподдельным интересом рассматривать пасеку, утопающую в цветах. Она не особо обратила внимание на Кастиила, который копошился в ульях. Воздух здесь парил и пьянил! В нём витали всевозможные цветочные ароматы, пахло мёдом и свежескошенной травой. Её недавно покосил Джошуа. Толстые, мохнатые пчёлы, размером с её ладонь, неторопливо сновали туда-сюда. Басовитое гудение насекомых перекрывали птичьи трели. — Анжелика? Как попала ты сюда? — поинтересовался Кастиил, оторвавшись от своих пчёлок. — Перепутала дорогу, — призналась Рит Зиен, с детским восторгом наблюдая, как летали вокруг пчёлы, садились на цветы и собирали пыльцу. — Ты теперь всё Михаилу доложишь? — А должна? — беззаботно отозвалась Анжелика, откинув назад прядь блестящих волос. — Ты ведь его воспитанница. — Я сохраню твою тайну про секретную полянку, — пообещала ангелесса, затем озорно, живыми глазами поглядывая сквозь хитрый прищур, добавила: — Но только, если ты мне расскажешь что-то интересное о своих мохнатых подружках. — С радостью, — оживился Кастиил, дополнив: — Чтобы получить килограмм мёда пчёлам надо принести нектара с девятнадцати миллионов цветов, поэтому они делают это все вместе — пчелиной семьёй. В день одна пчела может облететь около семи тысяч цветов, представляешь, Лика? — Семь тысяч цветов? — изумлённо воскликнула Рит Зиен. — Это ж сколько… Договорить она не успела, поскольку на поляну пришёл Бальтазар. Увидев Анжелику, он радостно заулыбался, совершенно не переживая о том, что про их тайное местечко теперь стало известно ещё одному ангелу. — Дорогуша, рад тебя видеть! — Бальтазар поцеловал Анжелику в щёку, чем не на шутку её смутил. Далее он мигом объяснил свои действия: — Дружеский поцелуй в щёчку, ничего более. Друзья так делают. Его лукавый взгляд оценивающе скользнул по ангелессе. Анжелике было интересно, что именно он пытался разглядеть: тунику или её саму, но спросить его об этом она не решилась, так как всё ещё прибывала в лёгком недоумении от поцелуя. — Я тоже рада, Бальти, — улыбаясь, ответила Рит Зиен. Ангел, тем временем, обратился к Кастиилу: — Касси, ты ведь не забыл, что мы хотели готовить медовуху? — Помню я, — с малой толикой сомнения ответил ангел. — Вот только, если архистратиг узнает… накажет нас. — А как он узнает? — риторически спросил Бальтазар. Анжелика снова улыбнулась и сделала жест, будто застёгивает рот на замок. — Не переживайте, я умею хранить секреты, — заверила она. — Кстати, а что такое медовуха? — А вот сейчас и узнаешь, дорогуша, — Бальтазар лукаво прищурился и щёлкнул пальцами. Тот час же посреди пасеки возник деревянный стол с кувшинами, наполненными водой, глиняной большой миской — с шишками хмеля и малой — с корицей. — Касси, тащи самое главное — цветочный мёд, — сказал Бальтазар и налил в глубокую миску воды, поставив ту на наколдованный горящий очаг. Ангел пошёл за мёдом. Анжелика же заинтересованно наблюдала за процессом. Она, конечно, и сама варила разные целебные отвары, снадобья, готовила исцеляющие мази, но такого приготовления медовухи ещё не видела. — Здесь должно хватить, — вернувшись, проговорил Кастиил и отдал другу бочёнок с мёдом. — А потом угостим этим Михаила, — рассмеялся Бальтазар и, добавив в кипяток много мёда, стал активно перемешивать варево. — Он меня вчера так измотал на тренировке по метанию энергетических шаров, что под конец урока мне захотелось твоего дивного пойла с конопляным соком, — собрав деревянной ложкой белую пенку, которая уже образовалась на поверхности воды, пожаловалась Рит Зиен. — Все мы солдаты Воинства Святого, — напомнил Кастиил. — Просто кто-то этим заморачивается, выполняет все приказы командиров, слепо им подчиняется и целует их в попу, а кто-то… я, — добавляя корицу, мускатный орех и хмель, которые придали напитку оригинальные вкусовые нотки, ответил Бальтазар. Затем он тщательно всё перемешал и снял миску с огня. При помощи магии охладил варево и добавил туда свой секретный ингредиент — дрожжи, которые и появились благодаря ему. Ещё немного волшебства, ждать долгого окончания брожения Бальтазар не хотел, и желанная медовуха была готова. — Пробуем? — уточнил ангел и стал аккуратно разливать напиток по глиняным чашам. Анжелика взяла свою чашу, поднесла её к губам и сделала глоток, с опаской пробуя на вкус новый напиток. И медовуха не разочаровала её, наоборот, одарила приятной, тёрпкой сладостью. — Какой необычный медовый вкус, — подытожила она и уже смелее выпила содержимое. — И не надо быть алхимиком, — пригубив медовухи, хохотнул Бальтазар. — Мои пчёлы приносят пользу Небесам, — подхватил Кастиил и тоже испил напитка. — Эфраима надо было угостить, — подлив себе ещё, проговорила Рит Зиен. — Мы ему отольём, — залпом допив алкоголь, пообещал Бальтазар. И добавил, заметив, как подруга снова наполнила чашу. — Лика, я бы не советовал тебе так упиваться. Тем более, у тебя непривычный к бухлишку организм. Анжелика беспечно махнула рукой, вновь приложившись к медовухе. Бальтазар с Кастиилом и себе подбавили алкоголя. И их вечеринка продолжилась. Она была наполнена весельем и забавными воспоминаниями ангелов о службе в гарнизоне Анны. Анжелика же делилась с друзьями рассказами об уроках у Михаила, о его похвалах за её успехи, и о наказаниях, которые архангел придумывал ей за детскость, инфантильность и косяки. А медовуха у ангелов всё не заканчивалась. Расходиться они стали только под вечер, когда на чистое, голубое небо взошли первые звёзды. Красиво так, робко. Помигивали себе, будто только что проснулись. А тёплый воздух благоухал ароматами ночных цветов.

***

Анжелика шла через Эдемский Сад, покачиваясь и с трудом переставляя ноги. Затуманенным взглядом она смотрела по сторонам и бормотала себе под нос что-то о крепкой дружбе с двумя ангелами. Выпила медовухи она много и разошлась не на шутку, — придуманный Кастиилом и Бальтазаром напиток её впечатлил. — Какая красотка мне повстречалась, — бархатным голосом проговорил Гавриил, обворожительно улыбаясь. — Это же милая Рит Зиен. — А мы что уже виделись где-то? — полюбопытствовала ангелесса и от количества выпитого пошатнулась, но на ногах устояла. — Смешная ты, — не ответив на её вопрос, подметил архангел и ехидно дополнил: — В таком состоянии я обычно вижу только Бальтазара. Ответить Анжелика не успела. От накатившей слабости её ноги всё же подкосились, и она рухнула, но не на землю, а в объятья Гавриила, который среагировал молниеносно. — Вот что, красавица. Давай-ка я отнесу тебя домой, — не дав ангелессе что-то ответить, архангел подхватил её на руки и понёс в лекарский дом Рит Зиенов.

***

— Спасибо за помощь, Гавриил, — благодарно проговорил Эфраим и наклонился, заботливо поправив подушку сестры. В отличие от современных подушек, эта была наполнена не перьями или бамбуковым волокном, а сухой травой и напоминала по виду больше мешок. — Я уже беспокоился, где моя сестра. Да уж, Лика, такая Лика, — ласково добавил он. — Стоп, — держа в руках чашу с приготовленным отваром из полыни, красного перца и лепестков эвион, который помогал прийти в себя, сказала Анжелика. — Так ты и есть архангел Гавриил? — К счастью или к сожалению, — с усмешкой ответил архангел. — Ты пей-пей, сестрёнка. А то не выздоровешь, — напомнил Эфраим. Ангелесса со вздохом стала пить такой противный, но лечебный, отвар. А когда закончила, поставила чашу на пол у кровати и воскликнула: — Вот это да! Моим спасителем оказался сам младший брат архистратига! — Видишь, красавица, какая удача? — Гавриил игриво поиграл бровями, заставив Анжелику смутиться. — А медовуха у Каса — высший класс! — Рит Зиен снова просияла милой, детской улыбкой, которую Эфраим так любил, и дополнила: — Надо будет повторить.