smile like silver

пак чимин знает мин юнги сколько себя помнит. они росли в соседних домах, и юнги слонялся по заднему двору еще до того, как чимин научился ходить, играл со своими игрушками и плавал в маленьком надземном бассейне, который его родители установили в том же году; родители юнги отказывали в его просьбах, даже когда чимин дорос до стукачества, ибо юнги был злым и не заслуживал того, чтобы с ним делились. они оба как-то выросли из этого. юнги все еще был груб с чимином, но тот не обращал на это особого внимания, потому что юнги по-прежнему был его лучшим другом. чимин все еще жаловался на то, что юнги был злым и должен вернуться в свой дом, но никогда не подразумевал это, а когда юнги угрожал уйти, начинал ныть и извиняться. они росли вместе, проводили вместе все свое детство, и чимин знал юнги лучше, чем кто-либо другой. знал, каким занудой он был, даже если притворялся крутым, когда они познакомились с другими детьми в школе, и он знал, что юнги боится темноты и будет спать только свернувшись калачиком между чимином и стеной во время их ночевок, и что у него будет ночник в его комнате до тех пор, пока ему не исполнится тринадцать, и он знал все неловкие вещи, которые когда-либо делал юнги, либо потому, что ему доставляло удовольствие наблюдать эти моменты, либо это позже передавалось чимином родителям юнги, несмотря на громкие жалобы юнги, чтобы они все заткнулись. юнги знал о чимине ровно столько же, но чимин всегда верил, что его секреты юнги будет охранять, как и он его. чимин никогда не думал о юнги как о чем-то большем, чем просто его несносный, занудный сосед, которому он, вероятно, все еще доверял бы свою жизнь, даже после многих лет воздействия на потрясающе медленные рефлексы юнги и склонность дремать в неподходящие моменты, например, во время занятий или когда он и чимин вместе работали над домашним заданием в библиотеке. пока, внезапно, юнги не начинает меняться. это так неожиданно. чимин идет по коридорам, как всегда непринужденно. тэхён отходит от него на полпути к месту назначения, чтобы поговорить с одним из своих учителей о долгах, и через несколько метров чимин проходит мимо юнги. по привычке, чимин с отвращением смотрит на юнги, чтобы показать старшему, что именно он чувствует по отношению к нему, и, по привычке, юнги высовывает язык в ответ, а когда это происходит, чимин клянется, что его охватил сердечный приступ. юнги высовывает язык, и сердце чимина бьется так быстро — точно остановка сердца. прямо по середине маленького розового языка юнги находится совершенно новый, блестящий, серебряный шарик. — он проколол себе язык, — стонет чимин в деревянную парту, за которой сидит, прижавшись щекой к поверхности, и безучастно смотрит в сторону пустого класса. тэхён стоит у него за спиной, и чимин чувствует, как его ноги упираются в спинку стула, едва касаясь лопаток. чонгук находится где-то на другой стороне класса, вероятно, сидя на подоконнике, потому что он слишком много смотрит аниме про среднюю школу и думает, что это делает его крутым и таинственным. — почему у тебя такой голос, как будто ты вот-вот обкончаешься? — спрашивает чонгук, и чимин клянется, что тот немного суров. — это горячо, — хнычет чимин, — юнги не горячий! он примерно метр ростом. — вы в буквальном смысле одного роста, — бормочет чонгук. чимин не обращает на него внимания. — и он злой, — продолжает чимин, — и ни одна одежда ему не подходит, он постоянно растрепанный и… — я и не знал, — перебивает тэхён, мягко ударив пяткой по затылку чимина. он звучит приторно, а когда чимин оглядывается через плечо, он видит на его лице странную, квадратную ухмылку, которую он хотел бы никогда не видеть, — что тебе нравятся плохие парни. чимин чуть не взлетает со своего стула, чтобы поспорить, не уверенный в том, защищает ли он юнги или себя, что юнги не плохой парень. он перечисляет все дрянное аниме, которое юнги смотрит, как сидит в своей комнате, играя в свой компьютер каждую секунду, пока чимин не утаскивает его, чтобы сделать что-то более интересное, и пробалтывается о том, что юнги однажды плакал, когда они смотрели фильм о говорящей собаке (он без труда опускает то, что юнги было всего семь, а чимин начал плакать первым). он продолжает утверждать, что юнги не плохой, но со временем это становится все труднее отрицать. юнги не останавливается на пирсинге языка. он начинает приходить домой в разное время ночи (на самом деле чимин никогда не ищет его, он просто случайно смотрит в окно в полночь и видит, как юнги бредет по темной улице к своему дому). внезапно юнги променял свой гардероб из мешковатых свитеров и плохо сидящих джинсов на обтягивающие черные футболки и самые узкие ёбаные штаны. они, наверное, на восемь размеров меньше положенного, думает чимин, глядя на тонкие ноги юнги и прилипшую к ним черную джинсовую ткань. чимин почти уверен, что юнги присоединился к какой-нибудь шайке. не из-за пирсинга языка, из-за которого потерял рассудок чимин, и не из-за футболок, хотя юнги никогда не интересовался узкими джинсами, и чимин уверен, что кто-то другой должен был бы убедить того соответствовать такому модному тренду, ибо он больше не пишет чимину много, они не ходят домой из школы вместе и его никогда не бывает дома до двух часов ночи; и в один прекрасный день, когда чимин сидит на улице, глядя на тротуар, не потому что скучает по нему и не потому, что хочет мельком увидеть своего нового привлекательного лучшего друга, а только потому, что это хороший вечер и чимин хочет подышать свежим воздухом. правда, это так. юнги идет по улице в армейских ботинках и кожаной куртке и, блять, он правда горячий. — чимин! — зовет его юнги, и его глупая, счастливая улыбка не соответствует его одежде. — как дела? ухмылка юнги достаточно широка, чтобы чимин увидел короткий золотой проблеск, потому что, по-видимому, юнги сделал новый пирсинг, чтобы заменить свой серебряный шарик, а чимин молчит. юнги подходит еще на один квартал ближе, давая чимину достаточно времени, чтобы ответить, но чимин понятия не имеет, что сказать. — с тобой все в порядке? — спрашивает юнги, как только оказывается всего в паре футов от крыльца чимина, а тот видит маленькую золотую звездочку, выглядывающую из языка юнги. кожаная куртка юнги сидит идеально, изгибаясь на его хрупких плечах и распахиваясь так, что видно белую футболку, туго натянутую на груди юнги, — чимин не в порядке. — ты разрушаешь всю мою жизнь, — постановляет чимин, а затем понимает, что говорит, и прежде, чем его смущение может показаться, он разворачивается и быстро быстро исчезает в своем доме с хлопком. правда, через четыре часа, когда наступает три часа ночи, чимин пыхтит и лежит в постели без сна, думая о соседском парне. это все из-за юнги. юнги и его дурацкого пирсинга на языке, который чимин находит бесспорно горячим, его дурацкой кожаной куртки, его ботинок и его лица, а чимин думал, что все это началось с пирсинга, но, когда он смотрит в потолок и секунды тянутся слишком долго, разрезая его драгоценный, красивый сон, он задается вопросом, не являются ли бурление крови в венах, быстрое биение сердца и улыбка, которая сама растягивается на губах, даже если он хочет быть в ярости от бабочек в животе; возможно, в этом нет ничего нового, а, возможно, они были там намного дольше, чем он готов признать.