А чувства видно даже в темноте

Эпизод со встречей на тропе Цюнци вышел впечатляющим и эпичным. Ибо был в этом более чем уверен. Он так хотел сняться в этой сцене — и главное, чтобы именно под дождём, а не стоя под зонтом — и оттого, что ему разрешили, Ибо был бесконечно рад и взбудоражен. И сиял так, словно ему подарили новый мотоцикл, а не просто разрешили намокнуть. Кстати, говоря о «намокнуть», Ибо уже начинал ощущать дискомфорт от мокрой одежды, довольно холодной ночи и липнущих к лицу волос. Он шёл переодеваться мимо прожекторов на площадке, гадая о том, когда же освободится Чжань-гэ, чтобы они могли вместе отправиться в отель после тяжёлых суток на съёмочной площадке. Это был долгий, изматывающий день. Ибо очень устал за сегодня, и хоть это была приятная усталость от любимого дела, он всё равно мечтал поскорее оказаться у себя в номере, согреться в горячей ванне и наконец оказаться в своей тёплой мягкой кровати. В вагончике-гримёрке было тепло и уютно, но он не стал задерживаться там надолго. Только быстро переоделся, дождался гримёра, который снял наконец с него полностью вымокший парик, и, схватив свой телефон и лежащий в углу зонт, снова вышел на улицу. Находясь внутри, он мог пропустить момент, когда освободится Лао Сяо, и тогда не смог бы предложить ему поехать вместе. Он шёл мимо всё ещё работающих людей на площадке, прикидывая, какую сейчас снимают сцену, как вдруг где-то вдали отчётливо прозвучал раскат грома, и Ибо невольно поёжился. Дождь усиливался, начиналась гроза, так что ему нужно было поскорее найти Сяо Чжаня — тот из-за надвигающейся непогоды наверняка освободится быстрее — и поехать наконец домой. В номер. Там будет явно спокойней, тише и суше. Снова прокатившийся по небу гром теперь дополнила и сверкнувшая совсем рядом молния, после чего свет на съёмочной площадке вдруг заморгал. Стало не по себе. Не хватало ещё, чтобы из-за грозы повредились генераторы и вырубился свет. Всё-таки боязнь темноты у Ибо была совсем не наигранной, он панически боялся её и оказаться в кромешной тьме посреди огромной площадки, хоть и вместе с кучей людей, совсем не хотелось. Ибо снова поёжился и пошёл дальше, отходя от основной массы людей. И вдруг, после очередного раската грома, свет заморгал сильнее и под удивлённые возгласы членов съёмочной группы потух окончательно. Ибо застыл на месте, пытаясь взять себя в руки. В конце концов он на работе, здесь много людей, много мелькающих экранов телефонов, и уж точно никто не выпрыгнет на него из кустов. Он сглотнул, всматриваясь в темноту перед собой, и дрогнувшей рукой попытался нащупать свой собственный мобильный. Мелькнула мысль о том, чтобы позвать кого-нибудь, и он уже было собрался открыть рот, как его локтя кто-то коснулся. Ибо непроизвольно вскрикнул, зажмурив глаза, и на его рот тут же опустилась чья-то ладонь. Он открыл глаза и с облегчением уставился на силуэт Сяо Чжаня. Тот был уже без парика, но всё ещё в промокшей насквозь одежде Вэй Ина. Снова сверкнула молния, и Ибо резко услышал суетившихся вокруг людей, будто к нему внезапно вернулся слух. Было по-прежнему темно, повсюду мелькали странные тени под свет фонариков и телефонов, но Ибо больше не чувствовал страха. С Чжань-гэ было спокойно, а все мысли сосредоточились теперь только на силуэте напротив и руке на собственных губах. Рука была мокрая и холодная, но от неё по телу отчего-то расходилось такое тепло, что Ибо был уверен: будь сейчас светло, он точно не смог бы скрыть свои розовеющие уши. Сяо Чжань продолжал стоять и молчать, и Ибо открыл рот, пытаясь дать понять ему, что он хочет что-то сказать. Чжань-гэ тут же отдёрнул руку и отвёл взгляд, быстро начиная говорить: — Ты почему до сих пор здесь? Я думал, ты давно отогреваешься в номере! — Я хотел дождаться тебя, — сказал Ибо, только сейчас понимая, насколько глупо это звучит. Ведь если бы не гроза и перебой со светом, он бы прождал Сяо Чжаня не меньше пары часов. И ради чего, ради получасовой совместной поездки до отеля, где они разойдутся каждый по своим номерам? Боже, это действительно было глупо. — Ясно, — протянул Сяо Чжань, неодобрительно покачав головой, и Ибо уже было хотел огрызнуться в ответ, как тот схватил его за руку, развернулся и, потянув его за собой, бросил через плечо: — Идём. Улыбка сама собой растеклась по лицу Ибо, и он практически побежал за спешащим Сяо Чжанем, понимая, что он в любом случае ждал не зря, куда бы тот его ни вёл. Ведь за Чжань-гэ он готов был пойти куда угодно. И по правде говоря — это даже как-то пугало. Постоянная жажда общения, потребность находиться рядом максимально возможное количество времени и непрерывное желание хотя бы смотреть на Сяо Чжаня издалека. Это походило на одержимость. Но Ибо давно понял, что это такое на самом деле. И, возможно, лучше бы это было одержимостью. Её можно было вылечить, от неё можно было избавиться. А любовь… что-то подсказывало Ибо, что он был в числе однолюбов, а значит, это чувство, независимо от того, что будет дальше, останется с ним навсегда. Тем временем, отвлёкшись на свои мысли, Ибо даже не заметил, как они оказались возле одной из машин, развозящих актёров по гостиницам. Вынырнул в реальность Ибо только когда Чжань-гэ о чём-то заговорил с водителем. Он собрался было спросить, что происходит, как Сяо Чжань обернулся к нему, открывая заднюю дверцу машины, и не терпящим возражений голосом проговорил: — Залезай, поедем вместе. — Ты даже ещё не переоделся, — попытался было возразить — сам смутно понимая зачем — Ибо. — Ну, я, конечно, могу остаться и переодеться, а ты можешь поехать один. Главное, чтобы проблем со светом не было и в отеле, — ехидно проговорил Сяо Чжань. И если бы не улыбающиеся глаза, Ибо точно бы ответил на такое заявление что-нибудь довольно грубое. С другой стороны, ведь именно такого окончания дня он и добивался. Да и вообще, кто он был такой, чтобы отказываться от лишних минут наедине со своим гэгэ? Поэтому подняв вверх руки в жесте капитуляции, Ибо улыбнулся и залез на заднее сиденье. Он давно поймал себя на том, что присутствие рядом Сяо Чжаня вызывает в нём неконтролируемое желание безостановочно болтать. Ему казалось, что он за всю свою жизнь сказал меньше слов, чем за то время, что провёл рядом с Чжань-гэ. Вот и сейчас он всю дорогу не замолкал ни на минуту, болтая о съёмках, о шикарной сцене под дождём, которая у них получилась, периодически переходя на мотоциклы и скейты, даже рассказал о наборе Лего, который привёз с собой сюда в последний раз. Чжань-гэ говорил мало, но как всегда внимательно слушал и много улыбался. На самом деле Ибо в данный момент просто боялся замолчать. Потому что если бы он перестал говорить, то начал бы думать. Думать о том, что сидит сейчас так близко и вокруг никого, кроме водителя, и на самом деле, хоть он и замёрз, но тут было так жарко, и так трудно дышать, и так сложно было не тянуться ближе, и, боже мой, просто поскорей бы уже приехать и одновременно не приезжать бы ещё пару часов. Но ехать до отеля было не так долго, поэтому вскоре они остановились, и Сяо Чжань сразу же вышел из машины, обходя её и открывая дверь Ибо. Поёжившись, он проговорил: — Идём уже, я чертовски замёрз. Ибо вылез из машины, следуя за Чжань-гэ и отмечая про себя, что со светом в их отеле проблем не было, а значит бояться ему точно было нечего. Ну, возможно, только того, что рассчитывать на то, что Сяо Чжань пригласит его к себе — тоже было нечего. Тем не менее он неотступно проследовал за не оборачивающимся на него гэгэ, поднялся с ним на лифте и даже зачем-то вышел с ним на его этаже. Хотя его никто и не приглашал. Но возле номера Сяо Чжаня он всё-таки притормозил и, сглотнув, выдохнул: — Чжань-гэ… — дальнейшие слова о том, что он желает Сяо Чжаню спокойной ночи и что они увидятся завтра, утонули в мягком голосе гэгэ, который произнёс что-то про чай, но Ибо не был уверен, потому что стук собственного сердца в ушах заглушил всё остальное. — Что? — переспросил Ибо, сосредотачивая всё своё внимание на лице Сяо Чжаня. — Говорю, на улице что-то страшное и всё ещё может случиться что-нибудь со светом, так что, если хочешь, можем переждать грозу у меня, тем более я недавно прикупил вкусный чай — ну по крайней мере мне его очень советовали, сам ещё не успел опробовать, так что… если хочешь… — Да! — выпалил Ибо поспешно, потом, будто поняв, как нетерпеливо выглядит, попытался исправиться: — В смысле, я с удовольствием, спасибо. — Отлично, — улыбнулся Чжань-гэ, будто бы облегчённо, словно боялся, что Ибо мог отказаться. Потом отвернулся, открывая дверь в номер, и прошёл внутрь. — Заходи. Ибо вошёл в номер — абсолютно такой же, как и его собственный — и осмотрелся. Сразу же захотелось побывать у Сяо Чжаня дома. Потому что каждый уголок номера был пропитан присутствием в нём Чжань-гэ. На кресле лежала книга, а на диване очень мягкий и тёплый с виду плед. В небольшой кухоньке стоял электрический чайник и маленький, с уже поблекшим от времени рисунком, но явно очень бережно хранимый, заварной чайничек, а также куча баночек и мешочков, по всей видимости, с разными видами чая. Пока он бегло осматривался, Сяо Чжань отнёс в комнату свои вещи и даже успел налить в чайник воды. Нажав на кнопку, он повернулся к всё так же скованно стоящему на месте Ибо и сказал: — Располагайся, можешь пока найти какой-нибудь фильм по телевизору, если хочешь, посмотрим за чаем, а я пока в душ и переодеться, — последние слова Сяо Чжань договаривал уже с порога спальни, пытаясь развязать на себе пояс от наряда Вэй Ина. — Обещаю быть побыстрее, чтобы ты тоже принял горячий… — он прервался, явно запутавшись в завязках ханьфу, — …душ. Ибо, который уже больше не мог смотреть на мучения своего гэгэ, шагнул к нему. — Чжань-гэ, давай помогу, иначе провозишься до рассвета. Тот промолчал, но повернулся к Ибо стороной с завязками и замер, будто отдавая себя его рукам полностью. Ибо сглотнул, подошёл вплотную и схватился за завязки. Пока руки сами собой с блеском справлялись с многослойными ханьфу, стаскивая с Сяо Чжаня верхний слой и помогая развязать завязки на нижнем, в голове у Ибо билась только одна мысль. Что он стоит сейчас в спальне Сяо Чжаня, наедине с ним, в приглушённом свете настольной лампы, и помогает ему раздеваться… Боже, кажется, ему понадобится совсем не горячий душ, а более чем наоборот. Когда на Чжань-гэ остались только нижняя рубашка Вэй Ина и его собственные шорты, он поднял упавшую одежду и, не оборачиваясь к Ибо, пробормотал: — Спасибо. — А затем скрылся в ванной. Сам Ибо тоже поспешил уйти в гостиную, падая на диван и беря в руки пульт. Он сомневался, что сможет сейчас найти что-то интересное, да и смотреть он ничего не хотел, но шум воды из ванной — слишком близко находящейся ванной — и наличие огромного затонированного окна в ней будоражили мысли и, чтоб его, тело. Поэтому нужно было остыть, отвлечься, пока действительно не пришлось принимать ледяной душ. Что было явно не самой лучшей идеей, учитывая, насколько он сегодня продрог на съёмках. Остановившись на канале про животных, Ибо постарался перестать думать о — боже, голом, определённо мокром… голом… — Сяо Чжане, и вместо этого сосредоточился на том, как живут в дикой среде антилопы. Звук воды вскоре стих, и Ибо напрягся. Смотря целенаправленно только в экран телевизора, изображая великую заинтересованность, он старался не прислушиваться. Но даже довольно громко говорящий за кадром голос, рассказывающий о возрастающей популяции антилоп, не мог перекрыть звуки хлопнувшей двери и какого-то шуршания, доносящегося из спальни. Поэтому хоть Ибо и смотрел только в экран, он абсолютно точно уловил момент, когда в комнату вошёл Сяо Чжань. — Не думал, что ты фанат Nat Geo Wild, — совсем рядом прозвучал голос Сяо Чжаня, и Ибо, шумно сглотнув и стараясь не слишком сильно сжимать в руках пульт, повернулся к нему. Вообще он собирался ответить. Правда. Сказать, что он включил просто наобум или ещё что-нибудь, но… Сяо Чжань выглядел… слишком. Просто слишком для Ван Ибо, без каких-либо дополнительных слов. Стоящий посреди комнаты, в одних пижамных штанах, без футболки! Только с полотенцем на плечах, на которое падали капельки воды с кончиков не до конца высушенных волос. С совершенно обезоруживающей улыбкой и — Ибо мог поклясться, что точно это видел — просто кучей чертей в этих невозможных глазах! И только богу известно, сколько усилий требовалось Ибо, чтобы смотреть Сяо Чжаню в глаза, а не на голый торс, который притягивал к себе взгляд не хуже магнита. Ибо абсолютно бездумно, совершенно автоматически облизал пересохшие губы и открыл рот, чтобы сказать хоть что-то и не выглядеть ещё более глупо, чем уже выглядел, но Чжань-гэ заговорил сам: — Ванная свободна, можешь идти, я там приготовил тебе чистое полотенце и свою запасную пижаму. — Сяо Чжань замолчал, выглядя так, будто ожидал какой-то ответной реакции, но Ибо не мог произнести ни слова, абсолютно провалив собственную миссию не пялиться на голый, с влажными капельками, живот. И либо это была чистейшей воды провокация, либо Ибо просто сходил с ума от подавленных желаний к одному конкретному человеку и невозможности выплеснуть всю свою страсть и огонь, бушующие внутри, копившиеся слишком долго. На самом деле до встречи с Сяо Чжанем Ибо и не думал об этом. Весь свой темперамент, всю свою внутреннюю пылкость он выплёскивал в танце или в крайнем случае использовал всем доступный способ снять напряжение. И ему этого, в общем-то, хватало. Даже будучи очень контактным человеком, любящим общество близких людей и не выступающим против обоюдных дружеских обжиманий, Ибо никогда раньше не испытывал таких желаний. Впервые он хотел… Хотел получить от другого человека всё, что тот готов был ему дать, и сам готов был отдать ему абсолютно — абсолютно — всё, что тот захочет взять. — Эм, я… прости, если это… — привёл в чувство Ибо немного запинающийся голос Сяо Чжаня. Он нахмурился, не понимая, почему тот вдруг стал мяться и почему его голос звучал как-то… напряжённо? Сяо Чжань больше не смотрел на Ибо, скользя взглядом по комнате. Напряжение между ними явно приняло какую-то другую форму, но Ибо не мог понять, что произошло. Надеясь только, что это не он был виноват в этом, совершенно «беспалевно» пялясь на полуголое тело своего друга. — Ты можешь сходить за своей или одеться в то же, в чём ты сейчас. Я… не то чтобы я думал, что ты останешься на всю ночь, боже, прости если… — Нет! — выпалил Ибо, подскакивая с дивана, сам с трудом понимая, что имел в виду этим «нет». Но это хотя бы остановило Сяо Чжаня от бессвязных оправданий, и он замолчал, внимательно уставившись на Ибо. — Я… — было ощущение, что он не говорил годами, настолько сложно было справиться с голосом. — Я не против. Спасибо, Чжань-гэ, я… эм, я… в душ, да, — быстро закончил Ибо и практически бегом скрылся за дверью ванной комнаты. Душ он всё-таки включил горячий. Хотя его телу явно требовалось другое. Но всё же заболеть сейчас совсем не хотелось. Ибо стоял под струями горячей воды, буквально ощущая, как расслабляются мышцы. И пускай его голова была всё так же полна мыслями о Сяо Чжане, сейчас их словно заволокло клубами горячего пара, помогая снять излишнюю нервозность и чуть ослабить взбудораженное состояние, которое преследовало Ибо весь вечер. Хоть он так и не смог до конца успокоиться, но по крайней мере немного расслабиться ему удалось. Он даже позволил себе помечтать о том, какой приятный вечер сегодня сможет провести со своим гэгэ. Что, правда, не очень пошло на пользу его сердечному ритму, едва-едва вошедшему в спокойный темп. Вскоре Ибо вышел из душа, вытерся привычным гостиничным полотенцем и уставился на аккуратной стопкой сложенные вещи, приготовленные для него Сяо Чжанем. Это было… волнительное чувство. Конечно, носить чужую одежду не было для него чем-то новым, в конце концов, он много лет жил с парнями в общежитии. И для них всех было вполне нормально делиться одеждой. Но сейчас… он чувствовал себя как минимум девочкой-фанаткой, которой позволили прикоснуться к одежде своего айдола. А как максимум просто поехавшим, потому что это не казалось нормальным чувством: бояться даже дышать в сторону обычных тряпок. И уж точно не было нормальным чувствовать возбуждение только от одной лишь мысли о том, что к его голому телу будут прикасаться вещи, принадлежащие Чжань-гэ, вещи, которые он уже когда-то носил. — Ты ведёшь себя глупо, Ван Ибо, — помахал он головой и схватил штаны. — Вот чёрт, — выдохнул он, после того как натянул их. Они были ему длинноваты, что было совсем неудивительно. Конечно, ведь Сяо Чжань был выше ростом. И… на самом деле Ибо буквально млел перед этим фактом. Хотя ему нравился свой рост, нравилась возможность смотреть на людей сверху-вниз и не очень нравилось, когда всё было наоборот, но потом в его жизни появился Чжань-гэ, и он понял, что всё-таки бывают случаи, когда смотреть именно снизу-вверх очень… будоражит. Сейчас он ещё более остро ощутил разницу в росте, отчего успокоившееся было сердце снова ускорилось, разгоняя по телу кровь так, что начали гореть уши. Ибо зажмурился, быстро схватил футболку, натянул её и, пытаясь хоть как-то отвлечься, потянулся за своей одеждой и телефоном, чтобы наконец выйти из ванной. Может, хотя бы чай его успокоит… Но вдруг моргнула лампочка и, вначале став слегка тусклее, вскоре потухла полностью. Как и весь свет в номере, насколько он мог судить по огромному окну ванной комнаты. Внутри резко похолодело. Ибо, стараясь дышать ровнее, аккуратно положил свои вещи обратно, оставляя в руках только телефон, и повернулся в сторону двери. Нужно было идти к Чжань-гэ, с ним точно будет спокойнее, а ещё нужно врубить фонарик на телефоне и… — Ибо? — послышалось из-за двери, и он облегчённо выдохнул. Открыл дверь и вышел прямо в руки Сяо Чжаня. Тот обхватил его за предплечья и, приблизившись к нему лицом почти вплотную, тихо взволнованно проговорил: — Всё нормально? Ибо в ответ смог только кивнуть, впервые в жизни испытывая настолько противоположные чувства. Он чувствовал неудобство и — уже не такой сильный, но всё-таки — страх от того, что вокруг было так темно, и одновременно с этим радость и щемящее удовольствие от того, что в этой темноте он стоит так близко к Чжань-гэ, находясь практически в его объятьях. Впервые в своей жизни Ван Ибо понял, что не хочет, чтобы включили свет. — Отлично, — тоже кивнул Сяо Чжань и включил на телефоне фонарик. — Я рядом, если что, сейчас… — проговорил он, уже отпустив Ибо из рук и повернувшись в сторону кровати. Сяо Чжань скрылся за ней, встав на колени, видимо ища что-то в стоящем там чемодане. И только Ибо собрался спросить что, как тот снова поднялся, держа в руках… — Свечи! — радостно провозгласил Сяо Чжань, возвращаясь к Ибо. — И я успел вскипятить и заварить чай. Чжань-гэ продолжал суетиться, пытаясь найти на полках спички, одновременно с этим распаковывая и расставляя на столике у дивана свечи. А Ибо, нахмурившись, не мог отвести от них взгляд. И вроде бы, что такого, подумаешь, Сяо Чжань притащил с собой на съёмки абсолютно ненужные в обычной жизни ароматические свечи. Наверное, у него были на это свои причины. Но чем больше Ибо думал об этом, сверля взглядом замысловатую упаковку, на которой причудливый узор переплетался с выложенным из этих же свечей сердцем, тем больше приходил к одной абсолютно определённой мысли. Это была более чем романтичная упаковка. Поэтому вопрос о том, зачем Чжань-гэ такие свечи, а главное — для кого, вдруг прочно обосновался у него в голове. И смотря сейчас на то, с каким трепетом Сяо Чжань расставлял их и поджигал, Ибо, с силой сжимая челюсти, совершенно безуспешно пытался задушить в себе всё сильнее разгорающуюся проклятую неуместную ревность. — Кино на вечер, конечно, отпадает, — снова заговорил Сяо Чжань, садясь на диван. — Но мы можем… — Чжань-гэ ждал кого-то особенного? — перебил его вдруг Ибо, сверля взглядом уже мерцающие тёплым светом на журнальном столике свечи. Сяо Чжань молчал, слишком долго молчал, поэтому Ибо перевёл свой холодный взгляд на него. Чжань-гэ смотрел на него в ответ так пробирающе, что от этого подгибались колени. И выглядел абсолютно волшебно в мягком отблеске свечей. Так, словно был неземным существом, спустившимся к обычным смертным с небес. Влажные растрёпанные волосы, стройное подтянутое тело и закушенная прямо над родинкой губа. А белая полоска зубов отчего-то вызывала дрожь по всему телу. — Ждал, — тихо, очень тихо проговорил Сяо Чжань, всё так же удерживая зрительный контакт. — Тогда тебе определённо не стоило тратить эти свечи на меня, — сквозь зубы процедил Ибо и, вытащив из пижамных штанов телефон, сделал шаг к выходу из номера, включая фонарик. — Думаю, лучше пережду грозу у себя, не ребёнок. Спасибо за гостеприимство, Чжань-гэ. Вещи верну утром, — не оборачиваясь, проговорил Ибо, уже подходя к двери. — Но так и не дождался, — вдруг послышалось за спиной. Ибо напрягся, но всё равно ухватился за ручку. — Поэтому пришлось тащить тебя к себе самостоятельно. Придумывая очевидно идиотские причины для этого. Смысл слов Сяо Чжаня не сразу дошёл до Ибо. А когда наконец ошарашенный мозг смог переварить всё только что сказанное, Ибо почувствовал, как по спине прокатилась предательская дрожь. Всё это только что походило на признание. Или на жестокую шутку. Ибо сглотнул, отпустил ручку двери и снова убрал телефон, но так и не повернулся. Было страшно поверить, что всё это происходило на самом деле. Ещё сложнее в то, что Сяо Чжань сейчас на самом деле делал первый шаг. Шаг, на который Ибо — всегда считавший себя тем, кто не боится смело идти в неизвестность ради достижения своей цели — вряд ли решился бы хоть когда-нибудь. Хотя он был уверен, что и без всяких шагов более чем очевиден в своих чувствах. Но проявлять их самому и надеяться, что тот, кого ты любишь, не только примет их, но и ответит — всё же было разными вещами. Ибо прикрыл глаза, пытаясь справиться с дрожью по всему телу и успокоить хоть немного пустившееся вскачь сердце. Сзади вдруг послышался тихий шелест. И буквально спустя пару секунд Ибо почувствовал на своей шее горячий выдох. Спина тут же покрылась мурашками, и Ибо судорожно втянул в себя воздух. — Ты можешь уйти, если… — очень тихо, буквально на грани слышимости прошептал Сяо Чжань, всё так же дыша в затылок Ибо. Который в прямом смысле слова чувствовал, как от этого на шее встают дыбом волоски. — Если я неправильно всё понял… Горло вдруг перехватило, отрезая Ибо любую возможность сказать Чжань-гэ, что тот понял всё более чем правильно. И он, вместо слов, немного нервно облизнул губы и, так и не открыв глаза, осторожно подался назад. Сяо Чжань шумно выдохнул, кажется, более чем облегчённо, и осторожно, почти бережно, обвил руки вокруг живота Ибо, уткнувшись носом в его волосы. Ибо дышал очень часто, ощущая, как начинает весь гореть, будто по его венам вместо крови разлилась горячая лава от мест соприкосновения их с Сяо Чжанем тел. Он стоял абсолютно неподвижно, боясь нарушить этот в какой-то степени волшебный момент, но ощущение прижимающего к нему сзади Сяо Чжаня не давало ни единого шанса стоять так и дальше. Даже в свободных домашних штанах становилось всё неудобней, гэгэ сжимал его всё сильнее, а становящееся тяжелее дыхание Сяо Чжаня кружило голову не хуже нескольких стаканов отменного алкоголя. Но что сделать, чтобы перейти на следующую стадию их отношений, он абсолютно не знал. Честно говоря, Ибо совсем не умел в активные действия, если это касалось чего-то интимного. Чего-то интимного с другим человеком. Хотя он не умел и в пассивные, он вообще ничего такого не умел, абсолютно не имея опыта, не считая нескольких не сильно далеко выходящих за рамки дружеских обжиманий. А Сяо Чжань всё продолжал стоять неподвижно, и Ибо просто до дрожи хотелось большего. Изнывающее от желания тело, наконец-то дождавшееся близости, требовало немедленного продолжения, грозя в ином случае опозорить Ван Ибо прямо здесь и сейчас, так и не дождавшись более активных действий от его гэгэ. Поэтому Ибо сделал первое, что пришло в его уже не очень хорошо соображающую голову: дрожащими руками он схватил Сяо Чжаня за бёдра, с силой притянув к себе вплотную. И тут же потрясённо выдохнул, сильнее сжимая пальцы. — Боже мой, Ибо, — дрогнувшим голосом пробормотал Чжань-гэ, уже сам толкаясь бёдрами вперёд. Конечно, Ибо предполагал, что возбуждён не он один, но отчего-то прямое доказательство, упирающееся сейчас в него сзади в районе резинки пижамных штанов, ошеломило его настолько, что появилось ощущение, что его колотящееся о грудную клетку сердце больше просто не выдержит. — Чжань-гэ, сделай уже хоть… — начал было Ибо, как почувствовал первый почти невесомый поцелуй в шею и замолчал. Потом он ощутил ещё один. И ещё… А потом Сяо Чжань просто резко развернул его к себе лицом и, замерев лишь на доли секунды, только чтобы прочитать в глазах Ибо полнейшее согласие, поцеловал. И Ибо унесло. Просто смыло волной ощущений, которые и рядом не стояли с любыми, испытываемыми им раньше. До этого момента он думал, что даже полноценный секс, к которому он не то чтобы стремился, но всё же когда-нибудь он у него всё-таки был бы, ни за что не сравнился бы с его первым заездом на мотоцикле. Он абсолютно точно ошибался. Возможно, просто секс и не сравнился бы, но с Чжань-гэ всё, абсолютно всё было по-особенному. Поэтому даже просто поцелуй уносил его всё дальше и дальше, притупляя почти полностью возможность мыслить, стоять, дышать, и, кажется, даже просто существовать. Ибо отвечал на поцелуй — кажется, отвечал — сейчас он не был уверен ни в чём. Даже в том, что его ноги ещё способны были его держать, потому что казалось, будто он парит. Боже, он просто-напросто не чувствовал своего тела, да он вообще ничего не чувствовал, кроме всеобъемлющей любви и обжигающей страсти к человеку, который — наконец-то — его целовал. И целовал так, что Ибо был уверен — никто на земле не сравнится с Сяо Чжанем в поцелуях. Вскоре Чжань-гэ мягко отстранился, но Ибо не смог прийти в себя сразу. Он стоял с закрытыми глазами, припухшими губами, и пытался вспомнить, как стоять и дышать. Ноги подкашивались, и, немного придя в чувство, Ибо обнаружил себя практически висящим на Сяо Чжане. Гэгэ крепко — так крепко — обнимал и прижимал его к себе, словно предъявлял на него свои права. От близости голова продолжала кружиться, Ибо чувствовал на губах дыхание Чжань-гэ и, кажется, был в шаге от самого большого провала в своей жизни: кончить, даже не прикоснувшись к себе. Когда голова почти перестала идти кругом, Ван Ибо открыл глаза и чуть отодвинулся от Сяо Чжаня, поднимая на него взгляд. На лице у того играла такая улыбка, за которую в древности — Ибо был уверен — люди завоёвывали и бросали к чужим ногам города. А глаза в мягком свете свечей будто светились, и Ибо просто физически не смог не улыбнуться в ответ. Так они и стояли у порога гостиничного номера, улыбаясь как два идиота, просто не имея ни единого шанса перестать это делать, пока Сяо Чжань не заговорил: — Ты не представляешь, как я счастлив, что не ошибся, Бо-ди. — Я не представляю, как ты не затащил меня к себе намного раньше, — ещё шире улыбнулся Ибо. — Мне кажется, я был настолько очевиден, что заметил бы даже слепой. — Тогда почему не подошёл сам?.. — Ну, ты был очевиден не настолько, Чжань-гэ. Да и… — вроде бы уже всё было ясно и должно было быть совсем не страшно сказать что-то не то, но отчего-то слова всё равно давались с трудом: — Я боялся, что потеряю и то, что есть. Я так привык к тебе рядом, что… не смог бы без тебя. — Смотреть в глаза становилось всё сложнее, как и открывать душу нараспашку. Но это был его гэгэ, его самый лучший, самый любимый и единственный, так что… Чжань-гэ молчал, и Ибо немного взволнованно закусил губу, ожидая ответа. — Говоришь, не был очевиден… — слегка задумчиво — и как-то… обиженно? — проговорил Сяо Чжань, и Ибо собрался было ответить на это, как тот, вновь приблизившись к нему вплотную, выдохнул прямо ему в губы: — Тогда скажу прямо. Я люблю тебя, Бо-ди. Ибо в шоке широко раскрыл глаза, не ожидая, что Чжань-гэ вот так запросто скажет такое. Захотелось тоже сказать ему об этом, сказать то, что он говорил только родителям и то очень давно. То, что искренне, а не на экране и именно в таком смысле не говорил ещё никому и никогда. Он открыл рот, чтобы сказать это, но Сяо Чжань вдруг положил палец на его губы, призывая к молчанию, и продолжил сам: — Я понимаю, что поступаю эгоистично. Ради своих желаний, потакая своим чувствам, я, можно сказать, форсировал всё это. Желая, чтобы мои подозрения оказались правдивыми. Боже мой, я так люблю тебя. Но я не хочу, чтобы ты рисковал всем ради меня. Я такой эгоист. Мы же… не сможем быть вместе как… Ибо с каждым словом хмурился всё сильнее и, в итоге решительно убрав его руку со своего рта, очень серьёзно и твёрдо перебил: — Чжань-гэ, остановись. Потом глубоко вдохнул и заговорил сам: — Знаешь, я ведь не собирался влюбляться. Во всяком случае, когда я начинал свою карьеру, я был уверен, что мне это не грозит как минимум лет до тридцати пяти. Потому что моя работа была смыслом моей жизни. А потом я встретил тебя. И знаешь, возможно, я должен был бы сказать, что я готов ради тебя рискнуть всем, пойти против всех, но… Ибо сглотнул, нервно облизнув пересохшие губы. Он не был уверен, что то, что он сейчас скажет, понравится Сяо Чжаню. В конце концов он во многих вещах имел своё, отличающееся от остальных людей мнение, но и врать он не привык. Тем более он не мог врать своему гэгэ. Который стоял, нахмурившись немного, но не перебивал, зная, что иногда Ибо сложно бывает что-то сказать и нужно просто подождать. — Я не готов. Всё, чего я добился за эти годы — это моя жизнь. И я не хочу её потерять. И тебе я тоже не позволю рисковать ради меня всем, Чжань-гэ. — Теперь уже Ибо пришлось закрыть ладонью рот Сяо Чжаня, потому что тот явно собирался возразить. — Дай мне договорить, пожалуйста. Я… — Ибо прикрыл глаза, потому что произносить это было сложно. — Когда я понял, что влюбился в тебя, Чжань-гэ, ты тоже стал частью моей жизни. Неотъемлемой и важной. И… Я не хочу терять ни одну из этих частей. Я готов делать всё, даже невозможное, не жалеть никаких сил, готов землю рыть зубами, ради того, чтобы мы могли быть вместе, не рискуя всем, чего смогли добиться. Если ты, конечно, захочешь после того, что я сказал… Я… подпольная любовь с нерегулярными встречами и звонками, может, это и не то, что ты… но… — красноречие кончилось, слова перестали складываться в предложения, а сердце билось где-то в горле, мешая дышать. Глаза открывать не хотелось. Скорее всего его восприятие мира разнилось с представлениями Чжань-гэ, и он ждал от него совершенно других слов, но… Вдруг Ибо почувствовал, как его руку, закрывающую чужой рот, медленно убирают, и по спине прокатился нервный холодок. Больше ничего не происходило, Сяо Чжань больше ничего не делал, и Ибо понял, что всё-таки облажался. Его прямолинейность его же и погубила. Глаза открыть всё-таки пришлось. Ибо привык отвечать за свои слова и поступки, а не прятаться от них. Но когда он взглянул на Сяо Чжаня, то даже приоткрыл рот от удивления. Он не увидел того, что ожидал. Чжань-гэ улыбался. Очень… нежно, мягко и тепло. Кажется, Ибо ещё не видел на его лице такой улыбки. И он смотрел, смотрел на Ибо так проникновенно… — И за какие только заслуги ты свалился на мою голову, — очень тихо и мягко засмеялся гэгэ. — Таких как ты ищи по всему белому свету — не найдёшь. Самый невероятный из всех… — Сяо Чжань изучал его лицо, так пристально и будто бы мечтательно, а потом вдруг поймал взгляд Ибо и, став серьёзнее, очень твёрдо и даже как-то собственнически произнёс: — Теперь мой. Этот взгляд стоило бы запретить законом — пронеслась в голове у Ибо мысль — потому что если Сяо Чжань посмотрит так на кого-то ещё, Ван Ибо за себя не ручается. — Докажи, — вдруг неожиданно даже для самого себя прошептал Ибо, не сводя с Сяо Чжаня глаз. Он не сомневался, что выглядит как просящий ласки щенок, но его это сейчас совершенно не волновало. Потому что если Чжань-гэ не послал его после этой сбивчивой тирады, значит, принял его таким, какой он есть. И значит, возможно, Ибо наконец мог надеяться на продолжение. И даже в тусклом свете свечей Ибо видел, как это подействовало на Сяо Чжаня. Его глаза заметно потемнели, а дыхание мгновенно участилось. Он ещё несколько секунд смотрел на Ибо, а потом ухватил его за волосы на затылке и, притянув к себе, поцеловал. Ибо от неожиданности выдохнул ему прямо в рот, чем Чжань-гэ тут же воспользовался, углубив поцелуй, уносящий Ибо пуще прежнего. Нет, это определённо походило на издевательство: стоять здесь, когда можно было бы лежать… В конце концов Ибо тоже не был железным. Поэтому он — хоть и с трудом — оборвал поцелуй и, схватив Чжань-гэ за руку, потащил его в комнату. К кровати. Чтобы оказаться наконец в горизонтальном положении. Уши горели от собственной смелости и очевидного нетерпения. От стыда хотелось провалиться под землю, но на поверхности крепко держала рука Сяо Чжаня, сжимающая его ладонь. В комнате было ещё темнее, свет от свечей практически не доставал до кровати. Ибо неловко остановился около неё, не зная, что сделать дальше, чтобы не выглядеть слишком глупо. Да уж, сексуально лежать на кровати он, конечно, умел — десятки фотографов просто жаждали получить именно такие его снимки. И вроде бы даже сексуально ложиться он тоже мог, но… то была работа. А сделать сейчас так же, но перед Чжань-гэ с целью соблазнить — было как-то слишком стыдно и смущающе. А Сяо Чжань, кажется, всё-таки ждал от него каких-то активных действий, продолжая стоять у Ибо за спиной, сжимая его руку и дыша буквально в затылок. Ибо сглотнул и, закусив губу, медленно развернулся, отпуская ладонь Сяо Чжаня. И, поймав его взгляд, плавно опустился на кровать. Сердце стучало в ушах, заглушая даже звуки разбушевавшейся грозы за окном. Он пытался выглядеть сексуально, но чувствовал себя до абсурда глупо. Но Чжань-гэ не сводил с него глаз, слишком уж учащённо дышал, и похоже было, что ему… нравилось. Мелькнула мысль, что, может, стоило раздеться — в конце концов, Ибо понятия не имел как надо — но он и так чувствовал себя максимально неловко, так что раздеваться, стоя прямо перед Чжань-гэ, он бы точно не рискнул. Ибо, снова собравшись с мыслями — что было действительно сложно сделать, смотря на такого невероятного, самого красивого, сексуального, и — БОЖЕ — возбуждённого Сяо Чжаня — скользнул по кровати к её изголовью, пытаясь принять самую завлекающую позу, на которую был способен. Смущение окутывало с ног до головы, пока Сяо Чжань всё также стоял, практически пожирая его взглядом. В голове Ибо проносились десятки хаотичных мыслей, где одной из самых популярных была мысль о том, что он теперь просто не сможет работать. Стоит отныне гэгэ чуть более пристально посмотреть на него, и Ибо был уверен, что справиться со своими гормонами он точно не сможет. Стояк на съёмочной площадке — что могло быть лучше. Наконец Сяо Чжань шумно выдохнул и всё же сделал шаг вперёд. Он опёрся на кровать коленом, потом медленно опустился на неё руками, и, приковывая к себе взгляд, не давая ни единой возможности его отвести, очень медленно двинулся в сторону Ибо. Ладони от такого зрелища вмиг вспотели, а в голове Ибо пронеслась мысль, что всё это больше походит на сон. И что даже если так — он не хотел просыпаться. Нависнув прямо над Ибо, низко, очень низко, но так и не коснувшись его, Сяо Чжань выдохнул прямо ему в губы: — Ты такой красивый. До сих пор не могу поверить, что мой. И не успел Ибо ему что-нибудь ответить, как тот накрыл его тело своим и поцеловал. Такая долгожданная, самая правильная и восхитительная тяжесть чужого тела и жаркий поцелуй заставили тело Ибо буквально плавиться. Он обхватил Чжань-гэ руками и ногами и, подчиняясь теперь только собственным инстинктам, а никак не отключившейся голове, плавно качнулся вверх бёдрами. Реакция Сяо Чжаня на его действия не заставила себя ждать. Он, не разрывая поцелуя, потрясённо выдохнул прямо ему в рот и очень… очень медленно проехался своим стояком по уже до боли стоящему члену Ибо. Кажется, Ибо даже всхлипнул от переполняющих его чувств и эмоций, а затем выгнулся в спине, будто желая стать ещё ближе, хотя, казалось, ближе уже было некуда, и пробормотал: — Боже, гэгэ… Сяо Чжань, опёршись на локти, чуть приподнялся над ним и, поймав его затуманенный взгляд, снова чувственно и с нажимом притёрся к нему бёдрами. Ибо оказался не в силах сдержать постыдный стон, находясь в шаге от того, чтобы начать бессвязно и жалобно упрашивать Чжань-гэ сделать это ещё раз. А потом ещё, и ещё. И, кажется, он уже даже что-то бормотал, пока вдруг не заметил, что Сяо Чжань отстраняется почти полностью. В голове Ибо пронеслась мысль, что он сделал что-то не так, и он подался за ним вслед, абсолютно бессознательно, практически садясь. Но Сяо Чжань и не собирался сбегать, вместо этого он оседлал Ибо и, подцепив его футболку пальцами, потянул её вверх, стягивая и отбрасывая куда-то в сторону. Потом положил ладонь ему на грудь и, не сводя с Ибо глаз, чуть надавил. Ибо облизнул губы и снова упал на кровать, наблюдая за тем, как Сяо Чжань медленно опускается к его лицу. А потом тот вдруг сменил курс и чувствительно прикусил его за мочку уха. Ибо от неожиданности подавился воздухом и схватился за плечи Сяо Чжаня. Который, будто извиняясь, лизнул пострадавшее место и поцеловал прямо за ухом. Табун мурашек разбежался от этого места, и Ибо прикрыл глаза. Сяо Чжань короткими, нежными и очень горячими поцелуями вёл дорожку от его уха, по шее, переходя на ключицу, только чтобы проделать с ней то же самое, что и с мочкой уха. Прикусил немного, тут же зализывая место укуса и коротко целуя. Затем спустился ниже, потом ещё ниже, одновременно с этим скользя горячими ладонями по обнажённой коже Ибо. А когда Сяо Чжань дошёл до его подрагивающего живота, Ибо, всё ещё сжимающий его плечи, резко подтянул его к себе наверх, уже сам впиваясь в его губы коротким поцелуем. — Я больше не выдержу, Чжань-гэ, — тяжело дыша, на грани слышимости прошептал Ибо. Обнял его за шею и уже чуть не хныча, совершенно не контролируя себя, начал подмахивать бёдрами, желая добиться наконец максимального контакта. — Гэ… — шумно выдохнул он, когда Сяо Чжань сделал ответное движение. — Гэ, я… гэ… гэ… — бессвязно бормотал Ибо, чувствуя, как в голове взрываются звёзды от резких хаотичных движений Сяо Чжаня и его горячего сбивчивого шёпота прямо на ухо. Ибо улавливал что-то о том, какой он невероятный, и красивый, и ещё какой-то — слова с трудом доходили до сознания, поэтому он просто слушал самый восхитительный голос на свете, пропитанный сейчас миллиардами тонов. Двигался — кажется, совсем не в такт движениям Чжань-гэ — всё отрывистей и пытался задушить в себе слишком громкие стоны, впрочем, абсолютно безуспешно. А потом мир вдруг просто перестал для него существовать, взорвавшись окончательно как в голове, так и ниже. — Чжань-гэ… — хрипло вырвалось у Ибо, и он сильнее сжал в объятиях Сяо Чжаня. Толкнулся вверх последний раз и задрожал всем телом, кончая. Когда в ушах стих гул, а в голове перестали взрываться фейерверки, Ибо с трудом разлепил глаза. Тут же встречаясь с внимательным, но каким-то очень нежным взглядом гэгэ. Тот всё так же полулежал на нём, опираясь головой на руку, пальцами второй вырисовывая иероглифы у него на животе. Взгляд Ибо опустился вниз, открывая ему вид на его собственные запачканные штаны, и смущение наравне с неловкостью вновь вернулось к нему в полной мере. Тем более, что Сяо Чжань же даже не… — Чжань-гэ, — начал он неуверенно, — я… ты не… а я… — Боже мой, Бо-ди, ты такой милый, — улыбаясь, мягко проговорил Сяо Чжань, становясь вдруг каким-то очень игривым, и продолжил, только уже на ухо Ибо: — Это заводит. Ибо сглотнул, буквально чувствуя, как краснеют уши, начиная гореть — что было уже довольно глупо, учитывая, чем они с Чжань-гэ только что занимались — но остановить это он не мог. Он отвёл взгляд в сторону и попытался снова: — Чжань-гэ, ты… я, наверное, должен что-то сделать, ведь ты… ты не… ну… — Я — да, Ибо, успокойся, — нежно проговорил Сяо Чжань, поворачивая его голову к себе, ловя взволнованный взгляд. — Но если ты не перестанешь быть таким сексуально милым, боюсь, тебе всё же придётся что-то сделать, — закончил он самым развратным тоном, который Ибо когда-либо слышал. И пока он смотрел в прекраснейшие глаза на планете, до Ибо наконец постепенно дошло, что всё в порядке. Что он не облажался, отключившись, и не оставил гэгэ всё ещё возбуждённым и неудовлетворённым. Что никто из них ни о чём не жалеет. И что, кажется, кое-кто даже — ладно, не только Чжань-гэ, в конце концов Ван Ибо был молод, а в его кровати лежал бог, поэтому не было ничего удивительного в том, что он уже тоже был готов… ко второму раунду. И ещё он понял, что теперь всё будет по-другому, но непременно хорошо. И он приложит к этому абсолютно все возможные усилия. Поэтому Ван Ибо тоже улыбнулся Сяо Чжаню и расслабленно откинулся на подушках. Чжань-гэ хмыкнул и в ответ на вопросительно поднятую бровь Ибо проговорил: — Кажется, нам уже не нужны свечи. — Ибо смотрел всё так же непонимающе, и Сяо Чжань, ухмыльнувшись, продолжил: — Ты буквально светишься. Ибо на это только шире улыбнулся и потянул на себя своего гэгэ. — Ты тоже, — прямо ему в губы прошептал Ибо и дразняще поцеловал, оставив позади своё прежнее смущение. Кажется, теперь ему можно было не бояться темноты. Во всяком случае рядом с Сяо Чжанем. Потому что рядом с ним он светился пуще яркого солнца. Ну, а Чжань-гэ… Чжань-гэ с самой первой встречи стал для него светом.