Сборник драбблов и рассказов по BNHA

      Изуку чувствовал себя немного неловко. Семья Тодороки была... странной, и это еще было мягко сказано, если учесть всю ее историю и основную проблему. Но они пытались, старались понять друг друга, переступая тупую гордость и прошлые обиды. То, что когда-то было сломано и разбито на мелкие части, все они пытались починить сейчас. Со скрипом, упрямством, через злые слезы в уголках глаз... И все же пытались стать нормальной семьей. На сколько это было вообще возможно.       И смотря на то, как Старатель обнимает старшего сына, бережно зарывшись в его светлые волосы рукой, Мидория почувствовал себя лишним. Да, они с Шото и Каччаном спасли Нацуо от преступника, предотвратили случайные жертвы и сократили возможный сопутствующий ущерб, но было «что-то» такое, что отодвигало радость от спасения жизней людей и поимки убийцы. И это «что-то» липкими щупальцами пыталось прикоснуться к его душе.       Нет. Он не позволит «этому» пустить в нем корни. Все были живы, никто серьезно не пострадал, Старатель переступил через свою гордость и встал на тот путь, который приведет его к вымученному семейному счастью. Изуку всегда наблюдал за людьми, и прочитать по лицам их чувства и некоторые мысли не составляло особого труда. Особенно если они были столь яркими.       Он улыбнулся, когда нынешний Герой номер Один взъерошил напоследок волосы своим сыновьям, слегка приобнимая их за плечи. Им будет тяжело, но они на правильном пути - так считал Мидория, отвлекаясь на несдержанного Бакуго, которому не терпелось разразиться ругательствами в сторону огненных черепах. Скоро начнется комендантский час, а они тут торчат, наблюдая за семейными нежностями.       Изуку едва слышно вздохнул, даже как-то снисходительно. Он-то знал, что друга детства, в силу его темперамента, это бесило как никогда и никого. Его мама пусть была и с тяжелой рукой, но сама частенько смущала его приливами нежности на людях. То щеки растянет, то обнимет до хруста костей или вовсе сама растреплет ему «взрывную» причёску и даст подзатыльник, а потом поцелует. А отец так и вовсе постарается обнять, поглаживая спину или руку, стремясь утихомирить особо громкое чадо. Пусть это и не всегда срабатывало, но такой метод кнута и пряника был входу в этой семье, что уж говорить. Родители Каччана любили его, несмотря на его поведение, всегда старались быть рядом, помочь и защитить, даже если этого не требовалось.       Нет. Нельзя даже давать «этим» щупальцам коснуться его. Все идет так, как должно. Все, что не делается - все к лучшему.       Да, у него была всегда только мама, сколько он помнил. И при мысли о ней пришло осознание, как же сильно по ней скучает. Такой теплой, домашней и любимой. Меньше всего Изуку хотел ее расстраивать, зная, как разрывается ее сердце при каждой новости о сыне, который или опять встрял в какую-то передрягу с очередным злодеем, или снова что-то умудрился себе сломать. Он обещал ей, что будет осторожен, но... Ей лучше не знать о некоторых вещах, как бы жестоко это не было по отношению к ней.       Уже в общежитии Изуку написал маме подробное сообщение, как провел вечер в гостях у Тодороки, отмечая, какая замечательная сестра у Шото, что даже Каччан вел себя относительно тихо и прилично, в своей манере восхитившись ее кулинарными способностями. И при этом полностью опустил некоторые моменты с поимкой преступника и с развернувшейся семейной драмой. Пусть мама порадуется, что у ее сына бывают обычные вечера в компании друзей-товарищей, ну а спасение жизней и предотвращение несчастных случаев (без собственных травм) - как приятное дополнение. От этого на сердце даже стало легче. Так и должно быть.       Мидория перевернулся на кровати, убирая в сторону телефон и натыкаясь взглядом на многочисленные фигурки и плакаты со Всемогущим. Конечно, он немного слукавил сам себе, что у него была только мама. Может быть сам наставник так и не считал, но для Изуку он давно стал кем-то вроде отца. Единственная взрослая мужская фигура, которой он восхищается и на которую хочет быть похожим с самого детства. Быть таким же сильным, участливым и спасающим чужие жизни, тем, кто в минуту ужаса протянет руку и скажет с ободряющей улыбкой: «всё теперь хорошо, потому что я здесь!».       Хотя этим кем-то мог быть не обязательно герой, смотрящий с экрана компьютера или телевизора. Да только вот он им в итоге и стал. Только Символ Мира протянул к нему руку, спасая от самого себя, обнял по-отечески, зарываясь в его непослушные волосы, одновременно жалея, читая нотации и вдохновляя.       Все, что не делается - все к лучшему, да? Даже то, что его родной отец давно не живет с мамой, работая где-то заграницей и не участвуя в их жизни почти никак, кроме финансовой поддержки? Изуку хотелось в это верить. Как и в то, что когда-нибудь они снова все вместе соберутся за семейным столом, пытаясь наверстать упущенное. Но то всего-лишь мечты ребенка, который просто хотел быть... как все. Реальность же была жестока, и этот ребёнок понимал, что «как у всех» у них уже не будет никогда, да и огорчать лишний раз маму такими разговорами не хотелось. Поэтому лучше даже не вспоминать.       Память.       Мидория грустно улыбнулся, закрывая глаза. Он знал, что его отец был далеко, знал, что у него есть Причуда «Огненное дыхание», что у него так много работы, что времени на свою семью нет. Было много едких вопросов к нему, но мальчик давно решил, что не станет их поднимать и развивать. Пусть уж лучше будет хоть какая-то иллюзия «полной семьи», даже на расстоянии.        Большая теплая ладонь на его голове. Едва заметный запах чего-то горького, но такого близкого. И ощущение мягких волос, зажатых в маленьких кулачках, когда его подняли сильные руки и прижали к себе.       Изуку не помнит его лица, голоса или цвета волос. Он даже не уверен, были ли те воспоминания реальностью или фантазией на сон грядущий, но... точно знал, что они - отец и Всемогущий, их объятия и руки - сильно разнились. Хотя, так оно и должно быть, да? Ведь не с чем сравнивать, да и смысла в этом особого нет. Остается только работать больше, чем все, оправдывая возложенные на него ожидания: мамы, Всемогущего, Коты и малышки Эри, его друзей... и, возможно, отца.       Где бы последний не был, что бы не делал. Только ради когда-то полученной от него ласки в виде большой теплой руки на голове своего маленького сына. ~~~~       Грустная улыбка слегка тронула его губы, мышцы лица едва заметно расслабились под зарубцевавшейся кожей. У малыша, каким он его помнил, были такие же веснушки и кудряшки, как у него в детстве. Уже тогда он показывал свое несгибаемое упрямство и волю, что даже приходилось находить компромисс с таким маленьким человеком, чтобы все были довольны результатом. Но все же... в итоге он где-то просчитался. И теперь ему явно придется, скрепя сердце, искать удовлетворяющий их обоих исход, чтобы рука, которая коснется его головы, была всего лишь лаской отца. Как когда-то давным давно.