Спящая красавица

Бледная, обычно прозрачная, хоть и не такая нежная, как лепестки роз, но такая же холодная, как хрусталь, кожа отливала розовым — Дафна все же обгорела после дня, проведённого на таком согревающем, вешнем солнце. Ничто не грело ее так последние годы, даже Пашины вечно пламенные руки. А его руки были волшебны — музыкальные руки. Нежнейшие в городе N. Такие же волшебные, как фильмы с Ди каприо, один из которых в тысячный раз крутили по телеку. Девушка сквозь дрему поглядывала на экран, широко зевая, как большой домашний кот. И никто не мог наслаждаться этим милым зрелищем, кроме Паши, устало приоткрывшего один глаз. «И правда, как кот, » — подумал Павел. Он был бесконечно рад приезду своей дамы, но при том же безбожно устал, поэтому их сегодняшний вечер был столь празднолюбив, как сказала бы Дафна. Но оно и понятно, дел было по горло. Паша весь день провел над чистыми листами, возможно с бутылочкой чего-то непристойно дорогого — очевидно, сочинял. Дафна же, весь день, корпела над работой, поминутно вздыхая — насилу справилась с этим. Сегодняшний день был с ней слишком жесток. Томиться в душном помещении, кропотливо выписывать строчки, когда за окном светит солнце, так и манит протянуть к нему руку и обжечься, громко рассмеявшись. «Совсем, как кот. То гуляет сама по себе и шипит на людей, то так и льнет к тебе» Она лежала у него на коленях, и он, будто во сне, переложил руку, чуть сдавив шею. Дафна пронзительно, словно кричала эмоцией, распахнула глаза, но в ту же секунду по привычке закатила их и тихонечко застонала. Паша открыл уже оба глаза, удивляясь реакции малышки, делая вид, что это отнюдь не он вызвал такое представление. Опустил руку на грудь, что тоже не способствовало самоконтролю девушки. Даф перевернулась набок, и мужская рука соскользнула ей на плечо. Где-то внутри головы Павел вздохнул, но внешне свою грусть не показал. Девушка вновь задремала, а ее кавалер лишь наслаждался волшебным видом. Всё её существо было пропитано такой непривычной для нее бесстрастностью. Такое безмятежное лицо. ещё несколько минут назад эти глаза были широко распахнуты, показывая эмоции девушки в усиленном наигранном варианте, а теперь ни одна мышца не напряжена, и выглядит это завораживающе. Румянец на щеках, длинные ресницы, большие глаза, пухлые, теперь чуть приоткрытые, губы — всё было обездвижено. Паша провел тыльной стороной ладони по щеке. Побежал взглядом дальше. Изящная шея с почти сошедшим багровым пятнышком, оставленным Павлом. Ах, как ему не стыдно? Красивый нежный стан, полная грудь, ритмически поднимающаяся и опускающаяся, тонкая талия, которую удачно демонстрировала поднятая футболка, широкие бедра. Паша провел пальцами по ним, чуть щёлкнув около колен. Девушка зажмурилась, сквозь сон ли? Паша смотрел на неё и вспоминал. Вспоминал всё, что между ними произошло. Память привела в моменты лёгких дашиных прикосновений Дафны. Она не любит, когда ее называют ее действительным именем. Будто несколько букв меняют её жизнь. Пусть так. «Нет ничего нежнее, чем прикасаться к чьим-то рукам, » — говорила она, когда Паша пытался узнать, почему она так часто это делает. «…это звучит глупо, но поглаживать ладони друг друга, постукивать пальцами по запястьям, переплетать пальцы, держаться за руки.....это как разговор, который никто кроме вас не может слышать!» Паша усмехнулся, проведя пальцами по ее кисти. Ему хотелось с ней поговорить, но будить ее желания не было вовсе