буду твоим пёсиком

Илья не собирался идти на день рождения Сменкиных. Во-первых, он не был с ними в достаточно близких отношениях, если частые перепалки можно было назвать ими, во-вторых, он был слишком загружен из-за учёбы, предстоящих экзаменов и стажировки на новостном канале. Можно ли было считать Фила причиной, почему он не хотел идти? Определённо, лишний раз видеть его точно не хотелось, он являлся ходячим доказательством одного из самых больших провалов в жизни Муромова, поэтому ещё одно напоминание о нём было ни к чему. Он просто надеялся, что школьная влюблённость пройдёт спустя несколько месяцев, и он снова будет чувствовать себя лучше из-за ощущения свободы от чувств и эмоций. Правда, спустя четыре месяца после того как Илья осознал, в какой ситуации он находится, ничего не поменялось, но это не мешало парню верить, что когда-нибудь всё прекратится, он вздохнёт полной грудью с осознанием того, что всё в прошлом. Четыре месяца назад он закопал эти чувства глубоко в себя, чтобы те лишний раз не всплывали, но каждый раз, когда они восставали из могилы, было больнее, чем в прошлый, и становилось всё сложнее закапывать их обратно. Кира и Вик приглашали весь класс, а это значит то, что он тоже был приглашён. Илья всё ещё считал, что взгляды компании были намёком на то, что лучше ему не приходить сегодня, несмотря на то, что приглашение ему досталось. Кира единственная, кто с абсолютным спокойствием и дружелюбием смотрела на него, пытаясь каким-то образом подбодрить, и говоря, что она его ждёт. Илья замечал, что она не испытывает к нему такой неприязни, какую испытывали парни. Это хоть и было мелочью, но Муромов привык обращать внимание даже на них, отмечая у себя в голове и стараясь запомнить, так как эти маленькие намёки на дружелюбие были единственным, что у него было в жизни похожим на проявление доброты к его персоне. Не иметь друзей в принципе являлось привычным, но легче от этого с каждым месяцем не становилось. Возможно, именно из-за Киры он в итоге пошёл. Может быть, из-за того, что минимального общения, состоящего из сарказма и едких высказываний в сторону одноклассников, катастрофически не хватало. В любом случае, он уже находился дома у Сменкиных, а значит причина не была настолько важна. Илья не хотел признавать и никогда бы не рассказал другим, что он был впервые у кого-то в гостях за несколько лет одиночества. В детстве у него были друзья, их стало меньше в начальной школе, а к средней остались лишь несколько знакомых, с которыми он редко проводил время из-за нагрузки и желания быть первым в классе по успеваемости. Ему было необходимо быть первым во всём. Если люди не тянулись к его внутреннему миру, на который Илья уже давно не делал ставки, нужно было, чтобы люди уважали его за гордость и маску величия, которую он практически никогда не снимал. Дерзость, деньги, подлизывание к учителям и относительная популярность в сети, которая создавала иллюзию лучшей жизни, были его единственными друзьями уже несколько лет, за которых он постоянно держался в этом мире, не имея других альтернатив завоевать признание. Это вызывало уважение, а значит образ, что он не один. Иные способы, в принципе, были ему не нужны. Было страшно опробовать что-то другое, так как он мог в один момент потерять всё, что было недопустимо. Илья не имел права на ошибку. Его всегда учили, что он не должен их допускать, пытаясь постоянно добиться лучшего результата, ведь он должен быть лучшим. Высокая планка родителей, которые, будучи успешными, считали, что их сын должен соответствовать критериям идеального умного сына, повлияли на формирование синдрома отличника, который заставлял парня думать, что он сделал недостаточно для того, чтобы быть лучшим, и съедал изнутри, создавая ненависть к себе, когда он делал что-то ниже его ожиданий. Лучшие оценки, лучший образ, лучшие репетиторы по языкам и по подготовке к ЕГЭ, стажировка на новостном канале — идеальный сын. Лучший. Когда он последний раз отдыхал хотя бы несколько дней подряд? Он не помнил. Возможно, очень давно в детстве. Может, никогда.

***

Квартира Киры и Вика была просторной. Чем-то она напоминала квартиру Ильи, но только издалека, ведь она была наполнена эмоциями и чувствами, далёкими от Муромова: на стене были плакаты, много подаренных в прошлые года или на праздники вещей, которые имели свои места где-то на столе или на полках в шкафах, и распечатанные фотографии всей их компании над кроватью. Илья же всегда стыдился своих увлечений, даже несмотря на то, что никто к нему домой не ходит. Возможно, комплекс с детства, когда его интерес высмеяли и начали унижать, а может, страх показать настоящего себя даже перед самим собой. Его комната была мёртвая, нельзя было понять, кто в ней жил, потому что можно подумать, что кто-то переехал в неё совсем недавно, не успев всё обустроить. Он не знал, почему не может поставить вещи, связанные с тем, что он любил в своей же комнате, в которую заходят только его мать и отец. Может быть, он разучился снимать школьную маску даже дома, боявшись осуждения не только от родителей, но и от себя. Илья заморочился с подарком. Он ходил на день рождения в третий раз за учебное время. Видимо, дети прекратили приглашать его, думая, что он ходит на такие мероприятия очень часто, ведь у такого, как он, должно быть, много друзей или знакомых, таких же умных и обеспеченных, которые устраивают праздники намного пышнее, чем обычные дети. Скорее всего, он просто перестал уже тогда им нравиться. Кире он купил кинжал. Илья не мог объяснить, почему кинжал, но, когда увидел его в магазине, отливающим фиолетовым, подумал, что девушке должно понравиться. С Виком было сложнее. Единственное, что точно знал Илья, это то, что он был самым умным в компании и постоянно составлял ему конкуренцию по успеваемости в классе. Муромов решил, что нейтральным вариантом будет книга про психологию, которая по описанию и названию была интересна. Упаковав всё в фиолетовую и зелёную обёртку, он посчитал, что для человека, который имел минимальный социальный контакт, у него вышло очень хорошо. В итоге Сменкиным подарки очень понравились, что заставило Илью гордиться собой. Кира сделала ему и ещё двоим одноклассникам краткий экскурс по квартире, чтобы они не потерялись, так как она имела достаточно большие размеры, провела их в зал, где находились все, и снова отошла к своей компании. Илья впервые за день подумал, что он собирается делать здесь, когда он буквально ни с кем не имел должных отношений, чтобы комфортно себя чувствовать в разговоре. Перебарывать свой страх и гордость безумно не хотелось, поэтому он провел взглядом по комнате, в которой уже было темно, и горела подсветка, и на столе заметил бутылки. Родителей не было дома, поэтому, видимо, Сменкины решили максимально расслабиться. Прямо в момент, когда Илья подошёл к столу, кто-то включил музыку через колонку. Муромов не имел ничего против музыкального сопровождения для его времяпровождения с алкоголем, поэтому, выбрав бутылку вина, он сел в самый угол большой комнаты, надеясь, что в темноте его благополучно никто не заметит и не потревожит. Через полчаса он выпил большую часть бутылки, но, к сожалению, алкоголь не так хорошо брал его, как остальных, из-за чего он чувствовал себя расслабленно, но не пьяным. Парень заметил, что уже около половины приглашённых были частично невменяемыми. Илья подумал, что, возможно, его роль и заключалась в том, чтобы наблюдать за всеми в течение всей жизни: он был прекрасным зрителем, который легко и чётко анализировал действия других. Скорее всего, из-за его отстранённого опыта он научился делать это превосходно. Кира сидела рядом с Артом в противоположном углу, что-то бурно и увлечённо обсуждая с парнем, Вик, видимо, не испробовав ни одного бокала, смотрел что-то в телефоне. Илья решил, что, скорее всего, ему некомфортно праздновать день рождения именно так, потому что он не был любителем шумных компаний, а особенно с пьяными громкими людьми. У них было что-то общее, если не включать хорошие оценки: они оба были не на своём месте. Оглядев комнату ещё раз, Муромов дал себе возможность один раз ошибиться и поинтересоваться, где находится Фил. Сразу же после такого импульса он дал себе мысленный подзатыльник за то, что снова зашёл на запретную зону, но после подумал, что это всё из-за алкоголя, поэтому винить себя можно было чуточку меньше, чем обычно. Когда же он нашёл Фила взглядом, он отметил, что парень находился достаточно далеко от своих друзей. На несколько секунд Илья задержал взгляд на его профиле, а потом заметил, что Черных тоже начал смотреть на него в ответ. По его виду было понятно, что он уже был под действием алкоголя. В следующую секунду Фил отошёл от знакомых, с которыми только что вёл диалог, ватными ногами прошёл к столу, поставил бутылку, содержимое которой было непонятно издалека, и направился прямо к Илье. В этот момент Муромов пожалел, что не последовал интуиции и не остался дома. Когда Фил почти подошёл к нему, всё нутро Ильи кричало ему убежать в другую комнату, а лучше вообще домой, лишь бы лишний раз не разговаривать с парнем, но, если бы он сделал это, он бы показал свою слабость, и неважно, что его сейчас замечал только один человек. Проигрыш перед одним, а тем более перед ним, был не допустим. Даже один такой неверный шаг мог понести за собой серьёзную ответственность и поставить на кон его репутацию. Илья вложил все свои силы, которых сегодня было и так мало, и незаинтересованно проследил за тем, как Черных практически рухнул рядом с ним, около стены, и первым начал нападать: — Неужели твои дружки бросили тебя, и ты решил прискакать ко мне, Черных? — прекрасно, идеально, Илья справляется. Он надеялся на то, что его хорошо слышно, потому что музыка буквально долбила в уши. Фил рассмеялся. Даже, если бы он ударил Илью, это бы не настолько сильно поразило его, как практически истеричный смех парня. Когда он закончил и протёр глаза, видимо, от выступивших слёз, Фил наконец-то ответил: — Ты забавный. Определённо не то, на что рассчитывал Илья. — Что именно забавного в моих словах? — огрызнулся Муромов. — Ты вообще не меняешься. — А должен? — Не знаю. Они замолчали. Илья отпил ещё вина из бутылки, стараясь сохранить спокойствие и непринуждённый вид. Фил как будто задумался над чем-то, хотя Муромов сомневался, что в таком состоянии он может думать о чём-то важном. Музыка поменялась на 'Пошлую Молли'. Илья всегда думал, что группа подходила под дни рождения с алкоголем и тому подобное. Фил в этот момент встрепенулся, видимо, услышав песню, которую ждал, и начал подниматься с пола. Он кинул выжидающий взгляд на Илью: — Ну же, пошли, — ему было очень весело. — Зачем? — усмехнулся Илья. Вместе ответа Фил попытался поднять Муромова за локоть, но Илья оставался на месте, не желая идти к двадцати людям в центре. Фил изобразил грустную гримасу, явно опечаленный, что Илья ему не поддался. — Ну ч-что тебе стоит, Илюша? — видимо, связывать слова стало затруднительно для парня, и он начал в них путаться. — Я не хочу, — он правда не хотел. Особенно с ним. — Тогда я тоже оста-нусь тут с тобой, — Черных опустился на прежнее место, но немного ближе, чем в прошлый раз. Илья не мог не заметить. — Думаешь, мне не похуй? Делай что хочешь, — Муромов снова отпил из бутылки, пытаясь укрепить свою маску безразличия. Из-за алкоголя это делать было сложнее. Фил пытался наслаждаться песней, сидя на месте, закрыв глаза и качая головой под музыку. Достаточно забавное зрелище, которым Илья, будь на то у него право, мог бы наслаждаться вечно. Но, к сожалению, у него нет права. Поэтому он отвернулся и тоже закрыл глаза. Он читал, что от тревоги нужно представить, что ты в комфортном месте, поэтому он так и сделал. Было очень сложно из-за музыки и шума, но примерно через двадцать секунд у него начинало получаться. Тревожность являлась его верной спутницей жизни, которая также, как и одиночество, не оставляла одного почти никогда. Она немного утихла ещё через двадцать секунд. Он открыл глаза, когда каким-то чудом услышал движение Фила, и увидел его непозволительно близко рядом с собой. Непозволительно близко особенно для Ильи. — Отошёл быстро, — Илья практически рявкнул на парня. — Буду твоим пёсиком. Конечно Илья не мог услышать голос Фила, когда тот практически шептал — песня слишком громко играла в комнате — но было очевидно, что он проговаривает текст. Черных несколько раз пропел ему строчки, приближаясь к парню ближе. Далее он закинул руку на стенку около плеча одноклассника, и в этот момент Илья моментально понял, что к чему, поэтому решил сразу остановить Фила. — Так, пошли, — Муромов начал подниматься и сразу взял шатающегося Фила за локоть, чтобы вывести из гостиной. Вести парня оказалось сложнее, чем предполагал Илья, так как тот оказался достаточно тяжёлым и невменяемым, чтобы идти без помощи. Спотыкаясь и ловя каждый угол, они вышли в пустой коридор. Муромов повернулся к Филу и поставил его к стенке, чтобы тот не рухнул на пол снова. Илья положил руки на плечи стоящего, чтобы сконцентрировать внимание парня, от чего ему сразу стало не по себе, скорее всего, из-за того, что он впервые добровольно касался его. Черных, широко улыбаясь, вернул взгляд на Илью и начал смотреть так, как люди обычно смотрят на щенков. — Я, конечно, знал, что у тебя собачьи наклонности, но тебе сейчас нужно идти спать. — Но я не хо... чу спать, — Фил сделал грустную гримасу, как будто ребёнок, которого строгая мать гонит в кровать поздно вечером. — Мне всё равно. Ты сейчас идёшь спать, потому что не понимаешь, что делаешь. Фил скопировал серьёзное выражение лица Ильи и тоже положил свои руки на плечи Муромова: — Я знаю, что мне не хочется спать. — Мне. блять. всё. равно, — Илья мило улыбнулся и отчеканил слова, показывая, что в данный момент именно он устанавливает правила. Видимо, Фил даже в таком состоянии уловил, что он не сможет противиться и подчинился. — Ох, Илюша, да ты беспокоишься обо мне! — Я оберегаю себя от потенциальной опасности в виде флиртующего тебя. — А тебе не нравится? — Фил опустил руки и сделал разочарованный вид. — Мне не нравится, когда люди пьяные и трогают меня в таком состоянии, — Илья снова предупреждающе улыбнулся, намекая на то, что Филу стоит заткнуться, но тот, скорее всего, не заметя, решил не замолкать. — Ну, хочешь я, — он сделал паузу, видимо, думая, что он хотел предложить, — подкачу к тебе когда буду внемя...в... не пьяным? — Я хочу, чтобы ты закрыл свой рот, это не будет проблематично? Фил сделал глуповатое лицо и кивнул, проведя рукой в жесте 'застегнул рот и выкинул ключик'. Илья закатил глаза и повернулся к дверям, пытаясь вспомнить экскурсию Киры и понять, где находится любая спальня. Открыв вторую дверь от зала, он понял, что это спальня родителей, что, в принципе, было хорошим вариантом, чтобы закинуть пьяного парня спать. Илья снова взял Фила за локоть и, выслушав недовольное 'Ну и куда ты меня тянешь?', зашёл в комнату. Немного поискав выключатель рукой, он зажёг свет и направился с Филом к кровати, садя парня прямо на неё. — Сиди здесь, — он уже собирался выйти обратно в коридор, но резко повернулся обратно к парню лицом, — и только попробуй выйти. Фил спокойно кивнул, и Илья направился в ванную, пытаясь найти ведро на всякий случай, если парня начнёт тошнить от выпитого алкоголя. Через несколько минут его попытки увенчались успехом, и он нашёл то, что искал. Вернувшись в комнату, Илья увидел, что Фил и правда не сдвинулся с места, что заставило его удивиться, как тот не начал творить очередную хуйню. Парень поставил ведро около кровати и снова взглянул на Черных. — Раздевайся. — Ой, Илюша, что, так сразу? Мы ведь ещё даже... на свидания не ходили, — Фил начал глуповато улыбаться, ставя руки на кровать, облокачиваясь на них. Илья снова закатил глаза, раздражаясь всё сильнее. Он сам не понимает, как сильно играется с чувствами Ильи. — Если тебе комфортно спать в одежде, я не возражаю, только потом не ной. Фил хихикнул и, последовав приказу, начал лезть к верху кровати очень медленно, снимая покрывало, то и дело пошатываясь. Илья не выдержал и подошёл помочь, начиная уже реально злиться на то, что именно ему досталась участь возиться с пьяным парнем. Где вообще находятся его друзья? Почему именно он, даже не знакомый, должен ухаживать за невменяемым Филом? Он хотел завтра утром предоставить ему счёт за такое обслуживание, да боялся, что Филу бы в любом случае не хватило денег с подработки, чтобы оплатить. Когда Фил залез под одеяло, то снова посмотрел на стоящего около кровати Илью: — А ты где спать будешь? — Думаю, пойду домой. — Нет-нет-нет, только не уходи. Илья понимал какую ошибку может совершить, оставшись здесь сегодня, но параллельно понимал, что, когда Фил просит, Муромов не может, скорее, не хочет отказать, особенно когда тот выглядит как побитый щенок, жалобно смотрящий на спасителя. — Окей, но потом ты мне ответишь за то, что я спал на жёстком полу. — Почему ты не хочешь спать на кровати? — он уже практически мямлил слова, засыпая на ходу. — Достаточно опасно находиться с тобой рядом в таком состоянии. Илья подошёл к шкафу и попытался найти на верхних полках постельное бельё или то, что могло им послужить. Наконец, найдя то, что было нужно, он постелил всё около кровати со стороны, на которой лежал Черных. Когда он кинул взгляд на Фила, тот, устроившись поудобнее, уже находился в полудрёме, свесив руку с постели. Парень последовал примеру одноклассника и тоже остался в одежде, чтобы не ставить себя в ещё более неловкое положение, чем находится сейчас. Когда Илья лёг, рука Фила оказалась прямо над его лицом. Он не мог словами описать, как хотел дотронуться до неё, особенно зная, что Черных точно не почувствует прикосновение, так как уже глубоко уснул. Илья отвернулся лицом к кровати, чтобы лишний раз не видеть этот большой раздражитель, и через какое-то время провалился в сон.

***

Когда Илья проснулся, он понял, что впервые за долгое время относительно выспался. Муромов всегда любил те несколько секунд, когда ты просыпаешься — ты не помнишь кто ты, где ты, что тебе нужно сделать за день, в какой ситуации ты находишься. Эти секунды — секунды свободы, которой никогда не было у Ильи. В эти секунды он мог быть кем угодно, где угодно и чувствовать всё, что хочет. Этот мир — был его миром, миром, где ему было хорошо. Но всё так же моментально заканчивалось, как и начиналось — примерно через пять секунд он осознавал, что происходит, и сразу сковывал себя в привычные цепи снова и снова. Если бы у него была возможность, он бы жил в эти секунды вечно. Иногда ему на ум приходила мысль, что некоторые люди так и живут. Возможно, это и было счастье. Жить там, где тебе нравится, и чувствовать себя свободным. Как жаль, что у Ильи это вряд ли получится. Пошарив рукой и найдя телефон, он взглянул на экран и обнаружил, что сейчас безумно рано даже для Ильи в выходные, которые он полностью проводил за учёбой, дополнительными занятиями и заботами. Обычно в выходные ему было дозволено вставать не позже полдевятого, а сейчас было почти ровно шесть утра. Он не знал точно, во сколько лёг вчера, но, скорее всего, рано, поэтому, частично благодаря алкоголю, его организм решил встать в столь раннее время. Илья поднялся на руках и заметил ещё несколько людей, кроме Фила, которые расположились на полу и рядом с Черных на кровати. Узнав в них несколько своих одноклассников и заметя, что те крепко спят, он подавил внезапный всплеск тревожности и поднялся с импровизированного ложа. Аккуратно пройдя между телами, Муромов направился в ванную, чтобы умыться и увидеть, как он выглядит в зеркале. Он не услышал вокруг ни единого звука, когда вышел в коридор, поэтому предположил, что он единственный, кто в данный момент бодрствует в квартире. Умывшись, он отметил, что выглядит не очень хорошо. Почти болезненно: у него были синяки под глазами, которые обычно он специально замазывал тоналкой перед школой, чтобы казалось, что он никогда не устаёт, и всё происходящее даётся ему легко, кожа бледная, волосы непривычно растрёпаны, а одежда помята из-за того, что её использовали как пижаму. Он провёл рукой по голове, чтобы хоть как-то вернуть привычный для школы вид прилежного и аккуратного ученика, но вышло не очень. Илья бы и хотел забить на свой внешний вид, но после минуты раздумий, он всё-таки постарался сделать хотя бы что-то с волосами, поэтому открыл кран и немного намочил их, надеясь, что после воды они придут в приемлемый вид. У него не было возможности скрыть синяки под глазами, поэтому он был вынужден отказаться от идеального вида перед одноклассниками, если он, конечно, увидит кого-нибудь из них сегодня, на один день. По пути на кухню Илья зашёл в коридор, чтобы захватить джинсовку, так как из вчерашнего экскурса он запомнил, что на кухне присутствовал балкон, а сентябрьское утро с огромной вероятностью может оказаться прохладным, особенно когда ты в одной футболке. Пройдя на балкон, он понял, что оказался прав насчёт температуры и не зря захватил с собой верхнюю одежду. Илья залез одной рукой в карман, вытащил пачку сигарет и закурил одну. Он думал, что курение было его крохотным бунтом перед этим миром, перед родителями, учителями, даже перед самим собой. Когда он курил, Илья чувствовал, что совершает, что-то запретное, что-то, что могло ему навредить. И он чувствовал в этом частичную свободу, так как обычно ему вредит весь остальной мир. Этим он доказывал себе, что имеет, хоть и маленький, но контроль своей судьбы, маленькую уверенность, что это _его_ жизнь. Он понимал, что это иллюзия, потому что, если бы у него была возможность, он бы бросил всё и занялся чем-то другим, потому что жизнь до этого никогда не принадлежала ему. Она была его родителей, одноклассников, кого угодно, но только не его. Курение спасало тем, что, как и секунды после пробуждения, давало чувствовать себя собой. Илья услышал чьи-то шаги сзади и неосознанно обернулся на вошедшего в кухню. Почти ожидаемо это был Фил. Парень не мог понять, почему он ожидал именно его, возможно, потому что он надеялся, что это будет он, подсознательно желая увидеть его. Он мысленно выругался из-за этого порыва эмоций и надежд, совсем забыв, что он никогда не хотел, чтобы кто-то видел его курящим. Кто-то мог быстро распиздеть всем, что отличник, умница и красавица школы занимается такими вредными вещами, а ему проблемы были совершенно не нужны. Он почти инстинктивно хотел притушить и выбросить сигарету, но потом понял, что скорее всего Фил уже успел заметить, чем занимается Илья. Он хотел верить, что Фил промолчит, так как Муромов не нуждался в словах. Он просто хотел ему верить. Фил тоже прошёл на балкон к Илье и встал рядом с парнем. Он ожидал, что сейчас Черных начнёт говорить что-то и разрушит атмосферу, которая только начала образовываться. Но Фил молчал. Он смотрел куда-то вдаль, а ветер растрёпывал его обычно уложенные волосы так непривычно, что Муромов позволил себе несколько секунд разглядывать их. Ветер был и правда холодный, и Илья подумал, было ли Филу нормально вот так стоять в одной футболке, но решил не спрашивать, раз Черных первым не начал диалог. Идиллия. Он никогда не стоял с кем-то в молчании и комфорте, просто куря сигарету и давая ветру унести дым прочь. Парень понял, что ему хорошо и почти забыл, что через четыре часа у него дополнительные по скрипке. Илья бы мог не пойти на них впервые за долгое время, если бы они стояли вот так вот все часы вместе. Слово 'вместе' являлось чужим, как будто параллельными с Ильёй, настолько редко он использовал его даже в своих мыслях. Он один, всегда и постоянно, а значит 'вместе' не сочетается с ним. Использовать 'вместе' по отношению к нему и Филу было ещё большим безумством, выдумкой, чем-то настолько далёким и невероятным, что поверить в его существование вряд ли удастся. Но сейчас Илья стоит на балконе, рядом Фил, и он использует это грёбанное 'вместе' так свободно и привычно, как будто использовал его всю жизнь. Он усмехнулся своим мыслям и тому, как всё и вправду выглядит волшебно. Может, он всё ещё не проснулся? Муромов почти докурил сигарету и уже собирался притушить её о перила балкона. Фил, видимо, заметя, что Илья почти закончил, и теперь он не прервёт парня, решил подать голос: — Я помню, что вчера делал. Спасибо, наверное, — Фил на несколько секунд замолчал и закончил, — и извини, если что. — Без проблем, — конечно, проблемно было, и Илья вряд ли захотел бы повторить то, что было вчера, так как понимал, как это его задело. Задело ложными надеждами, которые он постоянно отгонял максимально подальше, что, возможно, что-то наконец-то придёт в норму. Он не в сказке с хорошим концом, а значит лишние надежды не помогут ему, а лишь запудрят мозги и помешают. — Нет, серьёзно, может быть, тебе было реально неприятно. Знаешь, личные границы, — Фил беспричинно хихикнул, и Илья подумал, что, скорее всего, из-за нервов. Илья попытался сделать последнюю затяжку, но вышло неудачно, поэтому он просто притушил сигарету. За эти несколько секунд он подбирал слова, чтобы правильно ответить Филу, потому что ошибиться можно было намного легче, чем могло казаться. Он постоянно проговаривал у себя в голове почти все диалоги, делая их такими натуральными, как будто он придумал ответ на ходу. Тревожность и большая ответственность не раскрыть настоящего себя заставляли делать это каждый день перед школой. Он понял, что вчера впервые говорил Филу то, что не придумал заранее, и этот факт заставил парня покрыться мурашками и отвлечься от подбора ответа. После нескольких секунд молчания Илья импульсивно подал голос: — Никто никогда не нарушал мои личные границы, спасибо за новые ощущения, — Илья усмехнулся и взглянул на стоящего рядом. — Тогда почему бы не делать этого чаще? — Фил кинул ответный взгляд с вызовом на Муромова и улыбнулся. Илья мастерски скрыл то, что внутри у него случился масштабный взрыв. Ощущение было такое, как будто его резали на мелкие кусочки, а внутренности выворачивало наружу. Хотелось выцарапать весь этот огненный поток внутри, и неважно, как потом он будет жить с порванными органами. Всё равно, лишь бы убрать это ощущение. Каким-то образом он быстро собрал себя в кучу: — Это намёк? — Если ты хочешь этого, то да. Он не мог так довериться ему, он не был приручен. Илья как дикая собака — слишком боялся, чтобы открыться, и при этом умирал от того, как ему было одиноко и тошно от всех эмоции, чувств и переживаний, которые он никому не может выложить. Один неверный шаг может стоить ему всего, потому что он прекрасно осознавал, что будет, если его потом предадут. Илья сломается настолько сильно, что не найдёт в себе силы открыться кому-либо ещё, сломается окончательно и безвозвратно, упадёт, дробя все конечности, и не сможет больше встать, оставшись инвалидом. Он сам понимал, что хочет доверять Филу, хочет быть нужным кому-то и чувствовать это в ответ. Но всё не так просто. Илья почему-то решил достать ещё одну сигарету и закурить снова. Он сам удивился тому, что курит вторую подряд, но Муромов снова нуждался в ощущении контроля хотя бы в причинении вреда самому себе, потому что в голове было слишком много мыслей, которые стремились заставить его усомниться в реальности и сбежать, сбежать, сбежать, никогда не видеть больше этих людей, этот балкон, эту улицу, эту кухню и это лицо рядом с собой. Фил потянул руку и выхватил сигарету после того, как Илья сделал первую затяжку, и сам попробовал закурить, сразу начав кашлять и морщиться от дыма: — Как тебе вообще не противно? — Ой, иди нахуй, верни. Илья заулыбался и потянулся, чтобы вернуть сигарету себе, но Фил быстро увёл руку в сторону, играясь. Муромов пытался чуть оттолкнуть парня, чтобы всё-таки выхватить сигарету из его рук, но тот, смеясь, поднял её вверх, не давая Илье дотянуться. После нескольких попыток достать, Илья сделал вид, что сдался и отошёл на прежнее место, протягивая руку к карману с пачкой, когда Фил опустил руку и ослабил защиту, снова напав и всё-таки выхватив сигарету. Фил и так находился близко к Илье, поэтому ему не стоило труда немного приблизиться и неожиданно легко поцеловать его, совсем без напора, просто прикоснуться своими губами к его. Илья на секунду застыл, а потом резко опешил, кладя руки на плечи парня. — Не надо. Лучше не стоит. Он бы мог поцеловать его в ответ, потому что он давно мечтал об этом, мечтал так, как мечтают о собственном единороге, понимая, что это никогда не осуществится, но он осознавал, что просто не может. Не может, пусть и хочет, боится слишком сильно, чтобы позволить себе довериться ему, встать на канат над пропастью, зная, что канат может быть непрочным. Слишком рискованно и слишком опасно. — Прости. Я не хотел, чтобы тебе было неприятно, — Фил явно был напуган всей ситуацией, казалось, ему действительно было не наплевать. — Мне не неприятно, — Илья сам не понимал, почему говорит это. Скорее всего, хотя бы сейчас он хотел быть искренним с кем-то, — всё несколько сложнее. — Э-э, в каком смысле сложнее? — Фил глуповато улыбнулся и наклонил голову чуть влево. — Мне сложно поверить, что это реально? Сложно просто поверить тебе, понимаешь? Я годами никому не доверял, годами не мог наладить с кем-то контакт, я не могу так просто отпустить весь свой страх и открыться тебе. Всё сложнее, чем может казаться. Некоторое время они снова молчали, смотря на утреннее солнце, которое только недавно взошло над горизонтом, пока Фил снова не подал голос: — Ты можешь как-то справиться с этим? А главное, хочешь ли ты этого? Хотел ли Илья этого? Безумно. Он, возможно, никогда ничего не хотел сильнее, чем просто отпустить всё своё прошлое и открыться. Илья подумал, что с этим справиться будет почти невозможно, перед страхом он сразу становился крошечным и беспомощный, беспомощным, как и в реальной жизни, потому что он не мог бы представить, кто был способен ему помочь, когда он сам не в силах. Илья не думал, что Фил может быть его спасением: мир не диснеевский мультик, где всё решает любовь, где она является главным якорем в жизни, за который стоит бороться. Он понял, что впервые хочет попытаться бороться именно для себя, не плыть по течению дохлой рыбой без возможности сопротивляться, как он делал всю жизнь, не быть последствием обстоятельств, а самому создавать их. Попытаться наконец взять свою жизнь под собственный контроль. Только ради себя, а не ради кого-то. Он подумал, что, если он всё-таки решится, то это будет долгая борьба — в любом случае Илья не сможет победить моментально. Если Фил готов пройти это с ним, он даст ему такую возможность, но тот будет обязан иметь огромное терпение. На секунду Илья подумал, что начал задыхаться от количества мыслей и эмоций, которые переполняли его настолько, что начали подобным образом сказываться и на его состоянии. — Не сразу. Мне нужно будет время, и я уверен, это не будет быстро. Но всё будет хорошо в будущем. Я верю в это. Фил несколько секунд задумчиво смотрел на Илью, а потом всё же ответил: — Я тоже верю в это. Позволишь быть рядом? — Черных посмотрел на него радостными и нежными глазами, в которых отражалось утреннее солнце. Смотря в них, Илья сам не смог сдержать лёгкую улыбку. Муромов подумал, что его 'я тоже верю в это' укрепило его слабую надежду на то, что всё будет хорошо. Он говорил это Филу, понимая, что сам с трудом верит в их правдоподобность, но, если Илья не мог полностью доверять своим словам, он попробует довериться словам Фила. — Да, будь рядом. И всё будет хорошо.