Сквозь года и пути

1986 год. СССР, Припять.

До аварии 9 часов

Сергей Антонов сидел на кухне со своим стажером и хорошим, хоть и молодым, другом Георгием Петрищевым, что-то обсуждая. Жена с дочерью играли в соседней комнате. Раздался стук. — Кого принесла нелегкая?— С улыбкой произнес Антонов. — Хороший вопрос,  — продолжал пить чай Гоша, поправляя очки. Антонов открыл дверь и увидел девушку из парка, с ней была рыжеволосая подруга и невысокий парень в клетчатой рубашке и джинсах, которые ему были явно велики. — Здравствуйте, вы что-то хотели? Вам Иру позвать? — Да, то есть нет. Я вас обманула. Я не стригусь у вашей жены, но я вас знаю. — Откуда? Когда Петрищев, слышавший весь разговор, решил выйти с кухни, он увидел трех своих ровесников, но каким-то шестым чувством понимал, они здесь чужие. В этом времени. Аня начала свой рассказ про воздушного змея, который Сергей сделал для отца. Георгий все это время впитывал черты лица парня и хотел узнать его ближе. — Ладно, проходите, — отозвался Антонов, смотря на будущую дочь со страхом и одновременным интересом. Девушки прошли в комнату, а Петрищева попросили посидеть с парнем. Стажер с охотой согласился и пригласил Горелова за собой на кухню. — Садись, — с лучезарной улыбкой выдал стажер, — чай или кофе? — Чай, одну ложку сахара, — ответил голубоглазый. — Хорошо. Заварив чай брюнет решил представиться: — Георгий Петрищев. — Алексей Горелов, можно просто Леша, — хищно улыбнувшись, уточнил парень. — Можно просто Гоша, — повторил за ним парень. — Ну че ж, Гошанчик, рассказывай!— Немного вальяжно раскинулся на стуле новоиспеченный знакомый. Гоша был немного в недоумении от такой смены интонации в голосе, и вообще такого поворота их беседе. — Что рассказать? — Ну, чем ты занимаешься и все такое. — Эм, а тебе это разве интересно? — Нет, но поддержать-то разговор нужно. — Зачем поддерживать разговор, если тебе неинтересно? Неловкая пауза после этих слов начала напрягать. — Ладно, ну, а если серьезно? — Сдвинув брови к переносице, спросил Леша. — А ты бываешь серьезным? — Ты типа пытался щас из себя очень остроумного показать? Георгия почему-то немного задели слова про остроумие. — Ну, как погляжу, я поумнее некоторые. — Ты быкнул или мне показалось? Только Леша собирался подскочить со стула, чтобы показать парню напротив, что тот что-то попутал, как на кухню зашла Настя. — Лех, пошли! Горелов посмотрел на Петрищева со смесью досады и ненависти, после чего удалился за рыжеволосой девушкой. Оставшись на кухне в одиночестве Гоша выдохнул и усмехнулся каким-то своим мыслям. *** Как только они удалились, девушка спросила: — Леш, че у вас случилось? Вы че там так яро спорили? — Да так, этот решил построить из себя остроумного. Настя усмехнулась. — Давно тебя никто на эмоции не выводил. — Ага, — с улыбкой ответил парень, — ты последняя, — и сразу добавил, — в хорошем смысле. *** На кухню зашел Антонов. — Гош, ты о чем так задумался? — Да так, — усмехнулся парень. — Что случилось?— Спросил Антонов. — Ничего, что тебе сказали эти ребята? — Лучше не знать. У меня к тебе просьба, машина же есть? — Ну да, а что? — Осторожно поинтересовался Георгий. — Ты можешь ребят увезти? — Спросил Антонов, — с ними еще один, Паша. — Смогу. — И все же, что тут такого произошло? Тебе этот парень, что-то сказал? — Нет-нет, все хорошо, просто, я не понимаю,— переводя взгляд на зеркало, он продолжил, — почему он такой агрессивный, или это я такой неприятный для него? *** Аня шла впереди с нескрываемым, от тревожных мыслях, беспокойством на лице. Настя задумчиво смотрела на блондинку, наверное, думала начинать разговор или же продолжать молчать. Леша расслабленно шел позади девушек. За спиной послышался голос. — Ребят, подождите! Обернувшись компания увидела перед собой молодого стажера Антонова. Леша мгновенно напрягся. — Те че надо? — Леш, успокойся, — раздражённо шикнула Аня, — Что такое, Гош? — Я это… Вы друга своего нашли? — А те зачем это, очкастый? — Леш! — Ну че, Насть? Тебе это не кажется странным? Ему-то нахера эта информация? — Я помочь хочу! — Себе помоги, четырехглазый! — Ты идиот, но я же не тыкаю этим! — Че ты сказал? Леша вышел из себя. Он кинулся на Гошу и повалил довольно хрупкого парня. Горелов сжал пальцы на грудках Георгия. — Я-я… я по-помочь хочу… — А больше ничего не хочешь? — Зло прошипел Горелов, что капельки его слюны попали на лицо и линзы очков лежащего под ним парня. — Лех, прекрати! — Рыжеволосая девушка пыталась оттащить парня. — Леш, пожалуйста! — Молила Аня друга. — Меня Антонов попросил, — тихо, почти шепотом, сказал Гоша, — я потом все объясню. Леша тяжело дышал, смотря в глаза парня. Между ними было сантиметров пять-семь. — Ладно, но если… — Спасибо. Алексей встал и подал руку Георгию. — А ты когда последний раз зубы чистил? — Глупо улыбнулся Гоша. Алексей лишь закатил глаза и пошел вперед. — А все же, где ваш друг? — Спросил Гоша. — Он ищет машину,— кратко ответил Леша, — о, а вот и он! Леша показал на парня, что стоял около белой «Волги»и хотел вскрыть ее железной линейкой. — Всмысле? Это моя машина! — сказал Гоша, в нем закипала злость. — Эй, очкарик, успокойся! — Вдогонку крикнул Горелов. — Какой успокойся? Вы мою машину угнать хотели! Быстро идем, пока он ее не открыл или чего хуже. Ребята подошли к машине. Друзья поздоровались, пока Петрищев отмалчивался. Как только все закончили Гоша подошел к Вершинину и отобрал линейку. — Извините, почему вы забираете мою линейку? — Искренне удивился парень, пытаясь быть как можно вежливее. — Братан, это его машина,— тихо ответил Леха. — Ты как понимаю Павел, верно? — спросил стажер, — Я вас отвезу за город, при условии: никто из вас больше не будет покушаться на мою машину! Леша сел на переднее, девушки и Паша на задние места. Несколько минут поездки под возмущения Паши и Ани насчет выезда из города дались всем остальным тяжело. Но когда совсем стемнело все утихли, только Гоша старался сконцентрироваться на дороге, не засыпая. Паша, Аня и Настя уже спали, а вот Леша лишь делал вид, что его поглотил глубокий сон. — Господи, зачем я увязался с этой компашкой? Еще этот Горелов… — А тебя никто и не просил с нами увязываться, — послышался голос на соседнем сидении. — Ты не спишь что ли? — Нет, просто так во сне разговариваю! — Да тише, все спят же. — Слышь, Гошан, ты мне вроде обещал объяснить что-то или мне показалось? — Ну, что объяснять-то? Дело уже сделано, практически. Пристальный взгляд Алексея прожигал дыры в водителе «Волги». — Это не моя идея. Антонов попросил увести вас как можно дальше из города. Не знаю, что твои подруги ему сказали, но он выглядел обеспокоенно. — И все? Лучше бы я тебя правда нос разбил… Машина резко остановилась. — Пошли выйдем, — выходя из машины кинул Петрищев. — Ого, вот это ты конечно смелый, — сдавленно захихикал Горелов. Оба парня вышли и сели на капот машины. — Ну и че мы вышли? Тут знаешь, ночью не жара. — Разбей мне нос. — Чего? — Я говорю, нос мне разбей. — Ахах, Гошан, ты че так сильно об землю ударился? — Вы не местные, и вообще вы какие-то странные. — Мы из будущего. — Всмысле? — В прямом. — Ясно, — немного подумав, парень добавил, — и как там в будущем? — Ну знаешь, мне неплохо. Развлекаюсь, тусуюсь с друзьями, не вот это все. — Понятно. А я вот, стажер у Антонова. И друзей у меня… Ну не много. — А девушка есть? — А? Девушка? Нет, девушки нет. Они меня не интересуют. А у тебя? — А я вот недавно с Настей расстался, ну вернее, мы с ней тип паузу взяли. — А, ясно… — А у тебя когда-нибудь девушка была вообще? — Когда мы перешли от агрессии к разговорам про мою личную жизнь? — А тебя че, напрягает? — Ну вообще-то, немного. — Значит, помимо того, что ты очкастый зануда, ты еще и девственник. — С чего такие выводы? — Ну девушки у тебя… Подожди, так ты че голубой? — Чего? Ты о чем? — Ну тип ты с парнями… — Не продолжай, я понял. Это не… Не так это. — Ахах, все ясно с тобой. Ну че все еще готов получить в нос? — Пошел ты. Парни сели в машину. Гоша смотрел на дорогу, а Леша уставился в окно. После странного диалога никому из них не хотелось спать. Все время поездки в голове Петрищева крутились слова Леши, не давая покоя юноше: — А из какого вы года, что изменилось? — Ну, мы нашли машину времени и переместились на 27 лет из 2013, так тут и оказались. Анька на самом деле дочь Антонова, и девочкам нужно было кое-что ему сообщить, поэтому мы пошли к нему. Началось всё очень смешно. Какой-то чёрт на мопеде украл у Пашки 8 миллионов, нам пришлось ехать за ним, в итоге мы приехали сюда. Аня спасла свою старшую сестру в первый раз... — Так вот, почему Антонов позавчера уходил со смены и менялся с Сорокиным — тихо выдал Гоша — Да, и нам нужно было не дать Антонову попасть на станцию сегодня. Поэтому мы пошли к нему. — Почему? Что-то произойдёт? — Тебе не нужно знать, от дороги отвлекаться будешь. — с усмешкой произнес Горелов. — Так до куда вас везти, мне ещё на станцию сегодня ехать, у меня смена на 4 блоке. Услышав что Георгий во время взрыва будет на 4-м блоке, Горелов впал в ступор. Он не хотел говорить парню обо всём, не хотел рушить мир 18-ти летнего парня, а потому спросил: — А где ты будешь? Я имею ввиду на блоке? В какой части? — А тебе зачем? Но увидев обеспокоенный взгляд парня добавил менее весело. — Ну я прохожу практику на 4 энергоблоке, работаю с Антоновым помогаю ему, если он не выходит, то иду с Сорокиным, мне просто нужно побыстрее закончить стажировку, а что, что-то не так? А в голове Лёши мысли закрутились слишком быстро, ему было душно и жарко, а потом резко пробивал озноб и вдруг он начал заикаться, как Антонова, которая узнала, что вместо Сорокина её отец будет работать на 4-м блоке в роковую ночь. — Но это же п-произойдёт сегодня. В глазах читался страх за чужую жизнь. — Что сегодня произойдёт? — Взрыв на 4-м блоке Чернобыльской АЭС. — Что? Лёша пытался себя успокоить. В его голове сразу пришла идея по спасению стажёра. — Лёш, в смысле взрыв? Какой взрыв? — Гоша старался не паниковать, но пальцы до белых костяшек вжались в руль. — Слышь, Гошанчик, погнали с нами? — С какой-то детской наивностью спросил Горелов. — Куда? — Ну в будущее. — А это безопасно? Но я ещё не согласен, так как я… Ну не могу я все это бросить. Снова тишина. Почему-то у этих двоих остался осадок. Ребята доехали до Иваново. — Ребят, а вы че не спите? — О, Паш, а ему нельзя спать за рулём. — Гош, хочешь подменю? — Да не надо, мы уже приехали. — И где мы? — Иваново. Паша разбудил Аню и Настю. Выйдя из «Волги» Паша спросил: — А сколько сейчас время? — Где-то одиннадцать. — Два часа осталось, — задумчиво сказал Вершинин. — Два с половиной, — поправила блондина Аня. — Гош, у вас здесь где-нибудь бункер? — Я не знаю. — Да он врёт! Прям он не знает, он же стажируется на 4 блоке! Им там 100% известно о бункерах! Недовольный взгляд Горелова встретился с растерянным взглядом Петрищева. — Гош, это очень важно, понимаешь? — положила ладонь на плечо парня Аня. — Ну, кажется, тут есть какой-то бункер, в лесу. — Поможешь найти? — Ну да, постараюсь. Паша шёл впереди. За ним шли Настя и Аня. В самом конце шёл недовольный Лёша и, весь как на иголках, Гоша. Как только эти двое приблизились к большому дереву, Горелов толкнул стажёра за ствол дерева. — Слушай внимательно, если ты думаешь, что между мной и Настей ничего нет, то ты ошибаешься, понял? — Ты о чем? — Ты дуру не включай. Я не слепой. — Я не… Леха лишь фыркнул и пошёл за остальными. «Что это с ним?» — подумал Георгий. Бункер был хорошо скрыт в лесу. А в темноте так вообще не заметен. — Гош, ты про этот бункер говорил? — Ага. Ребята зашли в бункер. Как только дверь закрылась стало так темно, что даже кончика носа было не видно. Паша на ощупь включил свет. Компания стояла в довольно большом помещении, из которого шли ещё несколько дверей: душ, кладовая с продуктами и какие-то ещё комнаты. — Я в душ, — сказала Настя. — Я пойду продукты поищу, — скрываясь за дверью, бросила Аня. — Я, наверное, тоже пойду осмотрюсь, — скрылся в комнате Гоша. Лёша и Паша остались вдвоём. — Паш, слушай, я тут подумал. Может возьмём этого с собой? — Кого «этого»? Гошу чтоли? — Ну да. — Нет. — В смысле? — Лех, я не знаю, что с ним или с нами случится, если мы его возьмём с собой. — Он сегодня должен быть на 4 блоке! В тот самый момент в том самом месте! Лучше пусть он будет с нами, чем закончит свою гребаную жизнь в 18 лет! — А че так о нем печешься? Алексей запнулся. И правда, что это на него нашло? — Да мне вообще насрать на этого очкарика! 40 минут до аварии… Лёша сидел за столом и ковырял банку тушёнки. Гоша сидел напротив. — Значит, ты все это несерьёзно? — Ты о чем? — Ну про то, что я могу с вами вернуться в будущее. — Ну Паша сказал… Подожди, ты че подслушивал? — Да я так, не специально. — Много услышал? — Как-то невесело усмехнулся Алексей. — Достаточно. Молчание. — Достаточно, чтобы разочароваться. Горелов снова оторвал взгляд от тушёнки. Теперь он уже смотрел в глаза, которые скрывались за поблескивающими линзами очков. Горелов встал со своего места и начал медленно обходить стол, приближаясь к Петрищеву. Второй же тоже встал, так как не знал зачем к нему подходит тот, кто вполне может ему отбить почки и бровью не шевельнуть. Когда Леха подошёл в плотную, прижав Гошу поясницей в стол, оба почувствовали жар, то-ли от ожидания нового удара, то-ли от какого-то нового чувства. — В чем же ты разочаровался? — Не в чем, а в ком. — Неужели во мне? — Шепнул Горелов и рывком впился в губы молодого стажёра. Гоша присел на край стола, обхватывая тонкими пальцами лицо Лёши, который охватил парня за талию и притянул ближе к себе. Они совершенно друг друга не контролировали, им было плевать на всё и всех. Оба изучали друг друга, как языками, так и руками. Между была страсть, но никакой пошлости. — Без них будет лучше, — оторвался от влажных губ Горелов и снял очки Гоши, которые его так бесили. Их лбы и носы встретились, они не спешили со столько желанными поцелуями. Горячие дыхание друг друга обжигало. Парни начинали понемногу понимать, что между ними происходит, но как бы не было это запретно или неправильно, что-то тянуло к другому. Несколько часов знакомства, а между ними уже синим пламенем горел пожар. Леша снова прильнул к губам, а затем начал спускаться к шее. Гоша лишь закинул голову, открывая доступ партнёру. Влажное место от губ. Нежный укус зубов, немного оттягивающих кожу. Багровый след. Мокрый язык зализывающий укус. — Боже, меня убьют, если узнают, — простонал Петрищев. — Ахах, не узнают. Паша закончил работу над прибором и спешил сообщить об этом ребятам. Аня и Настя что-то обсуждали, проверяя время, в небольшой комнате. Блондин предупредил их, что через минут 5 ждёт их в главном помещении. Искать Лёшу и Гошу было не сложно. Приоткрыв дверь перед Вершининым предстала сцена, которая поставила в ступор вошедшего парня. Его друг и новый знакомый страстно целовались на столе. Как только они заметили в дверях Павла, оба как можно быстрее отошли друг от друга, поправляя одежду. — Паш, это как-бы… это не то что ты подумал, — начал оправдываться Георгий. — Да, Паш, он прав. Это не это. — А что это тогда? — Ты только девчонкам не говори, — сказал Лёша, облизывая губы. — Да, хорошо. Я знаю, че за это бывает, — с пониманием сказал Вершинин, смотря в сторону Гоши. В помещении зашли девушки. — Кстати, а вы откуда? — спросил Петрищев, смотря на только прибывших девушек — Из Москвы — ответил Паша, и продолжил — нам кстати пора, скоро всё произойдёт.- загадочно приговаривал юноша. — Я знаю, можете не делать вид, что всё хорошо. Скажите только одно, что случится с Припятью? — Ну, он станет городом — призраком, — ответила Аня — мы поэтому и пришли — Потому, что Антонов твой отец, — закончил за неё Гоша. Аня лишь тихо кивнула. Возникла неловкая тишина и тут возник вопрос у Горелова. — А ты сейчас куда? — Куда-куда, на смену, — ответил с грустью Гоша. — Но это небезопасно — А куда мне ещё идти? — Куда угодно, но подальше от этого города! — ответил Алексей — Гошан, не можешь с нами, едь куда глаза глядят, только как можно дальше отсюда. Пожалуйста. Гоша вздохнул, не зная, что ему делать. Конечно, он не может не поехать на станцию, но и умирать, когда в этот же день нашёл человека, рядом с которым комфортно, который стал ему близок. — Мне будет 45, когда вы вернётесь в своё время. Ребятам стало грустно, Гоша действительно хороший парень, который их спас, не могут же они просто исчезнуть и оставить его на произвол судьбы. — А мы точно не можем его взять с нами в будущее? — спросила Настя У Лёши в глазах огонёк, может если хотя бы двое будут за, его возьмут? — Нет, — резко отрезал Гоша, — я не могу у меня тут всё. В будущем у меня даже банально документов не будет, я буду из иного мира. Да я итак буду из другого мира! Простите, я не могу. — с комом в горле ответил юноша. — Ну тогда береги себя — сказал Горелов. — Обязательно — с грустной улыбкой ответил Петрищев. — Ребят, нам пора. Уже скоро. Паша взял машину времени и сказал всем собраться вместе. — А попрощаться? — со смешком спросил стажёр. — Мы будем скучать, правда. Пригляди, чтобы с папой всё было хорошо, — сказала Антонова и обняла его. — Постараюсь — парень приобнял её в ответ. — Ты классный, оставайся таким, ничего не бойся — улыбнулась Мадышева и тоже слегка приобняв парня на ухо, шепнула — ты ему тоже понравился, вы бы стали хорошей парой. От этих слов на губах появилась улыбка, а в ответ прилетело короткое «-спасибо». — Спасибо, что помог, — Паша пожал руку Гоше. — Надеюсь ещё увидимся. Последним подошёл Алексей. Он вздохнул и сказал: — Гош, я буду скучать, прости, за то, что бычил. И обнял, так как Гошу, никто и никогда не обнимал. И назвал свой адрес. — Только дождись меня, — сказал Гоша. — Дождусь Гошанчик, дождусь — ответил юноша — Кстати, Настя знает. — сказал Петрищев. — Пока — Гоша помахал рукой и улыбнулся. Они исчезли. — Я никогда тебя не забуду. Бункер опустел. Только худощавый парень сидит на краю стола. Он смотрит куда-то в пол. Его лицо алеет, а на губах глупая улыбка от нахлынувших воспоминаний о страстном поцелуе. Сейчас нужно было бы садиться в свою «Волгу» и ехать на смену, но что-то заставляет его остановиться, докоснуться до губ и тихо, совсем шёпотом произнести: — Что же ты со мной делаешь, Алексей Горелов? Что же ты делаешь, Лёша? На его наручных часах: «1:23» Разрушение 26 апреля 1986 года реактора четвёртого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции носило взрывной характер, реактор был полностью разрушен, а в окружающую среду выброшено большое количество радиоактивных веществ. Авария расценивается как крупнейшая в своём роде за всю историю атомной энергетики, как по предполагаемому количеству погибших и пострадавших от её последствий людей, так и по экономическому ущербу.