Часть 1
5 мая 2020 г., 19:34
— Полегче, Чанбин, ты же не хочешь съесть его взглядом? — язвительный тон Минхо слышался откуда-то сверху, когда Со сидел на краю рампы и мечтательно наблюдал за мальчишкой на четырехколесных роликах — квады, вроде бы, но это сейчас было абсолютно не важно. — Ты хотя бы моргай иногда, а то глаза высохнут.
— Угу, — незаинтересованно отозвался Чанбин, не отрывая взгляда.
Судя по вздоху, Минхо закатил глаза в привычной манере и ретировался к остальным ребятам, дабы сообщить прискорбную новость: кажется, сегодня они потеряли бойца. Судя по отдаленно слышному разговору, огорчало это их чуть меньше, чем никак.
Чанбину, откровенно говоря, было плевать — сейчас его больше волновал мальчишка, первый раз заявившийся на эту площадку. Да не просто так, а с разбега ловко перемахнув через забор и плавно приземлившись на асфальт. Резкий грохот колес эхом прокатился по почти пустующей площадке, привлекая внимание. И Чанбин в тот момент был благодарен всем придуманным богам, что он не стоял на скейтборде, когда повернул голову в сторону шума. Падения было бы не избежать — в этом он не сомневался.
Отросшие осветленные волосы упали на лицо, скрывая его от посторонних глаз. Кислотно-зеленая худи в прыжке задралась, оголяя участок кожи, но когда парень встал ровно, Чанбин не сдержал удивленного выдоха — худи была укороченной и совершенно не прятала в своей плотной ткани чужой плоский живот и какую-то по-женски тонкую талию. Ниже были красные и, о господи, какие же короткие шорты. Чанбин поспешил отвести от них взгляд, направляя его ниже, но легче не стало ни на йоту: завершали образ белые гольфы чуть ниже колен с красными полосками разной толщины по краю. Ролики чёрные, с зелёными (в тон худи подбирал, что ли?) тонкими линиями по бокам — по одной на каждом. И, ну надо же, россыпь пластырей на самих коленках, но зато никакой защиты ни на них, ни на локтях, ни даже на голове не было. Думал, наверное, что бессмертный.
Он чужие заинтригованные взгляды умело игнорировал, даже когда они провожали, стоило ему проехать мимо. Никого, будто бы, кроме него и не было на этой площадке, будто он тут чертов хозяин. Будто не он ворвался на новую территорию, облюбованную чужими людьми. Ему было плевать, и Чанбин не понимал, раздражала его эта самоуверенность или же он ей восхищался. Он был уверен только в одном — с момента появления этого парня на площадке ему стало жарковато, хотя время близилось к вечеру и температура воздуха стремительно опускалась вместе с солнечным диском.
И сейчас, сидя на шершавой фанерной поверхности, Чанбин беззастенчиво следил за чужими плавными движениями. Честно говоря, до этого дня он не воспринимал квады всерьез и в принципе почти не встречал людей, серьезно осваивающих скейтинг на них. Но этот парень его удивил: его движения и правда сквозили уверенностью, но не той самонадеянной, которой Чанбин окрестил его сначала, а твердой и решительной, но осторожной. Он рассекал пространство пула с поистине кошачьей грацией, вертел в знойном летнем воздухе какие-то невообразимые кульбиты и не давал возможности отвести от себя взгляд.
Чанбину становилось даже немного неловко, когда его взгляд совершенно неосознанно задерживался на чужих оголенных бедрах. Губы быстро пересыхали (Чанбин предпочитал списывать это на жару), а ладони отчего-то покалывало, когда Со сжимал собственные коленки. Ему действительно хотелось узнать, насколько гладкой была кожа, отливающая красивым золотистым оттенком.
Когда Чанбин взял в руки сначала себя, а после — отложенный в сторону скейтборд и, наконец, съехал с рампы, блондин на пару секунд повернулся в его сторону и окинул беглым взглядом, не останавливая движение. Чанбин чертыхнулся, скейт под ним опасно накренился, но он каким-то чудом смог удержать равновесие. Сзади послышались смешки — его друзья сидели на ступенях и активно жестикулировали, поддерживая, когда Чанбин двинулся в сторону незнакомца. Чан показывал палец вверх и подгонял, активно помахивая ладонью. Джисон свистел, как футбольный болельщик, а то, какое действие Минхо изображал руками, Чанбин разумно проигнорировал. В ответ он лишь выбросил фак и шикнул, потому что они привлекали слишком много внимания и тот блондин уже с интересом поглядывал в их сторону.
Чанбин не был уверен, зачем он шел туда. Познакомиться? Просто рассмотреть его поближе? Скорее, второе, потому что знакомился он откровенно паршиво. Поэтому он немного поменял курс, направляясь в сторону перил, что были неподалеку от пула, в котором катался парень. Уверенностью он точно был обделен, и это заставляло его немного отступать назад.
Собственный скейт сегодня не слушался, а может все дело в дрожащих отчего-то ногах, но даже самые базовые вещи давались с трудом. Чанбин начинал закипать, когда что-то не получалось, и выполнял трюки агрессивнее, громыхая колесами на весь парк.
В очередной раз пробороздив перила, Чанбин все же потерял равновесие и совершенно неудачно скатился с них, раздирая при падении колени, ведь, надо же, сегодня он тоже не надел защиту. Скейт укатился в сторону пула, а ребята подскочили, мигом подлетая.
— Ты дурак? Где наколенники? — шипел Чан, осматривая кровоточащую рану. — Последние мозги расплавились под солнцем или что?
— Если бы было, чему расплавляться, — хмыкнул Минхо, протягивая сухие салфетки, которыми Чанбин поспешил вытереть кровь. — Пластыри сегодня не взял, уж извини.
— У меня есть, — незнакомый глубокий голос заставил всех повернуться в сторону парня в кислотно-зеленой худи. Он из кармана достал полосочку пластыря, подходя ближе. Чанбин в панике забегал глазами по друзьям, которые с красноречивыми улыбками отошли в сторону. Предатели.
— Д-да я в порядке, это не обязательно, — у него что, только что дрогнул голос? Вот блядство.
Парень скептично приподнял одну бровь.
— Обязательно, — настойчиво парировал он, опускаясь рядом с сидящим Чанбином. — Не дергайся, блин, дурной.
Блондин ребрами ладоней придерживал чанбинову коленку, пока пальцами аккуратно разглаживал края пластыря. Руки у него были теплыми и ласковыми, как утреннее летнее солнышко.
— Ну, вот и все, — парень улыбнулся, и тут Чанбин понял, что попал. Вернее, что незнакомец попал прямо в сердце, будто самый меткий купидон. — Я Феликс. Думаю, самое время познакомиться, ведь теперь мы будем часто видеться в этом парке.
— Чанбин, — ответил Со, приподнимая уголки губ в легкой улыбке.
Глубокая ссадина почти не отзывалась тупой болью, когда Чанбин смотрел в чужие карамельного цвета глаза.
***
Феликс не соврал, когда сказал, что теперь они будут видеться часто. Он приходил на площадку практически каждый день, как и сами парни, и они неожиданно быстро подружились. Как выяснилось, Феликс переехал в этот район за день до того, как пришел сюда. Он признался, что сам еще не встречал людей на квадах, как приехал в Корею. На его родине, в Австралии, они были довольно популярны. Джисон с большим энтузиазмом просил научить его кататься на этих чудо-роликах, на что Феликс незамедлительно согласился в обмен на обучение катанию на скейтборде. Так прошло пару недель: они приходили, словно по договоренности, которой на самом деле никогда не было, ближе к вечеру, когда зной потихоньку сходил на нет, воздух становился прохладнее, а все вокруг — тенистее. Учили друг друга чему-то новому и, в общем, отлично проводили время вместе. Рана на колене Чанбина почти затянулась, но тот продолжал «совершенно случайно» соскальзывать со скейта и собирать на своем теле больше феликсовых пластырей. — Блин, хен, ты вообще кататься умеешь? — возмущенно восклицал Феликс, но стабильно носил с собой пачку пластырей и лично приклеивал каждый к чужим ранкам. Чанбин невинно хлопал глазами и улыбался виновато, постепенно избавляясь от чувства неловкости рядом с Феликсом. Чанбину было невероятно приятно, что тот о нем заботился, и ради этого он готов был показаться абсолютным неумехой и профаном. Был готов калечиться, лишь бы Феликс всегда оказывался рядом. А тот, кстати, одежду для катания не менял. Говорил, удобно очень, ничего не стесняет движения. Зато Чанбин стеснялся каждый раз при виде его невозможных бедер и торса, что маячил перед глазами каждую секунду. Ужасно. Чанбину хотелось набрать в пул воды и утопиться, лишь бы мысли эти не вырывались наружу. Когда они задержались на площадке допоздна, совершенно забывая про время, парни подтолкнули Чанбина к Феликсу и настойчиво уговаривали проводить младшего. — Ты что, хочешь, чтобы он в таком виде так поздно домой один возвращался? — тон Чана говорил о том, что возражения не принимались, да и не то чтобы хоть кто-то из этих двоих был против. Поэтому Чанбин пытался не отставать от Феликса, который ехал по пустынным улицам, окутанным мраком. — Здесь периодически отключают электричество, — сообщил Феликс, резко останавливаясь у одного из подъездов. Чанбин, не успев затормозить, впечатался в чужую спину, по инерции хватаясь за феликсовы бока. Оголенная кожа обожгла ладони, и Чанбин поспешил убрать руки. — Черт, прости! — выпалил он, краснея, отходя на пару шагов назад и становясь каким-то комочком неловкости. — Да все в порядке, — засмеялся Феликс, поворачиваясь. Но его лицо тут же стало серьезнее, что заставило Чанбина невольно сглотнуть. — Хен, хочешь погулять со мной? Вдвоем. Чанбин приоткрыл рот, не веря, что он услышал именно то, что услышал. То, что хотел услышать, но не надеялся, то, что хотел сказать сам, но не решался. Уличные фонари вдруг резко зажглись, на секунду ослепляя. В глазах Феликса заплясали белые огоньки, и сам он как-то хитро прищурился, разглядывая лицо Чанбина при свете. И Чанбин понял, что треклятый свет спалил к чертям его пылающие щеки и взволнованный взгляд. — Сочту это за согласие, — Феликс сверкнул игривой улыбкой, наклоняя голову вбок. — Да, — Чанбину пришлось прокашляться, чтобы его голос звучал увереннее, — да, я согласен. Феликс удовлетворенно кивнул, и, быстро наклонившись к старшему, слегка коснулся его горячей щеки своими мягкими губами. — Тогда… До завтра? — спросил, отстранившись. — До завтра, — вторил ему Чанбин, совершенно по-глупому и влюбленно улыбаясь.***
Гулять они пошли пешком и совершенно в противоположную от скейт-площадки сторону. Феликс сказал, что он знает классное место. У Чанбина не было причин не верить ему. И абсолютно точно не зря: уже через сорок минут они стояли на ржавых рельсах, что поросли различными травами — местами примятыми, а кое-где бодро тянущимися к солнцу. Жилые дома остались позади, их крыши скромно выглядывали из-за горки, что отделяла город от небольшого елового леса с противоположной стороны. Чанбин, конечно, знал, что недалеко от площадки есть железная дорога, но не думал, что она настолько близко. Он заворожено всматривался вдаль: рельсы вились бесконечно-длинной стальной змеей, ныряя за полосу горизонта прямо в алое озеро заката. Это действительно захватывало дух. — Это потрясающе, Феликс, — тихо выдохнул он, поворачиваясь к парню. — Ты потрясающий. — Что? — Что? Небольшая пауза возникла между ними, когда каждый внимательно искал ответы на неозвученные вопросы в глазах напротив, когда воздух вокруг сгустился, электризуясь в пространстве меж двух пылающих сердец. Наваждение рассеялось с первым неловким смешком, за которым последовал смех обоих. Неловкость и недосказанность все еще витали в воздухе, но уже не такие осязаемые, и обоим было легче вдыхать спасительный кислород. — Будешь? — Феликс протянул ему ярко-зеленую, такую же кислотную, как его худи, бутылку какой-то газировки. Чанбин кивнул, принимая бутылку. Маунтин дью ощущался на языке потребностью в признании, горчил страхом быть отвергнутым и казался невероятно сладким лишь от мысли о взаимности. Чанбин пил чужую газировку и совсем не к месту ловил мысли о непрямом поцелуе. Но секунду спустя поймал уже следующую и уже почти не удивился, но — ему хотелось, так нестерпимо сильно хотелось прямой, настоящий поцелуй с этим парнем. От одной только мысли его лицо вспыхнуло тревожным малиновым огнём, и он сделал вид, что подавился напитком, чтобы списать пылающие щеки на недостаток кислорода. Феликс быстро оказался рядом и легонько похлопал по чужой спине. На лице читалась искренняя встревоженность, и Чанбину стало даже немного стыдно, что он заставил младшего волноваться. — Я в порядке, — уверял он, натягивая улыбку. — Откуда ты такой, — Феликс надул губы — смешно, вообще-то, должно быть, но Чанбин мысленно застонал, ведь это настоящая пытка. — Жизнь не дорога, что ли? Почему ты всегда такой неаккуратный? Феликс строго осмотрел Чанбина, его спадающий румянец и его — Феликса — пластыри на пальцах и коленях. — Глупый хен. У него взгляд непривычно задумчивый и до мурашек глубокий, он далеко в своих мыслях, что заставляло Чанбина немного напрячься. На лице невозможно было прочитать, о чем он думал, но Чанбину не нравилось повисшее молчание. Рельсы под ногами внезапно задрожали, и Чанбин услышал, как к ним стремительно приближался поезд. Чанбин отвернулся от все еще задумчивого Феликса, сходя с рельс и отходя на безопасное расстояние. Он не сразу заметил, что Феликс не последовал за ним. Лишь обернувшись, он обнаружил того на прежнем месте, смотрящим прямо на локомотив поезда, который рассекал чуть больше трехсот километров в час. — Что ты делаешь?! — закричал Чанбин в отчаянной попытке быть громче состава. Феликс среагировал, поворачиваясь с улыбкой. Он никогда так не улыбался, и Чанбин не на шутку перепугался. Он бросился к нему, когда локомотив издал предупреждающий сигнал, необратимо приближаясь. Феликс застыл каменным изваянием, наблюдая за Чанбином нечитаемым взглядом. Когда поезд подъехал ближе, чем на несколько десятков метров, Феликс в один прыжок преодолел расстояние от рельс до Чанбина, расставившего руки, чтобы словить младшего и упасть вместе с ним на траву. Чанбин крепко прижимал мелко трясущегося Феликса к себе и пытался отдышаться. Когда поезд был уже далеко, он закричал, заставляя Феликса вздрогнуть в его объятиях. — Тебе, блять, жить надоело?! — Нет, хен, — тихо отозвался Феликс, комкая в руках его футболку. — Как раз наоборот. Чувствую себя как никогда живым. — Ты меня пиздец напугал, ненормальный, — ругался Чанбин, сжимая Феликса в своих тисках до хруста. Сердце не унимало свой бешеный ритм, а руки дрожали. — Никогда так больше не делай, ты меня услышал? — А ты обещаешь больше не калечить себя специально, чтобы я обратил на тебя внимание? — спросил Феликс, поднимая наконец голову от чужого плеча и заглядывая Чанбину прямо в глаза. — Я не- — Хватит врать, — снисходительная улыбка коснулась губ Феликса. — Ладно, — сдался Чанбин. — Я обещаю. Чанбин не успел опомниться, как Феликс выпрямился, удобнее устраиваясь на его животе и ладонями, крепко сжатыми в кулачки, упираясь в грудь. — Вот и отлично. И прости за это. Феликс действительно выглядел виноватым, и у Чанбина сжималось сердце от одного взгляда на него. Злиться сил не оставалось, Феликса хотелось прижать к себе и не отпускать ни на шаг, чтоб если и под поезд — то исключительно вместе. — Я не злюсь больше, малыш, — прозвище слетело с губ прежде, чем Чанбин обдумал, что сказать, но он был рад наконец избавиться от скованности и вести себя более свободно, чтобы Феликс мог лишь тихо выдохнуть: «Хен такой крутой». Чанбину хотелось быть крутым хеном для Феликса. А еще Чанбину хотелось поцеловать губы, которые Феликс кусал, ерзая на его животе. — Я рад, что все обошлось. Эти слова Чанбин прошептал Феликсу в ухо, притягивая его к себе отчаянным жестом. Он поцеловал кротко куда-то под мочкой, рукой зарываясь в блондинистые волосы. Вторую руку положил на талию, сжимая. — Можно? — тихо спросил Чанбин, ведя дорожку поцелуев по линии челюсти. — Нужно, — Феликс прижался теснее, а его голос опустился на октаву. Он все еще мелко дрожал в руках Чанбина, но тот подозревал, что сейчас — причина иная. Губы Феликса оказались в разы мягче и требовательнее, чем Чанбин позволял себе представить. И целовать его, отчаянно и выплескивая весь адреналин, было абсолютно крышесносно. Феликс раздвигал губы послушно, когда Чанбин углублял поцелуй, шумно выдыхал, когда их языки сплетались, и выгибался под руками, что исследовали тело. Чанбин опустил руки на чужие бедра, сжимая, на что Феликс тихо всхлипнул, на миг отстранившись, чтобы в следующую секунду язык Чанбина оставил мокрую дорожку на бронзовой шее. Руки Чанбина вели вверх, большие пальцы с силой надавливали на внутреннюю сторону бедра, а Феликс в отместку осыпал его шею легкими укусами. — Хен… — Феликс, словно галлий, плавился в чанбиновых руках. Чанбину доставляло нереальное удовольствие то, как на него реагировал младший. — Ты мне охуеть как нравишься, — выпалил Чанбин, опрокидывая голову на траву и стараясь унять дрожь в руках, что мягко поглаживали чужие ноги. — А я думал, ты меня по приколу лапаешь, — хихикнул Феликс, утыкаясь счастливой улыбкой в чанбиново плечо. — Ты мне тоже, хен. Давно. Чанбин прижимал Феликса к себе, пока багровая полоса горизонта медленно тлела, погасая безвозвратно, когда еще один поезд промчался мимо них, исчезая в ночи.
